Чтение онлайн

– Указание на что? – перебил его Кремер.

– На личность той, другой женщины. Конечно, неопровержимым доказательством его еще назвать нельзя, но оно наводит на серьезные размышления. Вне зависимости от того, тайно или открыто она взяла их, это все равно означает, что миссис Фромм хорошо знала ту женщину и в любое время, без всяких затруднений, могла взять что-то из ее вещей. Несомненно, что вы, мистер Кремер, понимали это. Вы знали, что данное мною в газеты объявление о женщине с серьгами в виде пауков появилось утром в пятницу, а уже во второй половине дня миссис Фромм приехала в этих серьгах ко мне. Вполне можно было предположить, что она заполучила их обратно в течение очень короткого временного интервала, то есть максимум – двух-трех часов. Если бы ей пришлось ехать за ними куда-то далеко, вы, несомненно, узнали бы об этом.

– Это вы так говорите, – буркнул Кремер. – До сегодняшнего утра я не знал даже, что сережки купила миссис Фромм.

– Но вы в любом случае отдавали себе отчет, что эти серьги в своем роде уникальны. Кстати говоря, интересно, почему миссис Фромм вообще купила их, как только увидела в витрине магазина? Иган показал, что в телефонных разговорах с ним некая женщина употребляла в качестве пароля фразу «Сказал паук мухе». Возможно, или даже вероятно, что миссис Фромм случайно услыхала эту фразу, что и вызвало у нее определенные подозрения. Затем она увидела в витрине эти серьги, вспомнила об услышанной ею странной фразе и решила попытаться выяснить, в чем же дело. – Вульф глубоко вздохнул, а затем продолжал: – Поведение человека, который сбил машиной Пита Дроссоса, сразу показалось мне очень необычным. Самое естественное предположение – что именно этот человек был в машине с женщиной днем раньше и сейчас опасался, что подросток опознает его, – отпало, как только я узнал, что в машине с женщиной был Мэтью Берч, убитый вечером во вторник. Повторяю, что как бы там ни было, но поведение этого человека было необычным. Я попытался поставить себя на его место. Предположим, что, решив убить Пита Дроссоса, я приехал бы на этот перекресток, чтобы сбить его машиной, как только он появится. Поскольку все происходит днем, кругом много людей. Рассчитывать на успех с первого же раза весьма трудно, и, возможно, попытку пришлось бы повторить несколько раз. Пока бы я ждал благоприятной возможности, вряд ли кто-нибудь обратил бы на меня внимание, но уже в момент происшествия меня, конечно, заметили бы многие. Как вы думаете, что бы я сделал с целью затруднить опознание? Разумеется, приехать в маске я бы не мог, но ведь существует много других способов маскировки, вроде, например, приклеенной бороды. Однако я не делаю никаких попыток замаскироваться, а осуществляю свое очень опасное намерение в обычном коричневом костюме и фетровой шляпе. Следовательно, я или абсолютный и ни с кем не сравнимый болван и тупица, или… женщина! Вот теперь и давайте, ну хотя бы в качестве гипотезы, рассмотрим все дело так, как оно представляется этой женщине-преступнице. В таком случае большинство туманных мест проясняется, ибо большинство ролей играет она сама. Она – участница банды вымогателей, возможно, даже ее главарь. Миссис Фромм кое-что узнает об этом – достаточно, чтобы вызвать подозрения, но слишком мало, чтобы принять определенные меры. Она осторожно расспрашивает преступницу и покупает серьги в виде пауков. Во второй половине дня, во вторник, преступница встречается с Мэтью Берчем, одним из сообщников. Он сажает ее за руль своей машины, что необычно, а потом выхватывает револьвер и, угрожая им, заставляет ее ехать в определенное место. На перекрестке, когда они останавливаются на красный свет, к ним подбегает подросток, чтобы протереть стекло дверцы с ее стороны, и она успевает шепнуть ему: «Позови полицейского!» Светофор переключается, Берч заставляет ее ехать дальше. Где-то в пути она оглушает его первым же попавшимся под руку предметом – молотком, гаечным ключом, может быть, его же револьвером, – но не убивает, а связанного, без сознания, держит до ночи в машине, затем отвозит куда-нибудь подальше, переезжает его, бросает машину и возвращается домой.

– Такую историю я мог бы придумать и без вас, – буркнул Кремер. – Сообщите что-нибудь поконкретнее.

– Я и намереваюсь это сделать. На следующий день она решает, что подросток представляет для нее постоянную угрозу. Если подозрения миссис Фромм укрепятся и она узнает о связи преступницы с Берчем, то мальчик подтвердит, что преступница была в машине с Берчем. Теперь она уже очень сожалеет о проявленной минутной слабости, когда, обратившись к этому мальчику с просьбой о помощи, вынудила его всмотреться в нее. Оставлять мальчика в живых нельзя. Она переодевается в мужское платье, возвращается к брошенной машине и действует, как уже известно. На этот раз она оставляет машину совсем в другом месте, а домой возвращается на метро. Однако теперь она окончательно скомпрометировала себя и оказалась в очень уязвимом положении. В пятницу утром миссис Фром берет «паучьи» серьги и уходит в них из дома. После возвращения она разговаривает с преступницей и, помимо всего прочего, рассказывает, что договорилась с Ниро Вульфом о проведении расследования. Несомненно, это большая неосторожность: ей следовало хотя бы подумать о том, что преступница может быть очень опасна, поскольку в тот вечер миссис Фромм получила доказательство ее виновности, хотя, правда, еще не отдавала себе в этом отчета. Выйдя из дома, преступница обнаруживает ее машину, стоящую недалеко от квартиры Горана, и, вооружившись гаечным ключом, прячется за ней.

– Довольно! – крикнул Кремер. – Вы обвиняете Джин Эстей в убийстве, но делаете это голословно. Я уже говорил, что за все сказанное вами отвечаете только вы сами, но доставил этих людей сюда я, и всему есть предел. Дайте мне хотя бы один факт…

– У меня есть такой факт, – поморщившись, ответил Вульф, – но и он пока не подтвержден.

– Что это за факт?

– Арчи, позови их.

Вставая, чтобы выйти в гостиную, я заметил, что Пэрли Стеббинс невольно удостоил Ниро Вульфа небывалого комплимента. Он повернул голову и уставился на руки Джин Эстей, хотя, как заявил Кремер, Вульф только высказал голословное обвинение, не представив даже самого скромного доказательства. Правда, на лице Джин Эстей я не заметил ни замешательства, ни испуга.

– Орри! – позвал я, распахнув дверь.

В кабинет вошел Левин, сопровождаемый Орри. Орри остался у двери, а Левина я провел к стулу у моего стола, откуда ему были хорошо видны все наши гости. Он очень волновался, хотя и пытался не показывать этого.

– Вы Бернард Левин? – обратился к нему Вульф.

– Да, сэр, – подтвердил тот, облизывая губы.

– Вот этот господин, сидящий у моего письменного стола, – инспектор Кремер из нью-йоркской полиции. Он находится у меня по долгу службы, но лишь в качестве наблюдателя. По своей инициативе и под свою личную ответственность я задам вам несколько вопросов. Вы можете отвечать на них так, как находите нужным, или не отвечать вообще. Вам ясно это?

– Да, сэр.

– Я – Ниро Вульф. Вы видели меня раньше?

– Нет, сэр. Но я, конечно, слыхал о вас и…

– Чем вы занимаетесь, мистер Левин?

– У нас с братом магазин мужской одежды в Ньюарке.

– Почему вы оказались здесь? Как это произошло?

– В магазин позвонили по телефону, и какой-то человек сказал, что…

– Одну минуту. Когда это было?

– Сегодня, часа в четыре дня. Он сказал, что на прошлой неделе, в среду, его жена купила в нашем магазине фетровую шляпу и коричневый костюм, и спросил – помним ли мы об этом? Я ответил, что помним и что именно я обслуживал ее. Тогда он попросил меня, во избежание ошибки, сообщить ее приметы и…

– Минуточку. Сообщил ли он вам приметы своей жены или попросил вас дать ему приметы вашей покупательницы?

– Как я уже сказал, он никаких примет мне не сообщил, а попросил меня это сделать. Я так и поступил. Потом он спросил, буду ли я в магазине, если он заедет с тем, чтобы, может быть, поменять шляпу. Я ответил утвердительно. Примерно через полчаса или чуть позже он действительно приехал, предъявил удостоверение частного детектива на имя Орвальда Кетера, сказал, что это не его жена покупала костюм у меня и что он расследует одно дело. Он добавил, что работает у знаменитого частного детектива Ниро Вульфа, должен выяснить кое-что, касающееся этого костюма и шляпы, и ему хотелось бы, чтобы я поехал с ним в Нью-Йорк. Такая просьба представилась нам довольно неприятной, так как мы с братом не любим всяких осложнений.

– Предлагал ли вам мистер Кетер какую-нибудь награду? Обещал ли он заплатить вам?

– Нет, он просто уговорил меня. Говорить он умеет! Из него получился бы хороший коммивояжер. Мы вместе с ним приехали сюда на метро.

– И вам известно зачем?

– Нет, он прямо ничего не сказал, а пояснил, что это нечто важное, касающееся того костюма и шляпы.

– Он не намекал, что вам придется опознать женщину, которая их купила?

– Нет, сэр.

– Он не предъявлял вам чью-нибудь фотографию?

– Нет, сэр.

– Не сообщал чьи-либо приметы?

– Нет, сэр.

– В таком случае, мистер Левин, я хочу спросить вас – видите ли вы в этой комнате кого-нибудь похожего на женщину, которая приобрела в вашем магазине в прошлую среду коричневый костюм и фетровую шляпу?

– Конечно! Я увидел ее сразу же, как только вошел сюда. – Он показал пальцем на Джин Эстей.

– Вы уверены в этом?

– На все сто процентов.

– Достаточно? – обратился Вульф к Кремеру.

У Джин Эстей, сидевшей, как я говорил, между Стеббинсом и женщиной-полицейским, было некоторое время для размышления. Еще только увидев Левина, она не могла не сообразить, что факт приобретения ею костюма и шляпы доказан неопровержимо, ибо брат Левина, разумеется, подтвердит его показания. Она не стала ждать ответа Кремера, а ответила сама.

– Да, это факт! – крикнула она. – Я была такая дура, что купила костюм и шляпу для Клэр Горан.

Тут стало ясно, что Вульф был прав, рассадив дам между женщинами-полицейскими. Как только миссис Горан вскочила, чтобы броситься на Джин Эстей, ее тут же перехватила соседка. Пэрли Стеббинс предоставил своей коллеге-даме заниматься Джин Эстей, а сам уделил все внимание Деннису Горану, намеревавшемуся броситься на выручку к супруге. Горан сбросил с плеча тяжелую руку Стеббинса и вскочил со стула:

– Это клевета! – пропищал он, показывая дрожащим пальцем на Джин Эстей. – Она лгунья и убийца! А ты, Иган, знаешь об этом. Ты знаешь и о том, как она нас обманула, и о том, что он пообещал сам свести с ней счеты. Дурак он был, что понадеялся справиться с ней. Теперь она пытается пришить убийство мне и хочет тебя тоже примазать.

– Как бы не так! – прохрипел Иган. – Пусть эта стерва сядет на электрический стул!

– Вы поймали меня, Вульф, будьте вы прокляты! – продолжал Горан. – Я не болван и могу сказать, что моя песенка спета. Ни моя жена, ни я абсолютно ничего не знали об убийствах. Я мог подозревать кое-что, но точно я ничего не знал. Теперь я расскажу все, что знаю.