Чтение онлайн

– Спасибо, это всё. Благодарю вас, месье.

От клуба Гийом направился к дому Жан-Пьера, после чего сомнения в случайном выборе Альбера только укрепились. Только казалось, что эта дорога быстрее и короче, чем петлять по улицам. Вроде бы широкая равнина до горизонта раскинулась волнистой тканью из заплаток и лоскутов полей и лугов, с нечастыми швами рощиц или лесозащитных полос. Парила горячая от солнца трава, проносились мимо летевшего на скорости ковра флегматичные коровы или только-только начавшие подниматься озимые и пшеница. На самом деле дорога изрядно петляла, обходя поля, заборы и выгоны. Ковёр Альбера хотя и мощный, но гражданский, выше двадцати метров подняться не может в принципе, значит, если бы поехал напрямик, то не только переполошил все амулеты сигнализации – это было бы зафиксировано в отчётах, но и рисковал столкнуться с какой-нибудь защитой от птиц. На большой скорости это чревато аварией, потому добирался Альбер строго по дороге. Гораздо приятнее, чем лететь через город к месье Раймону, но дольше примерно на десять минут. Альбер Ланжевен и как уроженец здешних мест, и как наверняка много раз в хорошую погоду возвращавшийся из клуба полями, особенность дороги просто обязан был знать. Формально каждая минута на счету, и даже если у месье Раймона на приёме пациент, доктор всё отменит и поспешит на вызов к человеку с сердечным приступом. Но тем не менее Альбер обращается к доктору Дюссо.

День был в разгаре, и Гийом опасался, что Жан-Пьер будет занят с пациентами, но, к удивлению, доктор оказался свободен. Сообразив о причине недоумения гостя, Жан-Пьер улыбнулся и пояснил:

– У меня небольшая практика, все пациенты обычно приходят до обеда кроме сложных и экстренных случаев. Ну и два раза в неделю я как волонтёр помогаю в муниципалитете, как хирург осматриваю бедных. Так получилось, что в деньгах я, после одного недавнего патента, пока не нуждаюсь. Но врач как музыкант – без практики пальцы теряют чувствительность, так что я веду какое-то количество больных. В основном по хирургии, поскольку у моих коллег в городе это не основная специальность, они были рады передать таких больных мне. Город у нас здоровый, на заводах своя медслужба, так что больных у меня немного.

– Это хорошо. Я тут побывал у месье Ланжевена и у меня возникли некоторые вопросы. Хотелось бы сравнить то, что рассказал мне он и то, что видели вы.

– Конечно. И после этого оставайтесь у нас на обед. И не спорьте, Гийом. Наверняка с утра бегали как загнанная борзая.

– М-м-м… наверное, вы правы. Действительно, как с утра выпил кофе с круассанами, так и не удосужился поесть.

– Вот и отлично. Иветт, – крикнул доктор дочери, – предупреди Фернанду, чтобы накрывала на троих. У нас к обеду гость.

Разговаривать опять расположились в кабинете.

– Итак, что вы хотели узнать?

– Вот смотрите. Покойная вернулась домой в начале четвёртого, приступ начался согласно показаниям жены Альбера около четырёх часов.

– Четырнадцати часов, – машинально поправил Жан-Пьер. – Я осматривал тело, там была серия небольших приступов, которые закончились в итоге обширным инфарктом. Но первый почти наверняка был около двух часов дня. Абсолютно точно ручаться не стану, плюс-минус полчаса, но при данном типе инфаркта процесс небыстрый. Это не тот случай, когда человек шёл, внезапно посреди улицы упал и мгновенно умер.

– Стоп. Но до этого Мишелина Ланжевен ходила к аптекарю отмачивать и удалять мозоли.

– А кто аптекарь?

– Месье Филипп Симон. Вы его знаете?

