Зона свободы - Майя Новик (дневники мотоциклистки)
Шрифт:
– Ну что он так? Хоть бы попрощался по-человечески…
Я не стала ничего говорить, но мне кажется, я поняла Виктора.
Весь день мы ехали до Тюмени, – у нас ломался мотоцикл, который не хотел уезжать из родных мест, в шлем Алексею залетела оса и ужалила его, поесть было негде, а искупаться – некогда. Мы остановились в сосновом бору, который выглядел раем, пока мы не поставили палатку. За это время кровопийцы со всего леса успели слететься на ужин. Нас просто заперло в палатке их страшное гудение. Никогда я еще не слышала, чтобы комары с таким зловещим воем ломились в палатку! Поздним вечером над нами разразилась еще одна гроза. Мы надеялись, что после неё жара спадет, но, оказалось, зря…
А ночью я услышала странные звуки, от которых подскочила на месте и больше уже не уснула: было полное ощущение, что кто-то сидел-сидел на сосне, уснул, да и свалился с неё, во всяком случае, мое горячечное воображение рисовало мне именно это, да что там, я явственно слышала шум упавшего тела! Я прислушалась, но было тихо, я постаралась снова уснуть, но в тот самый момент, когда мои веки стали смежаться, звук повторился, но уже в другой стороне леса. Я не выдержала и разбудила Алексея.
– Дай мне нож!
– На фига? – сонно спросил он.
– Ну, дай!
Он пошарил в темноте и достал нож.
Бух! – раздалось в отдалении. Алексей замер.
– Что это?
– Я не знаю, – сказала я, постукивая зубами.
Алексей с ножом молча вылез наружу, запустив при этом в палатку тучку летающих вурдалаков, посветил фонариком туда-сюда и вернулся.
– Да нету там ничего, – сказал он.
Бух! – прозвучало снаружи, «подтверждая» его слова. Он снова прислушался. Было тихо. Мы не шевелились довольно долго, но снаружи не было слышно ни звука.
Наконец, Алексей лег и начал шуршать спальником, устраиваясь поудобнее. Бух! – прозвучало совсем рядом. Я подпрыгнула.
– Леша! Леш… Ну все же дай мне нож, а? Мне страшно…
– Да на, только себя не зарежь!…
Он вскоре уснул, а я весь остаток ночи судорожно сжимала в руке нож, и то и дело вылазила наружу с фонариком. Но снаружи, кроме плотного облака комаров, никого не было…
Когда утром мы встали злые и не выспавшиеся (Алексей, конечно же, винил в этом меня), с опухшими от комариных укусов лицами, и стали собираться, Алексей отошел в сторонку по нужде, и вдруг захохотал, стоя за сосенкой.
– Ты знаешь, что это было? – спросил он, вернувшись и утирая слезы, которые от смеха лились по лицу, – Ветки! Сосновые ветки намочило дождем! Они отламывались и падали! Смотри, весь лес завален!
Я сконфузилась. В самом деле, первый враг туриста – страх. Именно из-за него можно наделать массу глупостей…
А потом мы вернулись домой, и все было как бы в обратном порядке, вот только отправить контейнер из Тюмени в Ангарск было в четыре раза дороже, чем послать его в Тюмень из Иркутска! Удивительные у нас в России расценки.
После этой поездки Алексей долго ходил счастливым.
– Знаешь, – сказал он мне как-то, – У меня такое состояние необычное… Я бы вот так ездил бы и ездил и новых людей встречал и места новые видел… И ничего мне больше в жизни не надо!..
