Чтение онлайн

– Но, Сергей Ве… – резко севшим голосом, попыталась я вставить слово.

Сергея Вениаминовича я очень уважала, правда правильнее было бы сказать, что боялась.

Во многом потому что, как оказалось, никто не ждал меня после института с распростёртыми объятиями и мне вообще жутко повезло, что меня сюда взяли.

Пусть и на испытательный срок, пусть и на совершенно смешную зарплату, особенно для подобной клиники. Но взяли и дали шанс.

И упустить его было безумно глупо. И страшно.

– Никаких “но”, Оль, – бескомпромиссно прервал он меня. – У нас не приют и волонтёрскую деятельность мы не ведём.

Фраза вырвалась из меня раньше, чем я поняла, что говорю. Правда, даже если бы успела понять, не думаю, что результат был бы иным.

– Я заплачу! – сказала я твердо, хотя внутри все трепетало, как осиновый лист на ветру. Я уже прикидывала, на чем придется сэкономить в этом месяце. Наверное, на еде. И точно на новой книжке. И, возможно, на коммунальных платежах. Совесть, она такая, жертв требует.

На другом конце провода внезапно воцарилась тишина.

Одно неровное биение моего сердца, два, три…

— Дело твое, — сухо сказал Сергей Вениаминович, словно сплюнул. — Хочешь лечить — лечи. Стоимость препаратов считай сама. По цене для клиентов, разумеется.

А вот это был удар под дых. Цены для клиентов в нашей клинике были такими, что иногда казалось, будто мы лечим не животных, а как минимум золотых антилоп, способных одним ударом копыта высекать драгоценные камни.

— Сергей Вениаминович! — взвыла я почти шепотом, потому что громко выть было бы непрофессионально. — Там же учтена моя зарплата и прочие расходы! Ну отпустите хоть по себестоимости! Пожалуйста!

Он вздохнул. И это был такой вздох, словно он только что в одиночку разгрузил товарный состав, набитый чугунными гирями. Или прослушал весь репертуар Ириных жалоб за последнюю неделю. Что, в принципе, было равносильно.

— Ладно, — процедил он сквозь зубы, которые, казалось, скрипнули от такого неслыханного великодушия. — Но это в первый и в последний раз. Запомни, Оленька. Наш бизнес — это бизнес. А не благотворительная столовая для всех страждущих четвероногих-крылатых-усатых-хвостатых.

– Спасибо-спасибо-спасибо, – радостно воскликнула я, пока лицо Иры наоборот становилось всё кислее и недовольнее.

— Всё, за работу, девочки, — подытожил Сергей Вениаминович. — Отключаюсь.

– Полы протереть не забудь, а то наследила тут, – недовольно хмыкнула Ира, выходя из приёмной.

Я проводила её взглядом и посмотрела на этот мокрый, дрожащий комок шерсти в своих руках, и почувствовала, как во мне назойливо зашевелилось то желание, которое я испытывала в первые дни, когда поступила на обучение.

Желание защитить. Обогреть. Спасти. То самое чувство, ради которого я когда-то и пошла в эту профессию. И пусть мир жесток, пускай начальники экономны, а коллеги порой невыносимы. Но пока есть такие вот коты, с такими вот глазами, значит, ещё не все было потеряно. Значит, ещё было ради чего бороться.

Обработав и накормив кота, я поставила ему капельницу и помчалась заниматься работой.

Расписание сегодня было плотным, к тому же многие, как обычно, приходили без записи. Ира весь день ходила мимо меня с таким видом, словно я её обидела, и брезгливо кривила губы, но молчала. И на том спасибо.

Вечером, когда приём закончился, я вновь пришла к своему главному пациенту.

Он мгновенно открыл свои необыкновенно проницательные глаза, как будто только меня и ждал. Я села на стул рядом с его клеткой и, протянув руку, почесала его за ухом.

– Эх, надо бы с твоими колтунами разобраться и тогда ты таким красавчиком будешь.

Может быть мне показалось, но в глазах кота словно проскользнуло одобрение. Да уж, похоже, мне не помешает отдохнуть.

Я откинулась на стуле, достала телефон и увидела пропущенный вызов и непрочитанное сообщение.

И то, и другое было от хозяйки квартиры, что я снимала, и у меня от плохого предчувствия неприятно засосало под ложечкой. Я сглотнула, открывая мессенджер, и резко втянула воздух. Предчувствие оказалось верным. Хозяйка написала, что поднимает стоимость аренды с этого месяца на тридцать процентов.

У меня вырвался истерический смешок. Я просто не представляла, где мне взять эти тридцать процентов. У меня не было родственников, у которых можно было бы одолжить денег. Да и с чего потом отдавать? Зарплата то выше на тридцать процентов не станет. Взгляд сам собой упал на кота и я улыбнулась.

– Ну ничего, и с этим я тоже справлюсь, осталось только придумать как.

Я погладила кота и, чувствуя, что мне просто жизненно необходимо хоть недолго поспать, положила голову на рядом стоящий стол и быстро заснула.

Мне редко снятся сны, но сегодняшний день был исключением. Мне почему-то приснилось, что кот заговорил.

– Скажи, ты готова изменить свою жизнь? – совершенно серьёзным тоном спросил он.

– Ага, – невнятно ответила я, поражаясь тому, что мне такое приснилось.

А утром мне предстояло узнать, что это был совсем не сон.

Первое, что я почувствовала, была боль. Не какая-то благородная, трагическая боль, о которой пишут в книжках, а мелкая, пакостная и спазмирующая. Словно внутри моей черепной коробки завелся крошечный, но очень трудолюбивый дятел, решивший достать абсолютно всех жучков и тараканов прямо за левым глазом.

Второе, что я осознала, было то, что я лежу не на составленных вместе стульях в процедурной. Подо мной был матрас, на удивление мягкий, хоть и пахнущий пылью и чем-то еще, неуловимо-травяным. Я открыла глаза.

Потолок был деревянным, с толстыми, потемневшими от времени балками. И определенно не был потолком нашей клиники «Четыре лапы и хвост». Я резко села, и дятел в голове забарабанил с удвоенной силой. Комната была маленькой, чердачной, с одним-единственным кривобоким окошком, через которое просачивался бледный, неохотный свет. Я была на втором этаже. А внизу… внизу говорили.

— Может быть, ее пора разбудить? Она что-то долго спит, — произнес низкий, бархатный голос, в котором, казалось, мурчали все коты мира. И так уютно, что я даже на секунду заслушалась.