Золотой утенок
Шрифт:
Парадокс: чем больше у человека, покинувшего Родину, денег, тем больше ностальгия. Оно и понятно, когда наш бывший соотечественник вкалывает с утра до вечера на трех работах, стараясь достигнуть американской мечты – стать средним слоем, ему о Родине думать некогда. И возвращаться ему на нее, родимую не хочется: не на что, да и незачем. А когда денег куры не клюют, не важно, каким образом на человека свалилось такая масса, ужасно хочется вернуться. То ли показать, что ты теперь на белом коне, то ли совесть мучает, за то, что денежки дурновато попахивают. В последние годы в Россию вернулось такое количество людей, которые в свое время считались – мошенниками, аферистами, предателями, что диву даешься. Теперь все они – уважаемые, солидные люди. Правда, в случае с Бобровой, с деньгами все было по закону и ее появление на родине, скорее исключение, чем правило…
Все это Олег почерпнул из многочисленных статей, интервью, кое-что, записал для памяти. К «нападение» Олег готовился тщательно, это был его последний шанс и дать промашку он не имел права. Олег прошелся по всем маршрутам ее обычных прогулок, побывал в ресторане, посидел за столиком, который Боброва занимала в этом ресторане. В углу, с видом на реку. Пара купюр развязала язык официанту, обслуживающему ее столик, он поделился с Олегом своими наблюдениями. Парамонов заказал все то, что обычно заказывала женщина.
Домой он пришел усталый и разбитый. Скелет и Толстый, как он и приказал, сидели дома, на хозяйстве.
– Олег Константинович, ужинать не будете? – выглянул из кухни Скелет, с полотенцем на плече. Сейчас посуду домою и можно будет…
Олег отрицательно покачал головой: не то что есть, не было сил говорить. Он, едва передвигая ноги, сполоснулся в душе и присел на банкетку, вытираясь полотенцем. Делать это стоя не было сил. Минут через десять дверь ванной приоткрылась, туда осторожно заглянул Толстый. Олег спал, завернувшись в банный халат, прислонив голову к стенке. Толстый тихо прикрыл дверь.
– Ну чего он там? – шепотом спросил Скелет.
– Спит, представляешь, на банкетке. Может его разбудить?
– Не-еее, заругает, пусть спит, ты свет ему потуши и одеялом укрой. Проснется – в кровать ляжет, – посоветовал Скелет, убирая третью тарелку в кухонный шкафчик. – Сам садись есть, а то я готовил, готовил, остынет все…
– Интересно, где он целый день мотался, – задумчиво произнес Толстый, отправляя в рот очередной кусок бифштекса с хрустящей картошечкой. – Придумал чего, или так в холостую…
– Придумает, что-нибудь. У него голова, как компьютер, – отозвался Скелет.
Ему хотелось верить, что все обойдется. Больно уж быстро начал он привыкать к нормальной жизни, с чистой постелью, регулярным ужином и горячей водой. Вот уже несколько недель он не получал тумаков, пинков и прочих знаков неодобрения окружающих.
– Помочь бы ему как-нибудь, да как тут поможешь? – сам себе отвечал Толстый.
Если честно, ему самому хотелось остаться рядом с Олегом. Парамонов доказал свою способность на виртуозное мошенничество, организаторские способности, смекалку, взял руководство в свои руки, а с ней и всю ответственность. Работа с Олегом напоминала ему плавание в большом море, а все что было в прошлом – барахтанье в грязной луже. С Олегом и вода была почище и корабль побольше.
Проснулся Олег от того, что у него затекла шея. Спросонья он никак не мог сообразить, где он. Было темно, рядом что-то капало. На миг Парамонову показалось, что он снова в ангаре у Иванова. Однако руки оказались свободными, Олег ощупал лицо, одежду. На нем почему-то был банный халат. Вот придурок, в ванной заснул, с облегчением, понял Олег. Так, ему что-то снилось, важное, очень важное. Ему приснилось как обратить внимание Бобровой на себя… Он напрягся, вспоминая, и снова отчетливо увидел свой сон. Выход найден. Олег едва сдержался, чтобы не закричать во весь голос. У него проснулся зверский аппетит, ведь появился шанс выбраться из этой переделки живым.
