Чтение онлайн

— Откуда же, интересно, у простого солдата возьмется золотая статуэтка? Ты сама подумай, — урезонивал Бесс Кинкейд. — Если я в Чарльстоне приду в доки, возможно, там мне подскажут, кто может купить эту вещицу, и вопросов лишних не зададут. Но если пронюхают об этом власти, пиши пропало.

— Тогда что же нам делать? — поникла Бесс. Уилл Гист взял Черного за уздечку и сам повел по кругу. Конь был все еще неспокоен, мотал головой, отшатывался от зевак.

— Возьму наши монеты и поищу, где тут серьезные люди в карты играют, — сказал Кинкейд.

— Что-о? Рисковать последними деньгами? Да иди ты к дьяволу! — вскинулась Бесс.

— Ты можешь не орать, женщина? — огрызнулся Кинкейд. — Может, ты вообще заберешься на телегу и объявишь всей публике, что у тебя в корсете монеты зашиты?

— Нет, я не позволю тебе прохлопать последние деньги в дурацкой игре, — твердо сказала Бесс.

— Игра будет серьезной, — уверил ее шотландец. — Когда я сажусь за карты, то играю серьезно. И не проигрываю.

Глаза девушки расширились.

— Ты что же, передергиваешь, жульничаешь? — презрительно поинтересовалась она.

— Слушай, придержи свой змеиный язык! Кинкейд привлек ее к себе, словно заключая в любовные объятия, и прошептал прямо в ухо:

— Ты хочешь, чтобы меня обмазали смолой и обваляли в перьях, прежде чем вздернуть на ближайшем суку?

Бесс деланно улыбнулась, обвила руками его шею, старательно играя свою роль, но тут же незаметно и пребольно ущипнула.

— Ох-х! — сквозь зубы прошипел Кинкейд. Долго улыбаться Бесс не пришлось. «Кавалер» звонко шлепнул ее по заду. — В такие игры в одиночку не играют, красотка, — объяснил он.

Бесс, вспыхнув, вырвалась и сразу встретилась взглядом с веселой теткой.

— Что, не поладила с муженьком, подруга? — пошутила торговка.

— Да она не жена и вряд ли будет! — опередил Кинкейд. — Каждое утро я благодарю Бога за это.

Раздался бурный взрыв смеха. Ярмарка оценила шутку.

Ты заплатишь за все, решила про себя разгневанная Бесс.

Между тем в кольце из нескольких фургонов устроили арену для петушиных боев. Высокий костлявый селянин высоко над головой держал пестрого петуха и расхваливал его бойцовские качества.

— Все сюда! — орал он. — Ставьте на него! Кинкейд оживился.

— Смотри, никуда не уходи, — предупредил ее шотландец.

Уилл Гист тем временем подвел к своей повозке только что купленного черного жеребца.

— Пришлось поторговаться, — сообщил Уилл. — Он, конечно, зелен еще, но норов есть. Это хорошо. Что скажешь?

Бесс присмотрелась к изящному черному жеребчику. Грудь у него была широкая, голова крупная, в гриве и хвосте торчали репьи, под кожей сидели клеши, на спине зиял свежий след от раны. Масть его была черной, абсолютно черной, за исключением белесой челочки и белого кольца вокруг левого глаза.

— Как его зовут? — спросила девушка.

— Денди. — Жеребец раздул ноздри, заиграл белками глаз. — Спокойно, парень, — осадил его Гист. — Сущее наказание. А ведь трехлетка… Ласки ему не хватало. Ну, это мы поправим.

Бесс с трудом понимала сочный местный диалект, на котором говорил Гист.

— Ну-ка, Денди, — мягко сказала она, тихо подходя к лошади, — давай познакомимся. — Она протянула ему раскрытую ладонь. Жеребчик ткнулся в нее носом, навострил уши. — Хороший конь. Денди хороший мальчик, — нараспев продолжала Бесс.

Она погладила его бархатистую морду, почесала за ушами, ласково похлопала шею. Денди похрипывал, шумно вздыхал, но стоял спокойно, привыкая к ее рукам.

— Ты славный, добрый мальчик, — приговаривала Бесс, а в голове у нее завертелся вихрь неясных цветовых видений. От этого животного будто искрами отскакивала сила, энергия, упорство.

— Ну, как? — поинтересовался Гист. — Превосходный конь, а?

— Благородное животное. Волевое и сильное, — сказала она. — Только обращались с ним хуже некуда. Будь с ним ласков и строг одновременно, и он сослужит тебе хорошую службу.

Кинкейд помахал Бесс рукой, и ей пришлось подойти к нему.

— Я же не велел тебе разговаривать.

— Но с Уиллом-то…

Шотландец неодобрительно смотрел на нее.

— Неужели не понятно, что это может стоить нам жизни? — буркнул он. — Ладно, я чую запах жареных цыплят. Пойдем-ка посмотрим, может, купим что-нибудь поесть.

— Ты кроме своего желудка ни о чем, по-моему, не думаешь, — съехидничала Бесс. — А Уилл прекрасного коня купил. Он бегает как ветер.

— Черный-то? Ты что, видела? Такой неказистый?

— Говорю тебе, он может бегать. Может. Этот малыш обставит любого скакуна.

Они подошли к прилавку, где крестьянская семья — мамаша и две дочки — продавали жаренных здесь же на вертеле цыплят. Купив парочку, Кинкейд и Бесс прихватили еще хлеба, сыра и эля, которым торговал слепец, а после устроили в фургоне Гиста целый пир.

Теплое солнце и сытый желудок сделали свое дело. Бесс разморило. Заснуть сначала мешала надоедливая оса, но девушка незаметно для себя погрузилась в сладкий сон.

Пробудилась она от громкого голоса Кинкейда, который важно и хвастливо рассуждал о лошадях и скачках. Около фургона собралась группа местных мужичков, которые явно верили, что шотландец превосходно разбирается в этих вопросах. Между ними бродил Уилл Гист, предлагая всем свое доморощенное виски. Напиток, судя по всему, имел успех…

Слух о бесплатно раздаваемой выпивке быстро облетел всю ярмарку. Толпа у фургона росла на глазах. Кинкейд взахлеб спорил с каким-то незнакомцем о качествах чарльстонского чемпиона по скачкам, причем Бесс была уверена, что до этого момента он о нем слыхом не слыхивал. Озадаченная очередной выходкой шотландца, Бесс перебралась на место возницы, чтобы не пропустить ни одного слова.

Вскоре в толпе появился молодой человек в светлом атласном сюртуке. За собой он вел породистую гнедую лошадь.

— Что ты думаешь об этой кобылке, а? Я вижу, говорить ты горазд! — с насмешливым вызовом сказал молодой человек.

— Это Томас Риджвэй, — вполголоса сообщила Бесс стоявшая рядом светловолосая женщина. — Папаша его, сэр Джеймс Риджвэй, владеет огромным поместьем Хоупвелл, да и доброй половиной Чарльстона. А эта кобыла принесла ему двадцать фунтов стерлингов, обойдя всех на рождественских скачках.