Всё сами
(2000 год, осень)
Собственно говоря, именно в этот момент и нужно было решать, кто мы – туристы или байкеры, но мы катились на волне какого-то ликования, и совсем об этом не думали. Мы почти не пили пиво, никогда, подобно брутальным собратьям не ездили от бара к бару, и уже потеряли интерес к переделкам, раз и навсегда уяснив – чтобы путешествовать, нужно, чтобы твой мотоцикл был стандартным – любые переделки в дороге мешают. Означало ли это, что мы не были байкерами? Ведь мы до фанатизма любили чопперы и знали одно – Бог ездит на чоппере! Точка. Все остальные мотоциклы мы не воспринимали всерьез. Значит, мы были байкерами? Но нам все больше и больше не нравилось бывать в компаниях, где велись одни и те же нескончаемые разговоры, причем, как правило, говорили те, кто меньше всего делал и ездил, не нравилось кому-то подчиняться и даже ездить в Иркутск на Шпиль Алексею тоже расхотелось, зато нам все больше и больше нравилось ездить в горы – о поездке на Ильчир мы долго вспоминали с восторгом, нравилось ездить в дальнобой по асфальту, а еще мы хотели проехать несколько очень трудных маршрутов: сходить вокруг Байкала, я вспомнила об этой мечте после Ильчира, и освоить Окинское плато. Значит, мы были туристами? Мы запутались. И проблему надо было решать тогда. Надо было. Но мы её не решили. А когда нам снова позвонил Князев и спросил, а не хотим ли мы зарегистрировать свой мотоклуб, Алексей загорелся этим, хотя у меня это предложение вызвало кучу сомнений. Ну, ладно, допустим, Князеву, как предпринимателю, будет удобнее с нами работать, налоговые льготы и все такое прочее, ну а нам-то от этого что будет, кроме головной боли?
Я пыталась объяснить это Алексею, но он меня не слушал. Он просто заболел этим. Наверное, вирус байкерства все же не была еще окончательно убит и во мне, потому что я согласилась ему помочь.
– Давайте, сделаем закрытие сезона, – предложил Князев. – Я понимаю, Белецкий проводит закрытие на Байкале, там собираются ребята из Слюдянки, Улан-Удэ…. Иркутяне проводят закрытие в Иркутске, но ведь десятки пацанов не могут себе позволить так далеко ездить. Давайте сделаем закрытие в Ангарске! Я дам хорошие призы, помогу, чем могу…
Мы с Алексеем подумали и решили, что в одиночку мы это дело не вытянем. Чтобы провести хоть какие-то соревнования и конкурсы, нужна команда, а не два ненормальных мотоциклиста и дилер завода… А значит, надо было подтягивать Радика.
К этому времени Радик вдрызг разругался с Белецким, однако идею сесть на мотоцикл он не оставил, наоборот, купил металлический гараж в кооперативе «Автомото», а вместе с гаражом приобрел еще один «Урал», на котором учил ездить свою белокурую Марго. В подвале у него по-прежнему собирались ребята, но уже совсем другие пацаны, которые накупили стареньких «Ижей» и «Уралов» и потихоньку возились с покупками, надеясь привести технику с состояние «сел и поехал».
Радик внимательно выслушал нас и долго думал, прежде чем дать ответ, а потом согласился. Наверное, его привлекла возможность поработать с пацанами. Надо сказать, что Радик при всей своей бандиткой внешности был человеком незлым. Я слышала, что где-то в спортивном клубе он вел секцию боевых искусств для мальчишек. Ему просто хотелось воспитывать пацанов, – свои дети подрастали, и клуб мог дать ему такую возможность. А еще он страстно любил отдыхать – и, что самое главное, умел это делать продуманно, вкусно и красиво. Ну а потом – ведь нужно же было ему и Марго носить где-то свои шикарные кожаные наряды? Мне казалось, что у него была еще одна мысль – он решил, что на клубе каким-то образом можно заработать: открыть сервис, мотошколу, заняться каким-нибудь бизнесом. Я к этому относилась скептически, поскольку понимала – все это требует денег. А денег у нас не было…
Радик оказался прекрасным организатором, и все было продумано до мелочей, – мы нашли в десяти километрах от города, возле старой безлюдной турбазы большую выкошенную поляну. На ней можно было даже ралли проводить, не то что соревнования. Потом составили список соревнований и конкурсов и отдали его Князеву – он должен был сказать нам, сколько призов и на какие конкурсы выставляет. Сбросились деньгами, чтобы купить недостающие призы, пиво и сосиски для шутливых конкурсов, назначили дату. Дали объявление в газеты Иркутска и Ангарска, развесили объявления в магазинах запчастей, обзвонили знакомых. За день до мероприятия приехали на поляну, с воплями завалили огромный сухой ствол дерева и разделали его на дрова, вбили в землю колышки для соревнований, сделали «ворота» для конкурса «откуси сосиску» и распределили «права и обязанности». Радик был ведущим, – для этого дела он раздобыл огромную медную трубу, в которую было удобно кричать. Три человека должны были следить за порядком и исполняли обязанности маршрейдеров. А я стояла с секундомером.
В день открытия мы по старой доброй традиции собрались у стадиона «Ангара», и нас оказалось не так много – всего-то семь мотоциклов, чья-то «Газель», «Москвич» Радика и «десятка» Князева. Впрочем, день выдался дождливый, и ожидать, что вдруг волшебным образом вся площадь окажется заполненной мотоциклами, было глупо. В десять часов утра мы потихоньку тронулись в путь. На выезде из города нас тормознули гаишники, по-видимому, предупрежденные о нашем проезде. Но документы оказались у всех в порядке. У кого-то не было талона техосмотра, но это были такие мелочи, что даже инспектор решил не обращать на это внимание и ограничился предупреждением.
Алексей остался на виадуке, ждать иркутян, а мы поехали на поляну, чтобы сделать последние приготовления. Князев сразу же вытащил из багажника кучу цветных развеселых флажков и предложил их развесить. Я смотрела на них оторопело, и не знала, что ему сказать, но Радик сразу ухватился за эту идею.
– Да это классно! Смотри, как красиво будет!
Час пролетел незаметно – пока развешивали флажки, от которых поляна сразу стала походить на площадку для детского утренника, пока развешивали веревки ограждений, пока обозначали красной лентой зону старта и обустраивали стоянки, чтобы «байкеры не мотались без толку по поляне, а вели себя культурно», как сказал Радик, пока ставили столик для судьи, часы стали показывать двенадцать.
Небо было затянуто облаками, временами начинал идти дождь. Все – коротко скошеная трава, листва уже начавших желтеть березок, наши мотоциклы, куртки – все было мокрым. Мы нетерпеливо посматривали в сторону, откуда должна была появиться колонна иркутян, а их все не было и не было… Я приуныла – если никто не приедет или приедет совсем мало народу, неудобно получиться. И перед Князевым, и перед ребятами…
Ну, конечно, они приехали! Когда прошли все сроки, когда даже Князев начал впадать в уныние, когда мы уже замерзли, послышалось рычание множества мотоциклов, и на поляну выкатили иркутяне, которых вел Алексей! Следом ехали машины с телевизионщиками! Я взвизгнула и бросилась навстречу.
Здесь был Руслан на своем «Сером» и Виктор Макаров на «Бэтээре», Кирилл на «Соло», который вертел в прошлом году на Байкале ножичком, Саня Иванов, который еще в прошлом году только мечтал купить себе мотоцикл, сегодня восседал на золотисто-коричневом красавце со свечной рамой. Здесь был Николай Середкин на своей беленькой «Хонде» – интеллигентный с виду парень в очках бредил мечтой о своем клубе, здесь был некто Монстр – большой улыбчивый волосатый парень с гитарой за плечами. Я никогда не могла понять, откуда у него такая кличка. Здесь был тихий маленький Леша из Мегета – уже в годах, почти лысый, он мог бесконечно ездить, задрав коляску, и в этом трюке ему не было равных. Он появлялся только на тусовках, никто и никогда не видел его в другое время, и можно было только догадываться, чем он занимается в своем глухом, безработном Мегете. А еще приехали ребята Белецкого, сам он был в отъезде. Среди них был и Ян – не утерпел парень, не усидел дома, да и наверняка интересно ему было, что мы тут затеяли. И еще была куча незнакомого народа из Ангарска, из Тельмы, из Усолья… Многих я даже не знала, кого-то видела в первый раз, но, странное дело – меня знали все.
Сперва все шло не шатко, не валко. После обязательных приветствий и ритуальных танцев у мотоциклов – надо же посмотреть, кто на чем приехал, мы приступили к соревнованиям. Но что это были за соревнования… Одно мучение. Дело пошло веселее на дрег-рейсинге, после чего телевизионщики вдруг стали собираться. Я совсем загрустила, глядя на них, но Алексей их остановил:
– А вы куда, ребята, сейчас самое интересное будет!
И вдруг – пошло: кто попадет валенком в бутылку с пивом, кто первым откусит сосиску, кто быстрее выпьет бутылку пива, кто быстрее проедет по извилистой трассе с завязанными глазами и штурманом за спиной… Все вдруг как-то приободрились, затарахтели моторами и наконец-то развеселились. И пусть валенок летел порой совсем в другую сторону и пусть сосиску откусывали не пассажирки, а сами водители, потому что пассажирок у большинства мотоциклистов просто не было, и пускай жюри долго не могло решить, кому же из двух байкеров отдать ящик пива – тому, кто выпил бутылку быстрее, но много пролил, или тому, кто пил медленнее, зато выпил все, до донышка…
А после этого все почему-то решили вернуться к первоначальным конкурсам, и путь уже никто не стоял с секундомером в руках, все равно соревновались – кто гоняет быстрее, кто ездит медленнее, а кто ловчее юзит «змейкой». Я вымоталась так, как будто пятьсот километров проехала: мы носились по поляне, Радик, не переставая орал и командовал, Алексей поправлял колышки, я бегала с журналом и все время там что-то записывала – номера, фамилии, виды соревнований…
Самым значительным для всех был, конечно, конкурс самоделок. Хотя, выбирать было особо не из чего – золотистый «Урал» Сани, «Серый» Руслана, «Бэтээр» Виктора, мой Голубой Щенок и зеленое чудище ангарчанина Игоря – мотоцикл был оборудован масляным радиатором и еще какие-то примочки на нем были, но Игорь не мыл мотоцикл, по-видимому, со дня его приобретения, так что в счет не шел. Князев изображал из себя эксперта, надолго застывал возле каждого мотоцикла, оценивал его, долго колебался между «Серым» и «Бэтээром» и все же отдал предпочтение «Бэтээру».
А потом был заслуженный горячий обед из огромного общего котла, разговоры с журналистами, покатушки* по поляне и позирование перед объективами фото– и видеокамер…
Вручение призов вызвало не меньший интерес, чем сами соревнования – Князев чувствовал себя Дедом Морозом и раздавал наклейки, банданы, футболки, шлемы, и, главное – запчасти для «Урала» – поршневая в сборе, электроника… Мне достался хромированный обод с камерой на переднее колесо моего мотоцикла – свое я с двух сторон замяла, влетев в яму под Красноярском. Ну, а главный приз – коленвал и цилиндропоршневая группа достался Виктору Макарову, – и он сам, и его мотоцикл почему-то очень понравились Князеву. А потом все просто веселились, пили чай или пиво – на выбор, курили, болтали и гоняли без цели по траве. Солнце в этот день так и не выглянуло, но облака к вечеру поднялись повыше, и стало тепло. Князев попросил дать ему наши мотоциклы – покататься по траве. Ездил он вдалеке от нас, наверное, стеснялся, все время сосредоточенно смотрел перед собой и то и дело хмурился.
– Ну и как? – спросили мы после «теста».
– Лучше всего – «Соло» Алексея, – ответил он, – у вас, Алина, тоже ничего мотоцикл, но на первой ехать сложно, а у Виктора – тяжелый.
К вечеру народ так разошелся, что увести их с поляны мог только батальон ОМОНа. Мы, измотанные, уехали домой, когда начало смеркаться – у костра сидели байкеры, неторопливо звенела гитара, над поляной сгущались сумерки, а магазин, где продавали пиво, был всего в километре отсюда…
Луковица
(2002 год, 29 июня)
– Ты уже уходишь? – сонно спрашиваю я и вздрагиваю – сырость забирается под край спальника и холодной лапой гладит меня вдоль спины. – Еще так рано…
– Надо, – жестко говорит Алексей. – Вставай, поедим…
– Я не хочу…
– Надо! – снова твердит он, и я понимаю, что мне придется вставать, – я все равно не усну больше, если он уйдет.
А он уйдет…
– Ты не видела мои сапоги? – спрашивает Алексей и начинает рыться на моей стороне палатки в вещах.
– Не лезь, сейчас найду, – я сажусь и, не глядя, вытаскиваю его маленькие черные сапоги – они тридцать седьмого размера.
– А стельки не видела?
– Нет… Возьми мои из кроссовок.