Чтение онлайн

– Иветт, принеси нам чаю. И добавь туда второй сбор.

Гийом осторожно сел на один из стульев.

– Доктор, я к вам, собственно, со следующим…

– Да ладно, можете не перечислять симптомы, – махнул рукой доктор. – На табличке моё имя вы прочитали, но будем знакомы. Жан-Пьер Дюссо. А это, – он кивнул в сторону очень похожей на отца худощавой белобрысой девочки лет тринадцати, с длинными распущенными волосами: она как раз принесла поднос, чайник и две чашки – моя дочь Иветт.

– Спасибо. Очень приятно, Гийом Лефевр.

Девочка сделала вежливый книксен, но вышло у неё неловко. Всё-таки так больше делали в провинции, а в столице от этого старинного правила вежливости давно отказались. Впрочем, девочка не особо по этому поводу смутилась, и тут же ушла, оставив отца наедине с гостем.

– Вы пейте, пейте. И вкус приятный, для себя люблю побаловаться, и вам сразу полегчает. Это у вас не простуда, а самая обычная акклиматизация.

– Но я вроде родился тут… – невольно удивился Гийом.

– В столице прожили не меньше десяти лет, – отрезал врач. – Сам с этим сталкивался, когда переехал. Так что забудьте про «я местный». Я вам кое-чего выпишу, но это скорее для облегчения симптомов. Дня два или три немного помучает и пройдёт совсем.

– Накрылось моё желание походить и вспомнить… – вздохнул Гийом.

– О, я правильно угадал. Вы к нам насовсем. Знаете, рад. Мы с Иветт сюда переехали из-за климата, ей категорически потребовалось пусть не море, но ближе к побережью. Бастонь для меня слишком шумный город, Флоран самое то… но иногда хочется контраста. Если что – заходите. Рад буду поболтать с бывшим столичным жителем, променявшим тамошнюю суету на здешнюю милую тишину. Вы на заводы.

– Да нет. Я закончил Академию жандармерии, а служить решил здесь. Родители переехали, но моя семья во Флоране полтора столетия жила. Да и сейчас в округе осталось немало родни.

Гийом осторожно посмотрел на доктора: как тот отреагирует, что гость вообще-то полицейский. Жан-Пьер наоборот опять заулыбался.

– Тогда тем более заходите почаще, мы с вами, оказывается, в чём-то коллеги. Только я лечу хвори тела, а вы хвори общества. Будем рассказывать друг другу байки нашего нелёгкого, но интересно труда.

От чая и в самом деле стало лучше, да и доктор его заболтал. В итоге просидел в гостях Гийом, пока к доктору не пришёл следующий пациент. Впрочем, нельзя было сказать, что время потрачено зря. И не только потому что полегчало, а доктор оказался интересным человеком. Помимо жизнерадостности, был в нём цепкий и точный ум. Жан-Пьер сам не так давно переехал, отлично помнил свои трудности и сложности на новом месте, так что помимо разговоров для души дал пусть короткую, но достаточно полную информацию по городу и самым заметным людям Флорана. Так что домой Гийом возвращался со спокойной душой. С одной стороны, жалко эту пару дней, придётся их терять и валяться дома. Но с другой благодаря доктору, который сэкономил ему массу времени своим рассказом, со всем остальным Гийом успеет разобраться до выхода на службу.

Первый день на первом в жизни рабочем месте выдался погожий и тёплый, совсем летний. Гийом вышел заранее, но к началу рабочего дня прибыл буквально впритирку, чуть не опоздав и взмокнув от жары и быстрого шага. Вроде после огромной столицы здешние расстояния кажутся несущественными, а на деле-то Флоран не такой уж и маленький. На будущее придётся выходить заранее. Ну или всё-таки открыть конверт с деньгами, который родители чуть ли не силой сунули в руки перед отъездом «на обустройство», признать, что отец был прав и поискать себе какой-нибудь старенький ковёр-самолёт. Тем более если остальной центр города словно застыл во времени, трёх – пяти этажные дома из красного кирпича с лепниной, орнаментами, фальш-колоннами и ажурными решётками балконов запросто могли сойти за декорации конца прошлого века, то здание полиции перестраивали совсем недавно. Взгляд Гийома не просто так сразу зацепился за хорошо знакомый по большим городам функционализм, управление полиции выглядело как параллелепипед на три этажа, рядом второе крыло – той же высоты цилиндр тоже из стекла и бетона, а венчает здание двухэтажный шар, благодаря огромным окнам кажущийся чисто стеклянным.

