Чтение онлайн

— Но… что насчёт Алехандро?

— Если он хочет освободиться, я могу попытаться ему помочь. Но… ты не задумывалась, что твоя магия способна подарить ему нечто большее? Настоящую жизнь. Не просто существование, а освобождение от прошлого, от боли. Он ведь не мёртв, но и не жив — значит, теоретически, всё возможно.

Я отвернулась. Сожалений о неизвестном прошлом у меня не было. Они жили в самом Алехандро — в его боли, в его утрате. Но я не Кириэль. И не хочу быть ей. Не хочу быть чьей-то тенью, утешением или заменой. У меня есть свои чувства, своя жизнь. И мои вампиры — те, с кем я теперь вместе.

— Пусть Алехандро сам решит, чего он хочет, — выдохнула я твёрдо. — Это его жизнь.

Я не вправе решать, кому жить, а кому умирать. И никто не вправе распоряжаться моим будущим. Мы сами выберем свой путь.

Когда мы с Меланьей вернулись, Алехандро всё ещё стоял на том же месте. Казалось, он даже не пошевелился — будто всё происходящее не касалось его. Он просто смотрел на меня. Его «взгляд» прожигал. Зависимый. Одержимый. Пристальный. На уровне инстинктов я чувствовала, как он меня впитывает.

Я подошла ближе, пытаясь собрать мысли. Я не могла сразу сказать ему, что он должен выбрать — жить или умереть. Это звучало слишком жестоко. Но и молчать было нельзя. Он не получит того, чего хочет. Ни сейчас, ни даже если станет прежним — обычным вампиром.

Слово взяла Меланья. Она кратко пересказала всё, о чём мы говорили. Казалось, что она уловила моё внутреннее напряжение — и просто хотела закончить этот мучительный разговор. Она тоже стала частью этого проклятия, пусть и невольной.

— Решение за тобой, — сказала она, посмотрев прямо на Алехандро.

Повисла долгая, вязкая тишина. Я даже не смогла поднять взгляд — на душе было мерзко. Горько.

Мои вампиры молчали. Дариус стоял с каменным лицом. Люциус наблюдал с холодной сдержанностью. Андриан — настороженно, готовый вмешаться в любой момент. Я чувствовала: каждый из них по-своему уважал Алехандро. Его поступки нельзя назвать правильными, но чувства к Кириэль были настоящими. Это понимали все.

— Кира… что ты скажешь? — наконец выдохнул он.

— Ты можешь уйти. Остаться. Переродиться. Или просто… быть. Но это должен быть твой выбор. Не Кириэль. Не мой. Не Меланьи. Только твой, — ответила я искренне.

Он медленно вздохнул. В глубине его глазниц тлел алый огонь — уже тусклый, угасающий свет. В его взгляде не было ярости, не было боли. Только усталость. Глубокая, выжженная усталость существа, слишком долго идущего по дороге, которая давно закончилась.

— Всё, что я делал… было ради неё.

— Мы понимаем. Но Кириэль больше нет. Она умерла — три тысячи лет назад, — сказала я твердо. Давать надежду — значило бы обмануть его. Это было бы настоящей жестокостью.

Я не хотела быть «доброй» только на словах. Не хотела притворяться, что мне всех жаль, а после отвернуться. Я не могла пообещать ему невозможного. У нас не было будущего. Не было и не будет.

Кириэль мертва. Её не вернуть.

А я — не она. Я Кира Клыкова.

— Она мертва… но её душа в тебе, — сказал он, будто не слыша смысла моих слов. — Я понимаю. И… я не чувствую к тебе того же. Ты заслуживаешь быть собой, а не чьей-то тенью.

Он шагнул вперёд. Медленно, как будто тело сопротивлялось. Подошёл к Меланье.

— Помоги мне, — сказал он. — Я не хочу больше быть ни мёртвым, ни живым. Хочу… либо уйти, либо жить. По-настоящему.

Меланья кивнула, даже не задавая вопросов.

— Тогда тебе предстоит пройти обряд очищения. Я не знаю, какими будут последствия. Ничего не могу гарантировать. Всё зависит от воли Небес. Если ты готов ступить в пустоту — доверься воли небес, их благосклонности, — проговорила она решительно. — Ритуал будет болезненным. Ты сможешь выдержать?

— Я готов, — тихо сказал он.

Меланья оставила нас с вампирами перед домом, а сама с Алехандро скрылась за его стенами. Казалось, дом вдруг стал больше, словно растянулся, чтобы спрятать их от постороннего мира. Ритуал требовал уединения.

Мы сидели за столом, слушая редкое пение птиц. Никто не говорил. Слов не было. Да и желания — тоже.

— Что теперь? — нарушил молчание Люциус.

— Не знаю, — призналась я.

— Ты не хочешь выбрать путь разделения? — спросил Дариус.

Я покачала головой. Ни один из предложенных Меланьей вариантов меня не устраивал.

— Я не считаю, что мы должны страдать из-за чужих ошибок, — ответила я. — Путь разделения — это страдание. Прожить проклятие, словно ад, только ради того, чтобы спасти всех… Я не настолько добрая. И остальные варианты тоже не подходят.

— Меланья предложила что-то ещё? — уточнил Андриан.

— Я предложила практиковать магию Процветания, — призналась с неловкостью. Я знала, что это — эгоизм. Но иначе не могла.

Я не хотела втягивать своих вампиров в это проклятие. Прекрасно понимала: что бы я ни выбрала, страдание всё равно достанется им. Они не позволят мне нести это бремя одной. А я — не позволю им вмешиваться, потому что не вынесу, если с кем-то из них что-то случится. Мы оказались в ловушке, где нет правильного решения. Выбор без выбора.

Они не спорили. Каждый уже всё решил. Они выбрали меня. И не отступят.

— Завтра начнём. По-настоящему, — сказала я, глядя в темнеющий лес. — Я буду тренироваться каждый день, сколько хватит сил. А потом — помогу вампирам. Постепенно, может, мы и снимем это проклятие.

— Это будет тяжело. Не дави на себя слишком сильно, — спокойно сказал Дариус.

— Я справлюсь. У меня есть вы. Если не получится — вы поможете, — попыталась я улыбнуться, спрятав за словами тревожный ком в груди.

— Не притворяйся сильной с нами, — тихо выдохнул Андриан, сжав мою руку. — Мы хотим, чтобы ты доверяла нам всё. Даже боль.

— Я постараюсь, — прошептала, прикрыв глаза.

— Ты устала? — мягко спросил Люциус. — Давай отдохнём в магикаре.

— Люциус прав, — кивнул Дариус. — Ритуал может затянуться. Лучше сохранить силы для пути назад.

— Может… потренируем магию? — предложила я. Не хотелось ни спать, ни запираться в магикаре. Мне нужно было чем-то себя занять.

— Не думаю, что это хорошая идея, — покачал головой Андриан.