Чтение онлайн

В руки Даре ткнулся мокрым носом Серый, и она невольно погладила его по голове. Он обрадовался, встал на задние лапы и попытался облизать. Она не сопротивлялась. Она вообще не двигалась.

Если бы только Серый понимал то, что понимали Дара и Ждана, то не стал бы её так целовать, не радовался бы возвращению. Он тоже посмотрел бы ей в глаза с осуждением и спросил: «Почему ты вернулась, а она нет?»

– Как же ты мою Веську не уберегла? А, Дарка, как же так? – сквозь слёзы повторяла мачеха.

Ждана утёрла мокрое раскрасневшееся лицо уголком платка, отстранила падчерицу, точно устыдившись то ли нежности, то ли слабости.

– Пошли в дом. А этим скажи, что у меня на всех хлеба не хватит. Пусть во хлеву да в бане размещаются, но еды я им не дам.

– Мы не задержимся, времени нет, – предупредила Дара. – Сразу пойдём в лес.

– Значит, эта Третьяна не брешет? – покачала головой мачеха. – К лешему на поклон пойдёшь?

Дара кивнула.

– Он высокую цену попросит.

Против воли руки потянулись к плоскому животу. Дара одёрнула себя.

– Так есть за что платить.

Удивление и нечто другое, странное, незнакомое читалось в глазах мачехи.

– Потом возвращайся, – попросила она. – На мельнице работы много. Я одна не управлюсь, а чужих людей в доме не люблю.

Значит, больше Дару чужой она не считала?

– Вернусь, – пообещала она и сама тому не поверила.

Что будет, когда деревья Великого леса сомкнутся за её спиной? Отпустит ли Хозяин обратно?

Неловким вышло объятие с мачехой.

– Веська моя за боярского сына замуж, подумать только, – пробормотала Ждана.

– Краше неё я невесты в жизни не видела, – зачем-то сказала Дара.

Мачеха улыбалась сквозь слёзы, кивала, поглаживая её по плечу.

– Прощай.

Дара моргнула, потрепала Серого по голове и обернулась к чародеям.

– Дальше пешком идём! Дороги к лесу нет. Ждана, – позвала она, – если не вернёмся, лошади и всё, что в санях – твоё.

– Тогда я и ждать вас не буду, – ворчливо сказала мачеха.

– Пусть Чири с тобой останется, – попросила Дара. – Ребёнку в лесу не место.

Ждана недовольно кивнула в знак согласия.

– Она тут всё сожрёт, – проворчала она негромко. – Но, с другой стороны, она сильная девчонка. Смогу её научить, как работать на мельнице.

– Пусть пока останется, – повторила Дара.

– Ага, – с нарочитым равнодушием согласилась Ждана. – Но ты всё-таки возвращайся поскорее.

Больше они не разговаривали. Дара взяла мешок со сменной одеждой с лошади, перекинула через плечо. Дорога под ноги ложилась легко, точно ковром постеленная.

– Дарка! – крикнула ей вслед Ждана. – Не вздумай там оставаться. Слышишь? Возвращайся!

Дара обернулась, смахнула непрошеные слёзы и ускорила шаг. Чем ближе она находилась к дому, тем тяжелее было снова его покидать. Она знала, что если бы переступила порог избы, то не смогла бы уже уйти. Там, в родных стенах, смелость бы её окончательно оставила.

Если бы Пресветлые Братья обо всём узнали, то вряд ли бы уже смогли сдержать свой гнев. Великая княгиня приносила колдовскую клятву, проливала кровь, и вместе с ней клялся её малолетний сын, будущий Великий князь. Милош настоял на этом, у Гутрун не осталось выбора, если она хотела жить.

– Почему это нужно проводить здесь? – она недоверчиво огляделась по сторонам, рассматривая знаки, вырезанные на стенах.

– Это бывшая спальня княжеского чародея. Здесь много заклятий, которые помогут мне провести всё как положено.

Маленький Мстислав держал мать за руку. Ему явно было страшно.

– Ты когда-нибудь видел, как чародеи творят заклятия? – спросил у него Милош.

– Нет. У дедушки на островах много чародеев, но папа запрещал им приезжать в город.

– О, значит, тебе будет любопытно посмотреть, – Милош склонил голову набок, задумавшись. Мальчишка был напуган предстоящим обрядом, и заставить его порезать руку было жестоко. В колдовской клятве не было ничего впечатляющего, только другой чародей мог увидеть, как сплетались между собой нити, связывая судьбы. Мстислав явно заслужил более красивое и яркое знакомство с чародейством.

Милош взмахнул рукой, и в спальне разом загорелись все свечи.

– Ого! – воскликнул мальчик.

Даже строгая Гутрун выглядела довольной.

Милош щёлкнул пальцами, и вылетел сноп золотых искр.

– Ещё!

И снова искры, искры, искры. Милош подумал, сплёл заклятие.

– Исчез! – захлопал в ладоши мальчик. – Мама, ты видела?

Великая княгиня улыбнулась. Она явно старалась сдержать удивление, но Милош заметил, что даже она оказалась впечатлена его простеньким колдовством.

Кажется, одного только Вячеслава не порадовало представление.

– Думаю, не стоит зря терять время.

Милош разорвал плетение и снова стал видимым для остальных.

– Хорошо. В таком случае, княгиня, князь, – он поклонился им по очереди, – воевода, мне нужно, чтобы вы сделали небольшие надрезы, вот так. – И он первым провёл лезвием по ладони.

Одним клинком они пролили свою кровь и после соединили руки, чтобы эту кровь смешать. Мстислав прикусил губу, он храбрился изо всех сил. Настоящий будущий князь.

– Я, Милош, сын чародея Пржемысла и чародейки Либуше, клянусь, что приду на помощь Великой княгине Гутрун и князю Мстиславу, когда они того потребуют. Клянусь, что чародеи Совиной башни будут вместе со мной защищать Ратиславию, покуда князья относятся к нам, как к равным и вольным людям. Мы – союзники и друзья отныне и навеки. – Он оплёл своей нитью руки всех четырёх.

– Я, Гутрун, дочь конунга Гудрёда, – она не назвала имя матери, но Милош не придал этому значения. У чародеев родители были равны по могуществу. – Клянусь, что буду защищать чародеев Совиной башни от Охотников Холодной Горы и Рассветных сестёр и буду относиться к ним, как к равным и вольным людям. Я принимаю в ответ их помощь. Мы союзники и друзья отныне и навеки.

И её нить Милош вплёл в заклятие.

После клятву повторил Вячеслав, а за ним, волнуясь и потому сбиваясь, произнёс Мстислав.

Четыре нити соединились. Договор вступил в силу.

– Помни, Великая княгиня, что отныне мы союзники, а не господа и слуги, – стирая платком кровь с ладони, произнёс Милош. – Считай, что Великий лес – это новое государство и твой верный друг против Лойтурии, Империи и…

Он запнулся, так и не смог договорить. Смог бы Милош выступить против Рдзении? Не против ненавистного короля и его Совета, а против собственного народа?