Золотой утенок
Шрифт:
– А может вы ничего не делали, может вы по другой специальности, по дамской? Весь женский персонал просто помешался на вас… прям сексуальная революция. Повариха, та вообще без ума, вроде дама в возрасте, а… – сделал недвусмысленный намек Иванов.
– Хорошо, предлагаю, поработать вам моим референтом, если конечно профессор разрешит и вы будете против. Мой референт в отпуске, а у меня завал, – вмешалась Анна Владимировна в происходящее.
Дзынь! Олег чуть не подпрыгнул от радости, чудесно. Если они будут работать вместе, значит будут проводить больше времени, подальше от Кирилла, а это значит…
– Ну, я не знаю, справлюсь ли… Если бы это было до аварии…
– Анна Владимировна, вы ангел, – воскликнул профессор, протирая запотевшие очки, – это то, что надо. Работа поможет ему все вспомнить, я даже настаиваю. Это своего рода лечебно-трудовая терапия.
– К-хм, возможно, молодому человеку это будет неинтересно, – подал вдруг голос Кирилл Михайлович, – тем более, что работа требует определенных профессиональных навыков. Если это так необходимо, я могу одолжить вам своего… Или взять его к себе в отдел…
– Благодарю, я не хочу нарушать привычный для вас ход работы. Тем более, что ваш референт, насколько я припоминаю, женщина? У вас вообще слишком сильно раздут штат, я всегда поражалась, что эти женщины там делают. Им работать некогда, они то красятся, то о пустяках болтают, – прервала его Боброва. – Мое предложение, Олег, остается в силе. Если вы хотите, можете приступать с завтрашнего дня. Прошу меня простить, у меня встреча, – она встал из-за стола, не допив кофе.
Профессор ничего не заметил, он увлечено поглощал экзотический десерт, за то Олег, почувствовал, как над столом сгустилось напряжение. Кирилл Михайлович переглянулся с Зинаидой и что-то шепнул, Боброва стремительно, чуть не сбив, кресло, стоящее на ее пути удалилась из комнаты. Экономка и главный менеджер остались сидеть за столом, но доедали без аппетита.
Олег уже давно заметил, что этих двоих что-то связывает. Кирилл Михайлович, так же как и Зинаида, не доверял Олегу. У него хватало ума и хитрости скрывать это, однако Олег все время чувствовал на себе его пристальный взгляд, отбивался от его язвительных замечаний.
Вечером того же дня Олег стал невольным свидетелем серьезного объяснения Кирилла Михайловича с Бобровой. У него уже вошло в привычку проводить вечер в библиотеке. Кроме компьютера, книг, здесь был превосходный музыкальный центр и хорошая коллекция оперной классики. Олег любил итальянцев, они напоминали ему о детстве. Он забирался в одно из удобных «вольтеровских» кресел, выключал свет, тихонько включал музыку и слушал, слушал…
– Анна, ты должна положить конец этому. Ты превращаешь в свой дом в ночлежку, в богадельню! – раздался за стенкой голос Кирилла Михайловича. – Позволь мне на правах твоего старого друга предостеречь тебя… Мне казалось, что между нами есть нечто большое, чем… просто работа или дружба. Ты дала мне надежду… Мы совсем перестали быть вместе… Зачем эта ненужная благотворительность. Этот, с позволения сказать, мнимый больной, живет уже здесь больше недели и ты терпишь это. В конце концов, я не удивлюсь, если он тебя ограбит… или изнасилует.
Анна Владимировна слушала его молча, давая выговориться.
Ее молчание распаляло Иванова еще больше:
– Теперь ты предлагаешь ему работу… Сколько раз я просил тебя взять к себе моего племянника, ты отказала… Я же прекрасно знаю, что твой референт ни в каком не в отпуске!
Олег усмехнулся, ай-да Анечка, ловко как придумала, неужели сработало. Он конечно же в последнее время замечал, что она задерживает своей взгляд на нем. Чаще обращается к нему, стала больше смеяться, дольше засиживаться за столом. Несколько раз ему показалось, что шторы в кабинете отодвигались, когда он загорал на солнышке, возле бассейна. Но все это могло только казаться ему. Теперь он получил подтверждение.
– Кирилл, он болен, и это произошло из-за меня, – наконец-то подала голос Анна. – «Мнимый больной», я не понимаю почему ты возмущаешься, тебе всюду мерещатся обманщики, заговоры, преступления…
– Анна, а тебя не удивляет, что человек пропал и никто, никто не заявил о его пропаже. Никто его не ищет и не звонит… Тебе не кажется это странным? Где его родственники, коллеги, друзья?
– Кирилл, а может он приезжий? Такое же тоже возможно.
– Аня, это тебе надо к врачу, к окулисту, чтобы ты прозрела. Ты в России, пора отвыкать от своих европейских штучек. Здесь каждый второй – мошенник, вор или убийца, а каждый третий – бездельник и лентяй, желающий пожить за чужой счет. Тут штучки благотворительности не проходят, а то не Америка. Я тебе, между прочим, уже столько раз это говорил… А этот альфонс того и ждет, как…
– Кирилл Михайлович, пока ты не сказал того, о чем будешь потом жалеть, а я не услышала того, чего не смогу простить, давай прекратим этот разговор. Если ты не можешь со мной работать, держать не стану. А учить меня или тем более командовать – не позволю, я если ты помнишь, свой бизнес по винтику, по гаечке. Вот этими руками и мозгами этими. И если уж кому из нас к врачу обращаться, так это тебе – к психиатру. У тебя мания преследования, если хочешь я с профессором поговорю, он порекомендует кого-нибудь…
– Я не понимаю, что происходит, ты ведешь себя, как круглая дура. У него же на лице написано, что он альфонс. Я больше чем уверен, что он ищет богатеньких дам, чтобы они его содержали. Что ты в нем нашла? По-моему, раньше я тебя устраивал как любовник, так что случилось? Тебе захотелось чего-нибудь свеженького? Так заведи себе мужика своего круга, вызови мальчика на прокат! Это тебе дешевле обойдется, а удовольствие – то же!
На несколько секунд в комнате воцарилась тишина, потом раздался звук пощечины.
– Пошел вон, скотина! – крикнула Анна Владимировна.
Кто-то выскочил из кабинета, хлопнув дверью. Олег затаил дыхания, только бы в библиотеку не зашел… Иванов проскочил мимо. Олег вздохнул с облегчением, пронесло.
Надо же, каким оказался «политкорректным» Кирилл Михайлович, «жентельмен до мозга кости». Олегу раньше казалось, что Кирилл, даже в бане, ведет себя, словно на светском рауте. Парамонов едва сдержал хохот, вообразив себе картинку: абсолютно голый Кирилл Михайлович с шайкой в одной руке, мочалкой в другой и с галстуком-бабочкой на шее.
Парамонов никем незамеченный выскользнул из библиотеки и спустился в сад. Он давно уже облюбовал себе небольшую скамейку, увитую диким виноградом и хмелем. Скамейку было прочти невидно, с одной стороны ее прикрывала стена беседки, с другой – заросли живой изгороди. Тут можно было подумать в тишине, поразмышлять вслух, без посторонних ушей и глаз. А глаз и у шей этих в доме Бобровой хватало. За Олегом следили, наблюдали все кому не лень – профессор, перебравшийся за город на лето на воздух, с профессиональной точки зрения, Зинаида – с хозяйской, чтобы он чего не натворил, Кирилл Михайлович – как мужчина-соперник, чтобы Олег не смог втереться в доверие к Бобровой и не затащил ее в постель, женская обслуга – влюбленными глазами.