На кухне Олег нашел ужин, заботливо оставленный его постояльцами. Он с удовольствием поужинал и почти счастливым заснул.
А утром он рассказал свой план приятелям. Им отводилось в его выполнении не последняя роль. Весь день они посвятили отработке деталей плана, подготовке к его выполнению. Узнали где и когда появится в городке госпожа Боброва, на следующий день должно было состояться открытие нового корпуса тулупинского Детского Дома, оборудованного по последнему слову техники. Новый корпус с бассейном, спортивным залом, мастерскими. Все это стало возможным только благодаря спонсорской помощи госпожи Бобровой.
Открытие прошло успешно, народу собралось, как на народные гуляния. Тут были и простые тулупинцы, собравшиеся поглазеть на знаменитую дамочку, и представители городской администрации, надеявшиеся раскрутить ее на нужды города. На лужайке, в английском стиле играл оркестр тулупинской филармонии, журналисты и фотографы то и дело щелками камерами. Чистенько отмытые, аккуратно причесанные, одетые по случаю торжеств в новые наряды детишки, чинно сидели на скамеечках. Ребятня сосредоточенно повторяла слова стишков, наспех заученных для торжественно-благодарственного концерта силами воспитанников дома.
Боброва появилась за пять минут до намеченного времени. Бесшумно подъехала огромная иномарка с тонированными стеклами, откуда выскочили здоровенные охранники. Двое прикрывали выход, третий открывал дверцу, помогая хозяйке выбраться из машины. Боброва появилась в сером, с вышивкой костюме, в крохотной элегантной шляпке. Собравшиеся с жадностью пожирали ее глазами, Олегу со своего места было хорошо видно женщину. У бывших мужей Бобровой был отличный вкус, в этой женщине было нечто, завораживающее взгляд. От нее исходила сила, достоинство. К Анне Владимировне подскочил лысый коротышка с пышными усами – заместитель мэра города, рассыпаясь в извинениях он объяснил отсутствие мэра на праздники. Мэр занемог от переутомления, вызванного работой.
Журналисты тут же зашушукались, все знали, чем вызвано переутомление мэра. Мерин Тулупинска обожал русскую баню, с водочкой и девочками. Причем водочки и девочек должно быть много, а бани чуть-чуть.
Боброва, не останавливаясь, на ходу выслушивая объяснения, направилась к директрисе заведения, полноватой улыбчивой даме, смахивающей на пожилую учительнице младших классов. Она была старше Бобровой лет на десять, но казалась совсем старушкой.
– Здравствуйте! Здравствуйте, деточка, – мягко пропевая слова, поздоровалась она с миллиардершей, пожимая ее руки своими пухленькими ладошками. – Дети, дети, давайте поприветствуем Анну Владимировну, три-четрые.
Дети по команде воспитателей, хором, слаженно, вероятно долго репетировали, проскандировали:
– Здравствуйте, тетя Аня, спасибо, тетя Аня!
Боброва махнула головой, пытаясь остановить это официоз. На импровизированной трибуне уже стоял коротышка заместитель, топорща свои усищи, как таракан. Он достал здоровенную бумажищу и начал читать речь. Дети, уставшие сидеть, зашевелились, зашептались, кто-то кого-то пихнул, кто-то кого-то дернул за косичку. Молоденькие воспитательницы пытались навести порядок, но процесс уже вышел из под контроля. Какой-то карапуз, достал трубочку от шариковой ручки и выстрелил в говорящего. Заместитель как раз наклонился над листочком, разбирая трудное слово, над трибуной торчала его лысина. Кусочек жеваной бумаги приземлился аккуратно в центре лысины, издав громкий звук: