Чтение онлайн

– Нет.

– Вот и ответы на мои вопросы, но, не назвав подозреваемого мною человека, я не могу объяснить, что имею в виду, и потому вам придется подождать. А пока…

Вульф умолк, потому что дверь приоткрылась, в нее заглянул Фред Даркин и жестом позвал меня.

Я уже встал, когда Вульф спросил:

– Ну, что там у тебя, Фред?

– Сообщение Сола.

– Говори. У нас нет секретов от мистера Кремера.

– Слушаюсь. Горан хочет срочно переговорить с вами.

– Он знает, что у нас сейчас мистер Кремер и мистер Стеббинс?

– Нет, сэр.

Вульф подошел к Кремеру.

– Этот Горан похож на гиену и раздражает меня, – сказал он. – Полагаю, вы предпочтете заняться им и двумя его сообщниками у себя в полиции. Почему бы вам не взять их отсюда?

Кремер долго смотрел на Вульфа, то вынимая сигару изо рта, то снова принимаясь ее жевать.

– Вы знаете, – наконец ответил он не очень решительно, – я думал, мне известны все ваши трюки и хитрости, но это что-то новое. Будь я проклят, если что-нибудь понимаю. Горан и тот, другой адвокат, Мэддокс, уже побывали здесь, и вы их выставили, так же как и Пола Каффнера. Вы утверждаете, что ищете убийцу, но хотя Горан и еще два этих типа сейчас в вашей гостиной, вы даже не желаете на них взглянуть. Я слишком хорошо знаю вас, чтобы спросить, почему вы так поступаете, но мне очень хотелось бы это узнать. – Он повернулся к Фреду: – Приведите сюда Горана.

Фред молча взглянул на Вульфа.

– Выполняй, Фред, – с тяжелым вздохом согласился Вульф.

На мгновение я даже было подумал, что Деннис Горан повернется и уйдет. Он вошел в кабинет с самым деловым видом, но, обнаружив, что мы не одни, остановился, затем снова сделал несколько шагов вперед, узнал Кремера и снова остановился. Именно в эту минуту я и подумал, что он сбежит.

– О! – воскликнул он. – Я не хочу мешать вам.

– Но вы вовсе не мешаете, – заверил его Кремер. – Присаживайтесь. Мы как раз беседовали о вас. Если вы хотели сказать что-то, пожалуйста. Мне уже известно, как вы оказались здесь.

Учитывая ситуацию и все обстоятельства, включая трудную ночь, проведенную у нас, следует признать, что Горан держался довольно хорошо. Ему пришлось принять немедленное решение – следует ли как-то менять программу своего поведения, и он, очевидно, сделал это, пока усаживался между Стеббинсом и Кремером. Уже сидя, Горан посмотрел на Кремера, затем на Вульфа и снова на Кремера.

– А я рад, что вы здесь, – заявил он.

– И я тоже, – заявил Кремер.

– Прежде всего потому, – продолжал Горан, – что у вас могло создаться впечатление, будто я должен извиниться перед вами, хотя с этим я могу и не согласиться. Вы, наверное, думаете, что мне следовало сообщить вам о разговоре между мною и миссис Фромм вечером в пятницу.

– Но вы уже рассказали нам о нем, – заметил Кремер, не сводя пристального взгляда с Горана.

– Верно, но не полностью. Мне нужно было принять весьма трудное решение, я его принял, и тогда оно казалось мне единственно правильным, но сейчас я в этом уже не уверен. Дело в том, что миссис Фромм рассказала мне нечто об Ассоциации помощи перемещенным лицам, причем эти сведения, если они станут широко известными, могут скомпрометировать Ассоциацию. Она была президентом, а я юрисконсультом Ассоциации, и потому все сказанное ею мне должно было рассматриваться как строго конфиденциальное сообщение. Обычно юрист не имеет права разглашать подобные сообщения, и мне пришлось решать – не является ли этот конкретный эпизод тем самым случаем, когда интересы общественности перевешивают интересы частных лиц. В конце концов я пришел к выводу, что Ассоциация имеет полное право рассчитывать на мое благоразумие.

– Я полагаю, в записи нашей тогдашней беседы отсутствуют даже намеки на то, что вы от нас что-то скрыли.

– Полагаю, что да, – согласился Горан. – И я, скорее всего, заявил, что сообщил вам все, о чем говорилось в тот вечер. Но теперь вы знаете, как все было на самом деле. Тогда я принял соответствующее решение, однако сейчас считаю его неправильным… или хотя бы намерен несколько изменить его. В тот вечер, после обеда, миссис Фромм отозвала меня в сторону и сообщила нечто потрясающее. По ее словам, она получила информацию о том, что кто-то, связанный с Ассоциацией, снабжает шантажиста или шайку шантажистов фамилиями лиц, нелегально приехавших в США, после чего эти несчастные становятся объектами вымогательства. Далее миссис Фромм сообщила имя этого шантажиста или главаря шайки. Им оказался некий Мэтью Берч, убитый вечером во вторник. Я узнал от нее также, что к этому делу причастен некий Иган и что…

– И вы сейчас адвокат Игана? – перебил его Кремер.

