Чтение онлайн

К тому времени Цзя ожидала встреча с единой монгольской армией под руководством блестящего монгольского полководца. В записке, которую написал Хубилаю Ши Тяньцзэ через несколько месяцев после взятия Сянъяна, китайский советник рекомендовал отдать все монгольские войска под начало одного верховного командующего. По мнению Ши, отсутствие верховного командования привело бы к задержкам, распрям и беспорядку. Ши, страдавший от смертельной болезни, вовсе не думал при этом о собственной карьере; он знал, что единоначалие является важнейшим залогом военных успехов. Хубилай согласился с мнением своего верного старого друга и соратника и летом 1273 г. назначил главнокомандующим экспедиционными войсками Баяна, вероятно, самого даровитого и успешного военачальника своего поколения. Баян был тюрком и происходил из рода военных, издавна служивших великим ханам. В юности он сопровождал младшего брата Хубилая, Хулагу, в походах на Персию и Ближний Восток. Он вернулся из странствий в середине 1260-х гг. и вскоре сумел выдвинуться на первые роли. Хубилай отмечал, что «когда он (Баян) участвовал в обсуждении государственных дел, он часто превосходил прочих придворных». Хубилай доверял ему все более ответственные посты, пока, наконец, не поставил его главнокомандующим монгольской армией в Китае.

В конце 1274 — начале 1275 гг. Баян неумолимо продвигался вглубь Сунской империи. Он применял ту же тактику, которая многие десятилетия безотказно служила монголам. Приблизившись к городу или укреплению, он требовал покориться. Если жители или военные отказывались подчиниться приказу, они подвергались обстрелу из катапульт и огнеметов, построенных для монголов двумя инженерами-мусульманами. Некоторые переходили на монгольскую службу или сдавались без особых раздумий. Такие военачальники, как Люй Вэньхуань и Фань Вэньху, осознавая военное превосходство монголов, просто присоединились к ним, чтобы избежать напрасного и самоубийственного кровопролития. Некоторые сунские чиновники, озлобленные реформами Цзя Сыдао, полагали, что при монголах им будет лучше, а некоторые считали монголов единственной силой, способной объединить Северный и Южный Китай. Как бы то ни было, число перебежчиков и сдавшихся увеличивалось по мере продвижения Баяна на юг.

Казалось, армию Баяна невозможно остановить; так оно и было. В январе 1275 г. монгольский командующий решил переправиться через Янцзы у Ханькоу. Разгорелось ожесточенное сражение на реке и на суше, и «обезглавленных и утонувших было без счета». Сунские войска были вынуждены отступить с берегов Янцзы. В середине марта Баян наконец встретился со своим главным противником Цзя Сыдао при Динцзячжоу, неподалеку от Янчжоу. Сообщается, что под началом Цзя было 130000 человек. Численность армии Баяна определить сложнее, но основное различие между двумя армиями заключалось не в числе войск, а в снаряжении. Катапульты, использовавшиеся монголами, не только устрашали врага, но и причиняли ему тяжелые потери. В армии Цзя началось, дезертирство, и в конце концов он был вынужден собрать оставшиеся силы и отступить.

Теперь его врагам при императорском дворе предоставилась удобная возможность, которой они так долго ждали. Они не винили в поражениях китайских солдат; вместо этого нападали на Цзя, упрекая его за то, что он пытался умиротворить монголов еще в 1259 г., а когда решил вступить в противостояние с «варварами», назначал на военные должности неопытных и неспособных людей. Чиновник по имени Чэнь Вэньлун, например, требовал не только отставки Цзя, но и снятия с постов некоторых его военных назначенцев. Даже ставленники Цзя теперь обратились против него. Чэнь Ичжун, чиновник в Управлении Военных Дел, обязанный Цзя своим возвышением, призвал двор строго наказать своего бывшего покровителя. Фан Хуэй, поэт и чиновник, льстиво угодничавший перед Цзя во времена его могущества, теперь требовал его казни. Обвинив Цзя в поражениях сунской армии, эти сановники добились его отставки с занимаемых правительственных должностей и лишения сана, но не успокоились, пока он не был отправлен в изгнание в южную провинцию Фуцзянь. По дороге начальник конвоя убил бывшего сунского канцлера. Личность, вызывавшая столько противоречивых суждений, исчезла, но как сторонники, так и противники Цзя были столь разочарованы, что спешили сдаться Баяну. Чтобы привлечь еще больше перебежчиков, Хубилай, через своего конфуцианского советника Лянь Сисяня, послал Баяну приказ не допускать разграбления недавно завоеванных областей. Очевидно, это был один из немногих случаев, когда Хубилай обращался с наставлениями к своему главнокомандующему, поскольку, по его же словам, «твердый военный закон — полководец в походе не должен следовать приказам двора». Проведя несколько операций по зачистке местности, Баян подошел к Янчжоу, оставил нескольких военачальников осаждать город и двинулся к своей конечной цели — Ханчжоу.