– Несколько раз сталкивались. Учился в медицинском, но не закончил и диплом не получил, в итоге стал аптекарем, а не врачом. Но аптекарь он хороший, плюс общие основы он учил. Начало приступа распознал бы сразу. Даже если не заметил, в случае проблем с сердцем распаривание ног неизбежно сказалось бы прямо там. А эта Мишелина, я так понимаю, спокойно пришла домой.

– Просто отлично. Это уже зацепка, и серьёзная. Привлечём доктора Раймона, думаю, с помощью его и ваших показаний плюс свидетельство месье Симона, и можно попробовать добиться эксгумации тела. Дальше. Вот тут я примерно набросал расчёт по времени от официального начала «приступа» и до вашего прибытия. Учитывая, сколько добирался до вас Альбер и когда вы оказались рядом с телом.

Жан-Пьер пробежался глазами по цифрам и кивнул:

– Всё так. Ворота нам открыла экономка. Ковры мы оставили во дворе. Вошли в дом, тут же на лестнице появилась женщина и крикнула: «Скорее, доктор!» Это была мадам Ланжевен. Она провела меня в спальню к покойной.

– Последняя комната по коридору возле спуска к чёрному ходу. В спальню направо…

– Вы ошибаетесь, Гийом. Комната налево. Я ручаюсь, у меня профессиональная память, которая в таких случаях хранит все детали. Комната была в левой половине. Тело было ещё тёплое, смерть наступила, пока мы добирались. Покойная лежала в кровати, была одета в ночную рубашку.

– Но я сам только что осматривал место смерти. Покойница жила в правой половине дома, а слева комнаты её племянника. На комнате покойной есть полицейская печать.

Мужчины уставились друг на друга, им в голову пришла одна и та же мысль. Первым её высказал Гийом:

– А что если инспектор Мартен не схалтурил со своим отчётом? Что, если это не проклятье, а вы просто осматривали разных людей? Инспектор ведь имел перед собой ваше заключение о сердечном приступе, потому и не старался особо искать следы убийства, яд или ещё что-то. Какая-нибудь леска на горло…

– А ведь похоже. Я ещё тогда удивился, что мозоли специфичные, ногти обломаны, другие следы, нехарактерные для женщины из состоятельной семьи.

– Фонд Мишелины Ланжевен, он помогал одиноким старикам. Альбер наверняка имел доступ ко всем бумагам фонда, а мадам Ланжевен отличалась изрядной дотошностью и прежде чем помогать, фонд выяснял состояние здоровья, и действительно ли человек нуждается в помощи. Это же идеальный кандидат. Вы – хирург, значит, не пересекаетесь с больными сердцем. А потом тело одинокой старухи может бесследно пропасть. Но устраивать обыск дома уже бесполезно, Альбер наверняка подчистил документы. Будем искать тело и опрашивать горожан насчёт пропажи одинокой старой женщины.

– Мэрия. Копии всех бумаг по разной благотворительности хранятся в мэрии!

– И пока Альбер не стал наследником, до бумаг в мэрии он добраться не сможет. Разве что догадается дать взятку… Жан-Пьер, вы со мной? Мой ковёр во дворе.

– Конечно.

Уже на пороге дома они столкнулись с Иветт.

– Папа, месье Гийом, обед готов.

– Потом, моя дорогая. Скажи Фернанде, что ты пока будешь обедать одна, нам срочно надо ехать.

Чуть ли не бегом они запрыгнули на ковёр, и Гийом рванул с места, выжимая максимально возможную скорость, пусть ковёр, скорее всего, придётся нести на внеплановую перезарядку, да и узор это расшатывало.

Мэрия располагалась в старинном здании, резко отличавшемся от соседей. Высокие стрельчатые окна с заострёнными порталами, высота потолков раза в полтора больше современных, отчего трёхэтажное здание из серого камня было вровень с четырёхэтажными соседями. Мансардный этаж венчала заострённая крыша, украшали шпили декоративных башенок и каменные горгульи. Консьерж на входе, несмотря на полицейскую форму Гийома попытался было грозно спросить:

– Месье, вы куда?

Получил в ответ знак-удостоверение сотрудника полиции при исполнении и резкое: