Чтение онлайн

— А как же я?

— А что ты? Иди домой, благодарить меня не надо.

Взгляд у девушки стал угрюмым.

Перестав ломаться, она искоса взглянула на меня и мрачно пробурчала:

— Ага, домой… Некуда мне идти, со стариками я поссорилась. Хотела у Ремня переночевать, а ты обломил.

От ее заявления я опешил. Продавец одно говорит, она — іпереночеватьі. Кому верить?

Видимо, верно истолковав выражение моей физиономии, девушка добавила, как бы оправдываясь:

— Ну, чего ты так пялишься? Подумал, что шлюха я, да? Ну и дурак. Это у меня способ такой ночлег искать, когда необходимо. Я уже много раз так делала и пока, тьфу-тьфу, все удачно с рук сходило. Я, как с предками поссорюсь, сюда иду. А тут Ремень или еще кто-нибудь, мало ли… Приглашают. Я иду, напою до бесчувствия и сплю спокойно. А ты что подумал?

Справившись со своей растерянностью, я нахмурился и подумал, что эта куколка много возомнила о своей неотразимости. Слишком смело языком чешет.

— Я ничего не подумал, какое мне до тебя дело? Да и тебе не пятнадцать, чтобы мои проповеди выслушивала.

Подойдя вплотную, девушка взяла меня за отвороты куртки и звонко расхохоталась.

— Э-э-э-э, начальник… Да ты чего смущаешься? Смотри, смотри, покраснел. Как мальчишка, ей Богу. У тебя же на лице все написано…

Глядя на меня в упор смеющимися глазами, она вкрадчиво добавила:

— А ты пригласи меня к себе, а?

Хмыкнув, я развел в стороны ее руки и в тон ей, насмешливо, продолжил фразу:

— Ну да. А ты меня до бесчувствия напоишь, чтобы спать спокойно, да?

Она снова заразительно рассмеялась.

— Вроде того… Ну, так как? Или ты жены боишься?

При ее последних словах я помрачнел. Девушка, уловив это, осеклась.

— Ой, извини. Я что-то не так сказала, да? Не сердись…

Похоже, на этот раз она не кокетничала, а раскаивалась искренне. Я подумал, что грешно было бы обижаться на ее, в общем-то безобидные, слова и даже заставил себя улыбнуться. А-а-а… Была не была.

— Ладно, поехали. Раз уж я тебя лишил ночлега, я же тебе и посодействую. Садись в машину.

Шутливо, явно подыгрывая мне, она с притворным покорством ответила:

— Договорились.

— Только учти, ужином не накормлю. У меня квартира третий день пустует, так что в холодильнике наверняка шаром покати. Но выпить, — я щелкнул пальцем по бутылке, — это пожалуйста.

И добавил с улыбкой:

— Чтобы быстрее уснуть и к тебе не приставать. Вот у нас с тобой и готов договор на паритетных началах.

Девушка сморщила носик и презрительно протянула:

— Фу-у-у, водка. Какая гадость. Я ее не пью. Может, шампанского возьмешь, для знакомства?

Пожав плечами, я вернулся к окошечку, протянул продавцу деньги и указал рукой на бутылку іСоветскогоі.

— Дай-ка пузырек. И пару шоколадок…

Уже садясь в машину, я заметил в окошечке ухмыляющуюся физиономию парня и мысленно чертыхнулся.

Брюнетка поудобнее устроилась на сиденье, закинув ногу на ногу, и, критически осмотрев салон моей видавшей виды ідевяткиі, разочаровано протянула:

— Да-а-а-а… Неважная у тебя тачанка. Крутому менту надо бы что-нибудь посолиднее иметь.

Покосившись на ее ножки, я невольно напрягся и, чтобы сбить напряжение, спросил немного невпопад:

— А ты почему решила, что я непременно крутой?

— Ну, во-первых, я от ребят слышала, что Ремня с дружками какой-то мент отделал, ты, как выясняется? А Ремень в этих дворах не последняя шестерка. А во-вторых…

Взяв сигарету из пачки, лежащей на панели, она закурила, выдохнула струйку дыма и продолжила:

— Во-вторых, я тебя и так узнала. Ты же Безуглов, ведь так? Старший лейтенант милиции и герой нашего города. Тебя в іНовостяхі показывали. Сначала по местному ТВ, а потом и по центральному. Ну там, на почтамте. Вот это было дело, народ еще долго сплетничать будет. Каких только слухов я не понаслушалась за последние дни… Что чуть ли не марсиане прилетали, чтобы заложников освободить. С чем я вас и поздравляю, господин гуманоид. А телевизионщики здорово тебя расписали, ты теперь и вправду герой.

Я хмуро слушал ее воркотню и снова возвращался мыслями к тому вечеру. Герой… Для кого герой, а для кого…

— Ну, раз мое инкогнито раскрыто, может, теперь и ты представишься?

Девушка коротко обронила, глядя в окно:

— Тина.

Я не понял и переспросил:

— Чего, — тина?

Повернув ко мне голову, она возмущенно воскликнула:

— Господи! Да не ітинаі, а — Тина. Имя такое. Ну, знаешь: Тина Тернер, еще там кто-то…

— А-а-а… Понятно.

Она неожиданно рассердилась:

— Да ничего тебе не понятно! Это все старики мои, даже имя человеческое не могли подобрать. Всю жизнь с ними мучаюсь. Нет, вообще-то они у меня хорошие, покладистые. Но ретрограды. И моралисты — жуть.

— Это что же они тебя так… по-болотному нарекли?

Девушка снова вспыхнула.

— Ничего ты не понимаешь! И ничего не по-болотному. И не они это вовсе, а я сама придумала. Вообще-то меня Валентиной зовут, но что это за имя, — Валентина? Анахронизм какой-то. Вот я и сократила до Тины. И современно, и более элегантно…

Услышав ее имя, я невольно вздрогнул, и машина рыскнула в сторону, едва не вылетев на тротуар и не врезавшись в фонарный столб. Резко дав по тормозам, я выключил двигатель и закурил. Валя подозрительно покосилась на меня.

— Ты чего? Водить что ли не умеешь?

Бросив зажигалку на панель, я глухо ответил:

— Умею. Это я так… тормоза проверяю.

В несколько затяжек спалив сигарету, я снова завел двигатель и рванул с места, сразу выжав до восьмидесяти. Закладывая дикие виражи, я сердито покосился на тезку. А вот так не хочешь? А так? Это я-то не умею водить? Машина, визжа покрышками, выделывала по дороге ажурные пируэты, а я, словно в отместку за весь этот вшивый день, выжал до ста километров и летел по пустынным улицам, как метеор, испытывая какое-то злобное наслаждение от своей безнаказанности. А вот пусть попробуют остановить. Плевать я на все хотел…

К счастью, ни пешеходов, ни патрульных машин мне не встретилось. Улицы были пусты и тихи, и никто, кроме этой роскошной брюнетки, не был свидетелем моего сумасбродства.

До дома я долетал в считанные минуты и, резко и эффектно припарковав машину у подъезда, самодовольно спросил:

— Так тебя устраивает?

Молчаливо наблюдавшая за моими івыкрутасамиі, Валя искоса посмотрела на меня и с каким-то удивлением, негромко сказала, открывая дверцу:

— Странный ты какой-то, Безуглов.