Императорский двор в Ханчжоу пребывал в полном смятении. Молодой император, Ду-цзун, правивший с 1264 г., скоропостижно скончался 12 августа 1274 г. Он оставил троих малолетних сыновей. Ему наследовал второй сын Сянь (1270-1323), которому исполнилось 4 года, поскольку его мать, императрица Цюань, была законной женой Ду-цзуна; его старший сводный брат был рожден от наложницы. Тем не менее, реальная политическая власть осталась в руках бабки Сяня, вдовствующей императрицы Се (Се Хуанхоу, 1208-1282). Однако она была уже стара и больна, а в результате политического кризиса 1274-1275 гг., завершившегося падением Цзя Сыдао, круг надежных советников, на которых она могла положиться, заметно поредел. Кроме того, стабильности не способствовали и участившиеся случаи перехода высокопоставленных чиновников на сторону монголов. По мере продвижения монгольской армии к Ханчжоу беспокойство императрицы все больше возрастало. Теперь она была озабочена уже спасением самой династии. Вэнь Тяньсян (1236-1283), к тому времени выдвинувшийся на главные роли в сунской администрации, предложил вывезти императорскую семью из города и отправить ее в более безопасное убежище где-нибудь в южных районах страны. Чжан Шицзе (1236-1279), самый выдающийся сунский половодец, поддержал предложение Вэня, но вдовствующая императрица, по-видимому, не желала уезжать из столицы. Однако когда войска Баяна подошли к Ханчжоу, она наконец согласилась с мнением приближенных. Братьев императора вывезли из города на юг, но сама правительница и император задержались, чтобы воодушевить местное население.

Между тем армия Баяна занимала один город за другим. В большинстве случаев сунские войска и горожане просто сдавались на милость монголов. Оборона полностью развалилась. Но и при всем при этом вдовствующая императрица желала заключить мир с монголами на равных, не помышляя о капитуляции. 23 декабря 1275 г. она отправила к Баяну посла, пытаясь убедить его прекратить военные действия и обещая взамен выплачивать дань. Однако монгольский командующий был слишком близок к победе, чтобы удовольствоваться такими подачками. Ссылаясь на вероломство, проявленное сунским двором, задержавшим Хао Цзина и убившим одного из послов Хубилая, отправил китайское посольство обратно. Подстегиваемый отказом Баяна идти на переговоры, сунский двор решил сделать ему более привлекательное предложение. 11 января 1276 г. условия были уточнены: Сунская империя обязывалась выплачивать ежегодную дань в 250000 монет серебром и 250000 отрезов шелка. Однако Баян не соблазнился и этим. Его устраивала только безоговорочная капитуляция. Лишь в конце января, после того, как сунский император признал себя подданным Хубилая, Баян согласился на переговоры. После нескольких безуспешных встреч между представителями обеих сторон вдовствующая императрица передала печать династии Сун Баяну, тем самым символически подтвердив капитуляцию.

Впрочем, через неделю Баяну стало известно, что Чжан Шицзе сопровождает двух сводных братьев императора в их бегстве на юг. Подчиненные Баяна устремились в погоню, но сунскому отряду удалось избежать преследования. Монгольский командующий решил на время оставить без внимания очевидную двуличность сунского двора, позволившего бежать части императорской семьи. Поэтому, когда сунский император лично явился, чтобы изъявить свою покорность новым хозяевам города, Баян принял его со всей возможной любезностью. Позднее он отметил, что в результате капитуляции «Юг и Север стали одной семьей». Он поручил своим офицерам провести перепись населения Ханчжоу и поставить на учет все амбары и хранилища. Одновременно он приказал оказывать уважение сунской императорской семье. Баян запретил своим воинам грабить усыпальницы сунских императоров и разворовывать их сокровищницы. Отдав эти указания, Баян вместе с императором и вдовствующей императрицей вернулся на север ко двору Хубилая в Шанду.

