Зона свободы - Майя Новик (дневники мотоциклистки)
Шрифт:
– Это! Один! Это! Два!
Мика с удивлением смотрел, как мы на каждой остановке поверяем масло и, по мере надобности, доливаем его. Он что-то удивленно бормотал, наверно, ругался по поводу аппетита наших мотоциклов. Сам он ни к чему не притрагивался, и только один раз вдруг попросил у Алексея ключ «на тридцать» Ага! – обрадовались мы, – буржуи тоже ломаются! – и пошли смотреть на неисправность. Как оказалось, у мотоцикла сломался стопор на гайке, которая держала ведущую звездочку. Гайка периодически откручивалась от нагрузки, и Мике приходилось её подтягивать. Ключ «на тридцать» у него украли еще в Индии. Мика показывал руками, как его на каждой остановке окружала толпа, в которой невозможно было уследить за всеми вещами. Наши местные мальчишки только временами уступали индийским: стоило нам с немцем остановиться где-нибудь, где был хоть один мальчишка, как их тут же набегала целая толпа, и мне хотелось сквозь землю провалиться от стыда, – они мало отличались от туземцев, назойливо лезли поближе к мотоциклу, смотрели на спидометр, кричали: «О, тута сто восемьдесят нарисовано! Он прет сто восемьдесят! А этот, гля-ка, спортивный!», щупали ручку газа, нажимали на рычаги, тянулись потрогать шлем, в общем, всем своим поведением напоминали маленьких дикарей.
К вечеру мы стали искать место для стоянки. Проверили один отворот, второй, съехали на третий и попали на свалку. Мне стало неудобно перед немцем. Что он подумает? Девственно чистая природа, от города километров сто пятьдесят, никаких деревень поблизости – и свалка! Фу! В конце концов, мы просто свернули в сухой сосновый лесок, по невысокой травке отъехали от дороги так, чтобы нас не было видно, и остановились.
На этот раз пришлось развести костер, – душа мужчин требовала общения, а какое общение, когда комары заедают? Каждый из нас занялся приготовлением ужина: немец разогревал на увесистом примусе банку с фасолью, мы заварили корейскую лапшу, я быстро организовала импровизированный столик, и в ход пошло канское пиво. Мика пил только «Балтику». Он показывал нам большой палец и улыбался.
– «Балтика-тройка» – эт-то хорошо!
Я в первый раз увидела, как можно разговаривать, не зная языка, – мужчины размахивали руками, тыкали пальцами в мотоциклы, находили какие-то интернациональные слова и говорили каждый на своем языке. Они отлично понимали друг друга! Если не хватало слов, чертили палочками на земле. Мика рассказывал, что уже объехал всю Европу, побывал в Ираке, Иране, Пакистане, Иордании, Сирии и Индии. Алексей расспрашивал его о мотоцикле, рассказывал об «Уралах». Мика поведал о том, что его друзья шведы решили проехать через Россию до Индии на двух «Уралах».
– It was very hard. There had problems and problems and problems! (Это было тяжело. У них все время были проблемы с мотоциклами!)
Мы согласно кивали головами, понимая, что беспечным европейцам в самом деле было очень тяжело.
От темноты лес стал синим, как море, нас снова и снова атаковали комары и, наконец, разогнали по палаткам.
На следующий день я вдруг начала куролесить. Начать с того, что я чуть не столкнула в Бирюсу Мику и Алексея и сама чуть не спикировала с крутого обрыва в воду. Это было пред самым Тайшетом. Мужчины решили отдохнуть на речке, посмотреть на неё, они без проблем заехали на насыпь и остановились, чтобы глянуть вниз, на Бирюсу. Алексей махнул мне рукой, заезжай, мол, я долго не решалась атаковать кручу, потом воткнула первую, поддала газу… Мотоцикл резво преодолел подъем, и как-то вдруг сразу передо мной оказался Алексей с мотоциклом. Я отвернула в сторону, нажала на тормоза и поняла, что меня несет. Ребята стояли на краю обрыва. На какое-то мгновение и я заглянула вниз – на склон с куцей желтоватой травкой и на бетонный парапет далеко внизу. Я хваталась за все подряд, чтобы удержать мотоцикл, Алесей вцепился в руль с одной стороны, Мика подскочил с другой. Он был очень компанейский, этот немец. По-моему, он даже испугался за меня.
Второй казус произошел в самом Тайшете. Забыв обо всех опасностях, я летела по пустой улице вслед за Алексеем и зевнула: пропустила знак «крутой поворот» и ограничение скорости «20». Не шестьдесят, не сорок, а двадцать, – уже одно это должно было меня встревожить. Но я ничуть не заботясь, катила дальше. Вдруг дорога развернулась на сто восемьдесят градусов, и разворот мог преодолеть только водитель, соблюдающий скоростной режим…
У меня не было задачи удержаться на своей полосе, я мечтала об одном – не вылететь с дороги, и сильно наклонила мотоцикл на бок, чтобы вписать его в дорогу. И тут мне навстречу выехали синие «Жигули». У меня не было ни единой милисекундочки, чтобы хоть что-то придумать, я просто наклонила Щенка еще больше, надеясь, что он меня вывезет, а если не вывезет, так хоть ущерб «Жигулям» я нанесу не такой большой… «Жигули» вылетели на обочину, я видела фонтанчики песка, поднявшиеся из-под колес, и выражение ужаса на лице немолодого водителя. Рядом с ним сидела женщина и смотрела в мою сторону.
Щенок вжал меня в сиденье, выписал замысловатую кривую, которая благополучно вывела меня на свою полосу, и помчался дальше. Притормозивший было Мика поехал следом. Только через несколько минут я поняла, что мне грозило, и мысленно стала твердить огромное спасибо тому мужчине за рулем. Меня долго еще потряхивало от адреналина, а когда мы остановились, чтобы размяться, Мика сердито грозил мне пальцем и что-то выговаривал. Алексей с любопытством смотрел на это, и мне пришлось рассказать, в чем дело.
– Да он просто уже знает этот поворот, знает, что тут могут в лоб вылететь, – так оценил Алексей поведение автомобилиста.
Мы потерпели позорное фиаско на гравийке, – Мика первым нырнул в облака песчаного тумана, и больше мы его не видели до самого асфальта. Вот что значит хороший мотоцикл!
Когда мы, грязные и запыленные, выбрались на другую сторону, Мика отдыхал, лежа на траве рядом с торговцами орехами.
– О, гут! – выдал он, увидев нас.
– Гут, гут… – недовольно бормотал Алексей, пытаясь отряхнуться, – нам бы помыться после этого…
– А за чем дело встало, ребятишки, – встряла тетка с орехами, – тут за поворотом чуть дальше проедете, сворот налево – там озеро.
Так мы оказались в чудном поселке Камышете. Это было не озеро, это был пруд, – небольшая старенькая дамба усердно поддерживала нужной уровень воды, берег был крутой, вода – чистой, и песчаное дно прекрасно просматривалось. Пруд находился в самом центре поселка, но рядом, на берегу никого не было. Мы искупались в теплой воде, набрали вкусной воды в колодце. Уровень воды там был намного выше, чем в пруду, и это никак не укладывалось в нашем обывательском сознании. Обсохнув, мы вытащили примус и приготовили обед. Поселковые мальчишки степенно проходили мимо нас, украдкой поглядывая на наши мотоциклы. Мы были удивлены их поведением. Они не лезли с вопросами, не было слышно никаких выкриков, никто не лез посидеть на мотоцикле, никто не доставал вопросами. Честно говоря, разговоры на тему: сколько жрет, сколько прет, и что это за моцик, уже порядком надоели. Только один раз мимо нас прошли мужчины, и один из них, глянув в нашу сторону, спросил, ткнув пальцем в «Ямаху»:
– Сколько литров бак?
