Чтение онлайн

Дурак ты, Григорий, столько лет не замечал ту, что тенью за тобой ходила и детей подняла неродных. Не то что Валька. Толку-то от неё? Ни тепла, ни пользы… Так только… Для удовольствия».

Григорий нахмурился. Ударил себя со всей силы в лоб кулаком.

Евдокия заволновалась:

– Ты чего, Гришенька?

Григорий промолчал, потёр лоб, а потом произнёс:

– Давай я тебе ноги помну, а то совсем отсохнут. Буду теперь я твоим доктором. Чего взять с этих неучей.

А знаешь что? Работает у нас китаец. Так я видел, как он острой палочкой тыкал по позвоночнику одному работнику, когда тот присел на стул, а встать не смог.

Завтра у него спрошу, куда тыкать надо. Работник, правда, матерился, а потом, когда встать смог, похвалил китайца. А ты ори сколько хочешь. Я уши заткну.

Евдокия от неожиданного предложения мужа залилась краской.

– Не надо, Гриша, ноги мять, – сказала она испуганно. – Видимо, судьба у меня такая.

– Я тебе дам, судьба! В 42 года помирать, что ли, собралась? – прикрикнул муж.

Но Евдокия помирать не собиралась.

Она просто испугалась китайского метода, но больше всего боялась именно прикосновений мужа.

Ноги-то ничего не чувствовали, но как совладать с собой, как вообще принять эту неожиданную заботу?

Евдокия боялась, что такой временный наплыв мужниной нежности сделает только хуже.

Сердце бешено колотилось. Хотелось, очень хотелось ощутить на себе его прикосновения, но боль прежнего безразличия была выше желания.

Евдокия привыкла любить в одиночку. Так уж повелось изначально. Она и не ждала от мужа ничего другого.

Сама пошла замуж на таких условиях, а тут неожиданно Григория подменили.

Даже не спросила, где он пропадал две ночи. Привыкла к тому, что любопытство ни к чему хорошему не приводит, вот и молчала.

И тут неожиданно Григорий скинул с неё одеяло, поднял юбку и начал мять ноги приговаривая:

– Я этим врачам докажу, что они ничего не умеют, не зря их раньше на кострах…

Григорий не успел договорить, в комнату вошла Зоя, ойкнула, закрыла лицо руками, выбежала. Дверь шумно захлопнулась. А Евдокия попыталась привстать, потянула юбку вниз.

– Лежи, – строго приказал Григорий и опять освободил ноги от юбки. – Будешь ты, Дунечка, бегать, как и прежде. Обещаю тебе.

Григорий продолжал интенсивно разминать ноги, слегка постукивал.

– В баню тебе надо, Дунечка, хлощевание сделать, растереть хорошо.

Евдокия совершенно не понимала, что происходит.

«Откуда столько слов? – думала она. – Гриша за всю жизнь столько всего мне не говорил».

Но лежала молча.

Григорий долго разминал онемевшие ступни, растирал ноги. А потом устало произнёс:

– Сейчас ужин принесу, проголодалась?

Жена кивнула. «Может быть, я умерла?» – подумала Евдокия, когда муж ушёл за едой.

Он разогрел суп, принёс в комнату.

Зоя лежала в кровати и слышала, как отец шуршит на кухне, но не встала.

Григорий поставил суп на стул, подложил подушку под спину Евдокии, помог подняться в положение полулёжа.

– Я покормлю тебя, Дунечка, – произнёс он.

«Точно умерла», – подумала Евдокия.

Григорий присел рядом и поднёс первую ложку ко рту жены. Она поначалу сжала губы. Хотела сказать, что сама справится.

– Ну чего ты, – заволновался муж, – говорила же, что есть хочешь.

И всё-таки произнесла:

– Гришенька, да я и сама могу, ты тоже покушай.

– Дунечка, ты же знаешь, я не отстану, открывай рот.

Жена сдалась. Пока Григорий кормил Евдокию, изучал её губы.

«Когда же мы целовались в последний раз?» – подумал он.

И не смог вспомнить, отметил только, что за полтора года жизни в Ростове точно не было никаких поцелуев.

Ему стало как-то не по себе. Неприятная жидкость подкатила к горлу, превратилась в комок.

Хотел откашляться, да посчитал, что не к месту. С трудом избавился от неприятного ощущения.

Всё больше удивлял самого себя. Как мог не замечать женщину, живущую рядом с ним и иногда спящую под его боком?

А сегодня словно прозрел. Евдокия не смотрела на него сейчас, отводила глаза. А он всё пытался поймать её взгляд. Стал бояться, что разлюбила его бесчувственного. А когда суп закончился, и их глаза наконец-то встретились, у Григория сердце в пятки ушло.

Как она смотрела на него! Не иначе как на Бога!

Григорий отставил тарелку, подвинулся ближе. Евдокия вжалась в подушку. Он ещё ближе. Услышал, как стучит её сердце, или его? Григорий уже ничего не соображал. Тонул в её глазах. Коснулся руками плеч, словно проверял, действительно ли перед ним жена, а не призрак.

Евдокия от прикосновений мужа вздрогнула. Испуганно смотрела на него. Не было у неё объяснений поведению Григория. Никогда она не видела такого взгляда, каким сейчас муж изучал её.

А он провёл нежно по выступающим ключицам. На мгновение сравнил их с мягкими формами Валентины. Отбросил эту мысль быстро. Провёл ещё раз и медленно опустил руки к груди.

Евдокия дёрнулась, убрала его руки. Ей стало ещё страшнее, словно она молоденькая девушка, впервые оставшаяся наедине с мужчиной.

Но Григорий вернул свои руки туда, откуда она их убрала.

– Дунечка, – прошептал он. – Какая ты у меня красивая! Прости меня, родная!

Евдокия тяжело вздохнула. А Григорий стал медленно покрывать поцелуями её лицо.

Зое не спалось. Сначала она раздумывала над тем, где всё-таки две ночи был отец. Он вообще стал странным после исчезновения Макара.

И даже сегодняшняя картина удивила её. Отец разминал ноги мачехе, а ведь только недавно та жаловалась, что он не подходит к ней, и ласки от него не дождёшься.

Всё это не давало Зое покоя, но и объяснять своё отсутствие перед дочерью отец всё равно не стал бы. Оставалось только смириться или при случае спросить у Евдокии. Как быстро пролетел день: то мачеху успокаивала, то ходила за продуктами, то готовила. А потом сидела тихо, боялась разбудить уснувших среди бела дня родителей.

Так и не успела к Янеку. Больше всего Зою мучил вопрос о том, уйдёт ли завтра отец на работу. Ведь если он останется дома, то встреча с Янеком опять отложится.

А так не хотелось расставаться надолго!