Хубилай обошелся с императорской семьей довольно вежливо. Хотя он изъял у бывших правителей Сун часть императорских одеяний, короны, нефритовые императорские регалии, драгоценности и другие сокровища, но при этом не проявил особой злопамятности. Он пожаловал низложенному императору Сяню титул «князя Ин» и предоставил молодому человеку возможность жить в роскоши, к которой тот привык с младенчества. В конечном итоге Сянь был отправлен в изгнание в Тибет и в 1296 г. принял монашество. Хубилай обещал обращаться столь же милостиво и благосклонно со всеми сунскими чиновниками и простым народом. Он объявил прощение всем покорившимся его власти и приказал оказывать уважение конфуцианцам, буддистам и даосам. Он провозгласил правительственную поддержку вдовам, сиротам и бездетным старикам. Тем самым он давал понять, что не допустит разграбления недавно завоеванных земель. Напротив, он будет проводить на юге такую же политику, которой следовал на севере, чтобы восстановить опустошенные войной области и способствовать экономическому росту и развитию.

Рассказ из официальной летописи династии Юань, достоверность которого трудно установить, доносит до читателя тот образ отношения к свергнутым сунским правителям, который желали создать Хубилай и его жена Чаби. После приема у Хубилая вдовствующей императрице Се и императрице Цюань были предоставлены резиденции в Даду (современном Пекине). Двое их слуг — Чжу и Чэнь — повесились, не в силах видеть унижение, которому подверглись их госпожи. Хубилай, взбешенный и, возможно, обеспокоенный этими самоубийствами, приказал выставить их тела и повесить их головы в покоях императрицы Цюань. Чаби была возмущена проявлением такого варварства и потребовала, чтобы императрице Цюань и вдовствующей императрице Се было дозволено вернуться в Южный Китай. Хубилай, пристыженный упреками жены, тем не менее, ответил, что отпустить императриц на юг будет неразумно, так как китайские лоялисты устроят беспорядки, которые поставят под угрозу их безопасность. Вместо этого Хубилай предложил оставить их в Даду и пообещал, что им будет обеспечен хороший уход. Чаби взяла на себя заботу о их нуждах и, по-видимому, была с ними весьма обходительна. Вдовствующая императрица Се прожила в Даду до самой своей смерти в 1282 или 1283 г., а императрица Цюань ушла в буддийский монастырь, где и скончалась после 1296 г. Подобное внимание к сунской императорской семье неизмеримо повышало репутацию монгольских правителей.

Несмотря на захват Ханчжоу, война еще не закончилась. Получив известие о падении столицы, сунские лоялисты, бежавшие в южные области страны, 14 июня 1276 г. собрались в Фучжоу на церемонию коронации 7-летнего императора Ши (1268-1278), старшего сводного брата плененного императора Сяня. Таким образом, на трон взошел еще один ребенок, и именно в то время, когда империи требовался властный, энергичный правитель. Общее управление страной взял в свои руки Чэнь Ичжун, а важнейшие посты заняли Чжан Шицзе, Вэнь Тяньсян и Лу Сюфу (1238-1279). Все четверо стремились к единоличной власти, и не было высшей силы, способной направлять и сдерживать их устремления. Следствием борьбы стало изгнание Лу Сюфу, осмелившегося поставить под сомнение правильность проводимой Чэнем политики. Так как оставшиеся высшие чины так и не могли придти к согласию между собой, прочие сановники, уставшие от их междоусобиц, начали толпами перебегать к монголам. Например, сунский военачальник Ся Гуй, перешел на сторону монголов вместе с тремя крупными и шестью малыми префектурами и 36 округами в восточной области Хуайнань, граничившей с монгольскими владениями. Отсутствие единства подрывало доверие к Сун со стороны простого населения.

Такая разобщенность способствовала быстрому продвижению монгольских войск в южном направлении. Покорение юго-западных областей империи Сун было доверено уйгуру Ариг-Хайя. Имея под своим началом 30000 человек, в июле 1276 г. он двинулся к современной провинции Гуанси. По дороге он захватил Чанша, и к апрелю 1277 г. вступил в северные районы Гуанси. Очевидно, он хорошо запомнил наставления Хубилая, поскольку уже через несколько дней после того, как его войска заняли Гуанси, он установил гражданскую администрацию и устремил свои силы на восстановление экономики. Между тем на востоке монгольские войска под командованием Соду продолжали преследовать остатки императорской семьи, добравшись до самого южного побережья. Из порта Чучжоу, который он захватил в конце 1275 г., Соду быстро двинулся на юг. К концу 1276 г. его войска начали собираться вокруг города Фучжоу, в котором совсем недавно искал убежища император Ши. Когда монгольская армия была на расстоянии всего нескольких дней пути, высшие сановники Сун решили вновь обратиться в бегство. Они отвергали саму мысль о капитуляции. Выйдя в море, они поплыли на юг и высадились в оживленном порту Цюаньчжоу.