Но главное – на плоской срезанной верхушке шара была посадочная площадка, куда на глазах Гийома сели три явно не служебных, а личных ковра. Водители ковры скатали и занесли в здание, значит, своя парковка у полицейского управления точно есть. Решено. Как только немного обживётся и обустроится, а также выяснит порядок пользования служебной стоянкой, стоит тоже подыскать себе ковёр.

Зато внутри здания полиции всё было как и должно быть. Никакого футуризма в интерьерах, а приятный глазу патриархальный модерн. В оформлении нет жёстких линий, углов и чёткой геометрии. Формы оформления и мебели элегантно-плавные и изящные, в отделке доминировали цвета мокрого песка и топлёного молока. И словно контрастная вставка в углу – тёмная конторка цвета венге. А ещё к огромному удивлению Гийома, за конторкой сидела средних лет женщина в форме и со знаками различия сержанта. Вот и говори, что феминизм и равноправие полов в таких сложных профессиях, как полиция – это чисто столичная мода, далёкая от провинции.

Впрочем, удивление не помешало Гийому подойти и как положено представиться дежурной:

– Здравствуйте, мадам сержант. Младший следователь Лефевр прибыл в отделение Флоран. Вам должны оставить насчёт меня предписание.

– Здравствуйте, месье младший следователь, – женщина, казалось, не удивилась незнакомому лицу и коллеге, при этом цепко осмотрела Гийома сверху донизу. – Да, вас ждёт у себя месье старший комиссар. Он приказал сразу как прибудете, подняться к нему. Правое крыло, третий этаж, кабинет четыре. Из холла вон по той лестнице и наверх.

Несмотря на сонное спокойствие в городе и на входе в здание, просто так в служебную часть было не попасть. Стоило выйти в коридор, как ты оказывался перед постом охраны, незаметным из холла. Там Гийом порадовался, что амулет-удостоверение заказал себе не нашейным жетоном, а браслетом на запястье. Дежурный рядовой дотошно сверил записанные на браслете данные с присланными из столицы бумагами – для этого пришлось с полминуты держать полицейский амулет прижатым к вделанной в стол пластине с рунами контроля. Не ограничившись лишь сверкой ауры, дежурный сравнил Гийома с фотографией. И только после этого привязал к амулету пропуск, причём гостевой и всего на одно посещение. Если же попробовать проскочить мимо дежурного, не поставив отметку, то судя по характерным отметинам-отверстиям на потолке, коридор мгновенно перекроют решётки, запирая нарушителя в клетку. Такая разумная осторожность и строгое соблюдение инструкций Гийому понравились. Если и правда первое впечатление самое верное, служить здесь будет приятно.

– Месье старший комиссар. Младший следователь Лефевр по вашему приказанию прибыл.

Гийом щёлкнул каблуками, отдал честь, после этого позволил себе осмотреться. Кабинет старшего комиссара тоже был в духе модерна, разве что хозяин предпочитал в оформлении белый и жемчужно-серый цвета, а мебель по контрасту – серебряного цвета шкафы для документов и графитовые стол и стулья. И ещё приятно пахло лимонами. Сам старший комиссар был уже немолод, почти достиг предельного возраста для должности старшего полицейского офицера. Вдобавок красное лицо и выступающие на руках вены показывали, что у начальника полиции округа Флоран похоже нелады с повышенным давлением.

А вот два остальных человека в кабинете заставили Гийома мысленно присвистнуть. Стол в кабинете имел форму буквы «П», старший комиссар занимал место во главе. По бокам стола рядом с начальником сидели комиссар криминальной полиции округа Флоран и комиссар жандармерии округа Флоран. Кстати, оба хотя и примерно одного возраста, лет немного за пятьдесят, как специально – противоположность друг другу. Будущий начальник Гийома высокий, уже совсем седой, гладко выбритый. На левой щеке широкий белый шрам, похоже на сабельный. Яркие серые глаза взирали как остановившаяся молния, и любой человек, подпавший под их влияние, должен содрогнуться и мгновенно признаться во всех грехах свершённых и задуманных, подчиняясь словно стихийный дух, скованный печатью. Комиссар жандармерии наоборот был невысок, круглолиц, широк фигурой борца – хоть сейчас иди выступать на арену цирка. Щеголял каштановой шевелюрой без единой лысинки и седого волоска, роскошными усами и бородой. И вообще похож на добродушного медведя: если разозлить, то может и заломать, но сейчас у него хорошее и доброе настроение, поэтому легонько обнимет и тепло поговорит по душам.