– Двадцать пять, – почти без акцента ответил Мика.
По-моему, местный даже не понял, что Мика – немец. Я удивилась – даже на немца этот поселок как-то подействовал!
Рядом с нами, за прудом, из земли вырастали странные башни из кирпича. В основании они были шире, а к верху сужались. Они были похожи на руины разрушенного замка. Окон не было, и я поинтересовалась у купающихся пацанов, что это такое?
– А, это… – протянул он. – Тут кирпичный завод был, еще в царские времена. Башни с тех пор и стоят, да они уже наполовину в землю ушли.
– Знаешь, – вдруг шепнул мне Алексей, глядя на Мику, – интересно, вот едет он с нами, едет, сам от Москвы уже вон сколько отмахал, неужели у него в голове никогда не возникло мысли: «Ну, и куда же этот Гитлер пёр»? Тут же дали – необъятные. Целый день можно ехать и никого не встретить. Это тебе – не Европа!
Мысленно я согласилась с ним.
В третий раз я учудила, когда мы заехали на место ночевки под Тулуном, мы стремительно свернули с дороги, пока нас никто не видел, ухнули вниз по крутому спуску, забрались наверх и оказались на знакомой поляне, окруженной березами. Алексей осадил «Урал» возле деревьев, я тоже хотела, лихо затормозив, сделать тоже самое, но ничего не вышло: Щенок в азарте продолжал ехать. Я испугалась, – за березняком был обрыв, и сделала единственное, что могла придумать, – завалила мотоцикл на бок. Я упала в мягкие березовые объятья, ветви спружинили, и меня вместе со Щенком нежно опустило вниз. Пахло молодыми, нежесткими еще листьями березы, осокой, землей… Я дотянулась до мотоцикла, выключила зажигание, двигатель устало замолчал, и откинулась назад. Хотелось лежать и не шевелиться. Но лежать мне не дали. Первым подскочил Алексей, вторым – Мика. Алексей, увидев мои манипуляции с зажиганием и блаженную физиономию, захохотал первым, вторым начал смеяться Мика, потом не выдержала я. Алексей передразнивал меня, демонстрируя, как я поворачиваю ключик, и мы смеялись еще сильнее.
На следующий день, уже перед Ангарском, произошел забавный случай. Мы решили накормить Мику шашлыками, которых он еще не ел, и заехали в придорожное кафе. Официантка – румяная деревенская девка в не очень чистом переднике, приняла заказ и ушла. Через десять минут нам принесли три тарелочки. То, что на них лежало, мало напоминало шашлык. Скорее это была поджарка, сдобренная хорошей порцией кетчупа. Мика посмотрел на три больших кусочка, лежавших на тарелке, и потребовал от девки нож.
– Ineed нож …and… вилка! – всю дорогу он никак не желал учить русские слова, отговариваясь тем, что скоро уедет из России, да и вообще, лишние знания засоряют голову, но это он выучил.
Девка в смущении постояла рядом, обдумывая необычную просьбу иностранца, а потом ушла в вагончик – посоветоваться с хозяином. Появилась она не скоро, в руке она держала топорик для разделки мяса. Увидев, что она несет, Мика сполз под стол от хохота.
– Мачете! – выдал Алексей и тоже засмеялся.
Раскрасневшаяся девка недоуменно смотрела, как мы корчимся на скамейке. В конце концов, Мика просто достал свой перочинный ножик и съел все, что лежало на тарелке.
Пока в Ангарске я ехала четыре квартала от Китойского моста до дома, меня три раза подрезала одна и та же машина, кажется, парень искал пиво, и тормозил, не глядя в мою сторону, перед каждым ларьком, мне сигналили, меня оттирали и едва не сбили уже у самого дома. Я тихо ехала, недоуменно глядя по сторонам, – за время путешествия я как-то отвыкла от местного хамства. Что вы хотите, город построили зэки, кругом города стоят зоны, а жители в большинстве своем либо сами «сиделые», либо потомки таких же «сиделых». Что ж, здравствуй, родная «зона»!