– Нет, это ошибка. Я действовал под влиянием минутного порыва, а когда подумал, то сказал ему, что не могу выступать в качестве его адвоката… Миссис Фромм рассказала мне еще, что местом встреч банды шантажистов был гараж на Десятой авеню, и дала мне его адрес. Она хотела, чтобы я приехал туда в пятницу около полуночи, сообщила, что на второй колонне слева от въезда в гараж имеется кнопка, что я должен дать длинный, один за другим два коротких и еще длинный звонок, а потом спуститься в подвальный этаж, где есть маленькая комната. Она предоставила целиком на мое усмотрение, как мне вести себя с теми, кого я там застану, и особо подчеркнула, что самое важное – предотвратить любой скандал, который может скомпрометировать Ассоциацию. Это было так похоже на нее – всегда заботиться только о других и никогда о себе!

Горан умолк, очевидно от волнения.

– И вы побывали там? – поинтересовался Кремер.

– Вы же знаете, инспектор, что не был. Как мы с женой уже рассказывали вам, я проводил миссис Фромм до машины, вернулся и лег спать. Я сказал миссис Фромм, что подумаю над ее сообщением. Вероятно, я решил бы поехать в гараж на следующий вечер, в субботу, но утром стало известно о смерти миссис Фромм, и эта ужасная новость… – Горан снова замолчал, но после небольшой паузы продолжил: – Честно говоря, я надеялся, что вы найдете убийцу и установите отсутствие всякой связи между преступлением и делами Ассоциации. Именно поэтому я и умолчал об этой части разговора с миссис Фромм. Однако прошло воскресенье, прошел понедельник, и я начал опасаться, что сделал ошибку. Вчера вечером я решил кое-что предпринять. Около полуночи я подъехал к гаражу и действительно на второй колонне нашел кнопку. Я нажал ее, подавая сигнал, как мне сказала миссис Фромм, после чего прозвучал ответный сигнал. Я направился было к лестнице внутри гаража, чтобы спуститься в подвал, когда на меня напал прятавшийся где-то поблизости человек и, угрожая револьвером, привел меня в маленькую комнату в подвале гаража. Внизу, у подножия лестницы, стоял другой человек, тоже с револьвером. Я узнал его – это был Арчи Гудвин.

Горан кивнул мне, но я не ответил, и он продолжал:

– Мы с ним встречались здесь же в субботу вечером. Конечно, я уже не опасался больше за себя, но не мог не протестовать против угрозы оружием. Гудвин поручил еще одному человеку, тоже вооруженному, поставить меня к стене, что тот и сделал. Этого человека я видел вчера утром, когда он заходил ко мне в канцелярию, назвавшись Леопольдом Хеймом…

– Знаю, – прервал его Кремер. – Сначала расскажите все о том, что произошло в гараже.

– Конечно, конечно, инспектор, как вам угодно. Вскоре Гудвин обратился к этому человеку, называя его Солом, и велел привести меня в комнату. В ней уже было трое. Один из них – явно помощник Гудвина, а двое других лежали на полу со связанными ногами. Гудвин сообщил, что он только что разговаривал по телефону с Ниро Вульфом и должен извиниться передо мной. Потом он обратился к лежавшим на полу, коротко объявил им, что они совершили преступление и он должен будет доставить их к Ниро Вульфу, а одному из них, которого он назвал Иганом, сообщил, что я – адвокат и, возможно, возьмусь представлять его, Игана, интересы. Иган обратился ко мне с соответствующей просьбой, и я ответил согласием, хотя сейчас должен признаться, что поступил необдуманно. Не в качестве оправдания, а в качестве объяснения могу сказать, что, давая согласие, я, очевидно, не совсем еще пришел в себя. Со мной грубо обращались и угрожали оружием. Разумеется, я категорически возражал против насильственной доставки этих лиц в дом Вульфа вместо того, чтобы передать их властям. Как бы то ни было, я согласился представлять Игана, приехал с ними сюда, и меня продержали здесь всю ночь. Я…

– Минуточку, – вмешался я. – Одна поправка. Никто вас здесь не удерживал. Я несколько раз предлагал вам уйти, как только вы пожелаете.

– Да, но вы задерживали их, а я был связан необдуманным обязательством, которое взял на себя. Я еще раз заявляю, что сделал глупость и сожалею об этом. Учитывая все происшедшее, я с сожалением должен констатировать, что смерть миссис Фромм в какой-то степени может иметь отношение к делам Ассоциации или к кому-то из ее сотрудников, и в этом случае я должен выполнять свои обязанности. Это я и делаю сейчас – вполне искренне, в полном объеме и, надеюсь, с пользой. – Горан вынул носовой платок и вытер лоб, лицо и шею. – Я не имел возможности привести себя утром в порядок, – извиняющимся тоном сообщил он. Это была наглая ложь: рядом с гостиной у нас ванная комната, и ночью Горан несколько раз заходил в нее. Если же утром, видимо, еще не решив быть искренним и не желая ни на минуту выпускать Игана из виду, он не пожелал пойти умыться, в конце концов, это было его личное дело.