Дома мы выгрузили вещи и поехали ставить мотоциклы на стоянку.
– Надоели вы нам до черта! – парковщик глядел на нас ненавидящими глазами. – Ставить ваши мотоциклы некуда!
Места на самом деле было навалом, он просто завидовал нам, нашим мотоциклам, нашему загару и беззаботному, довольному виду. Я уже встречалась с таким отношением, обычно выяснялось, что такие люди либо просто завидуют, либо когда-то давным-давно они упали с мотоцикла, и больше не смогли на него сесть из-за страха, или он у них сломался, и они не смогли его наладить, опозорившись, таким образом, перед товарищами или перед девушкой. Исключений из этого правила не бывало.
Вместо квитанций об оплате нам выдали по металлическому номерку. Немец недоуменно повертел его в руке, и пробормотал что-то про театр. Дома мы наконец-то вымылись, я приготовила отличный ужин, и мы провели отличный вечер на кухне – в ход пошло купленное Микой пиво.
А на следующее утро он уехал дальше, его ждала Монголия, Япония, Тайвань, Вьетнам, Лаос и Бангладеш.
А мы остались. Вместе с нами осталось ощущение, что живем мы как-то не так. Ведь могут же люди, если захотят! Могут! Нам было грустно, потому что казалось, что все в этом сезоне уже позади, и ничего нового уже не будет. Наотрез отказался заводится мой мотоцикл, – он каменной глыбой стоял на стоянке и уезжать оттуда не собирался. Мы мучились долго, не понимая, что с ним, проверяли зажигание, карбюраторы, электронику. Наконец, причина нашлась – погасла контрольная лампа аккумулятора, недвусмысленно давая понять, что батарея села. Мы, наконец, посмотрели её: в ней было сухо! Как Щенок проработал до самого города, для нас оставалось загадкой. Вот и говори после этого, что у мотоциклов нет души…
Ильчир
(2000 год, июль)
…Второе путешествие было гораздо более коротким, но оставило еще больше впечатлений, впрочем, впечатления эти носили совсем другой характер. Листая путеводитель по Иркутской области, я наткнулась на описание Тункинской долины. Оказалось, что Аршан – это только начало этого удивительного края, дальше было живописное ущелье Иркута, поселок Монды на самой границе с Монголией, – а дальше, дальше начиналось неизвестное: гравийная дорога с осыпями и промоинами, истоки Черного и Белого Иркута, а, главное, где-то там, на высоте, было живописное горное озеро Ильчир, которое и давало жизнь Иркуту. Описание в путеводителе оставило у меня впечатление какого-то райского места, там говорилось о деревянных летниках, которые буряты устраивают на берегах, и в которых можно укрыться от непогоды, о нежном вкусном хариусе, который водится в озере, о бесчисленных стадах лошадей и яков, которые пасутся на высокогорных лугах. Там говорилось о духе перевала Нуху-Дабан, о земле Гэсэра, на которой этот мифический герой Абай Гэсэр Богдо-Хан сражался с демоном Гал Дулмэ-ханом. Там говорилось о павшем коне героя и о его окаменелом мече.
Эти земли местные жители сойеты называли «Маленьким Тибетом», сюда из Внутренней Монголии специально на буддистские праздники приезжали высокородные ламы. Находясь под чарами этих странных рассказов, я решила, что мы просто обязаны туда съездить.
У Алексея все еще был отпуск, мы засобирались было, но тут обнаружилось, что он, не сказав ничего мне, отдал своему брату костюм химзащиты и спальник, чтобы тот съездил куда-то на Байкал. Я засомневалась, стоит ли ехать без дождевой защиты, но Алексей легкомысленно отмахнулся: