Чтение онлайн

Я не заметил, как оказался здесь. Видит Бог, я не хотел этого и приехал сюда машинально. А может быть, эта мысль — попасть сюда, слишком прочно сидела в моем подсознании, и я не очень удивился, когда заметил знакомый ікомокі и бледно-серую глыбу дома Игорька в двух кварталах впереди. Видимо, так оно и должно было случиться, и избежать разговора с Игорем мне не удастся. Это было ключом к двери, открывающей путь в другую жизнь, и мне было необходимо открыть эту дверь, если, конечно, я не хотел навсегда остаться в том тупике, в котором находился сейчас. Правда, я не знаю, что ждет меня за этой дверью, но сейчас это уже не имеет решающего значения. Из тупика хорош любой выход, куда бы он ни вел. Вот только… Сначала я должен сделать одно дело, чтобы иметь хотя бы право приблизиться к этой двери…

Остановившись напротив ікомкаі, я подошел к окошку и наклонился, заглядывая внутрь. Продавец широко улыбнулся, заметив меня, и восхищенно выдохнул:

— Мать моя женщина!.. Полный комплект! Капитан, это необходимо обмыть.

Тоном, не допускающим возражений, я прервал его восторженные излияния:

— Заткнись и слушай.

Парень разом затих, видимо, уловив, что к шуткам я сейчас не склонен.

— Ты знаешь, где живет Валя?

— Какая Валя?

— Не придуривайся. Та, с которой я вчера отсюда уезжал.

— Так ее… А, ну да, конечно… Тина-Валентина… Нет, не знаю.

— Не ври мне, парень, я этого не люблю.

— Клянусь, командир! Не провожал я ее до дома.

Несколько секунд поразмыслив, я снова спросил:

— Часто она здесь появляется?

— Да не так, чтобы очень… А в чем дело-то?

Тяжело навалившись на барьер, я жестко сказал, пресекая на корню любые возможные пошлости:

— Слушай меня внимательно, парень. Я не знаю, когда я ее увижу, и увижу ли вообще, поэтому ты передай ей, когда она здесь появится, что я… что я люблю ее. Ты понял? Так и передай.

Он молча кивнул, глядя на меня круглыми глазами и не рискуя пошутить по поводу моих слов.

— Вот так, передай ей это, понял?

Снова испуганный кивок. Ну, вот и все. А теперь я хочу видеть Игоря. Это последнее, что мне осталось сделать… сегодня.

Доехав до автомата, я позвонил и попросил к телефону Игоря. Наталья Семеновна, ответив, что он с Машей ушел гулять, пригласила зайти. Я отказался, стараясь быть вежливым. Вот уж это дудки. Мы с ним поговорим с глазу на глаз…

Не меньше часа я прождал в машине, у подъезда, время от времени прикладываясь к бутылке, пока наконец заметил их. Они вышли из-за дальнего угла дома, и я вдоволь налюбовался ими, прежде чем они приблизились на достаточное расстояние, чтобы я смог окликнуть Игоря. Они неплохо дополняли друг друга и отлично смотрелись, держась за руки, и, глядя на них, я почувствовал жгучее сожаление оттого, что сам я лишен даже такой малости, как держать за руку близкую женщину. Это было тем более обидно, что сам же я и был в этом виновен.

Посигналив, я открыл дверцу. Игорь нерешительно остановился, словно раздумывая, стоит ли подходить, потом все же приблизился и, наклонившись, заглянул в салон. Не вдаваясь в подробности, я коротко предложил:

— Поговорим?

Нахмурившись, он внимательно посмотрел на меня, потом на бутылку, стоящую на панели, и снова на меня.

— Ты пьян, Валентин.

— Это не имеет значения.

— Имеет.

— Я сказал, не имеет!

Выждав, когда я немного спущу пар, Игорь спросил:

— Ты хочешь говорить в таком тоне? Ты пьян и взвинчен, и тебе лучше уехать домой. Оставь ключи, я закрою машину. А для тебя вызову такси.

Мысленно обругав себя кретином, я глухо сказал:

— Извини, я не хочу ссориться. Но давай поговорим.

— Ты думаешь, что в этом есть смысл?

— Для меня — да.

Не знаю, о чем он подумал, но только сказал негромко: іХорошоі, выпрямился, махнул Маше рукой в сторону подъезда и, сев в салон, захлопнул дверь.

Маша нерешительно потопталась какое-то время на месте, потом, тоже махнув рукой (Игорю? Или нам обоим?), шагнула к двери и скрылась в подъезде.

С минуту мы сидели с Игорьком в напряженной тишине, не решаясь, а скорее всего, просто не зная, о чем говорить. Все было и без того ясно, как божий день, и моя настойчивость, конечно же, выглядела глупо. Но мне этот разговор был просто необходим, хотя я и сам не представлял четко, для чего. Просто я был должен поговорить с Игорем, и это все, что я знал сейчас.

Наконец Игорь не выдержал гнетущей тишины и спросил, повернувшись вполоборота в мою сторону:

— Итак?..

СТЕПАНОВ

Повернувшись в Валькину сторону, я сказал: іИтак?..і, и подумал, что затея эта не из лучших. Что мы могли сейчас сказать друг другу? Похоже, что мы перестали понимать не только один другого, но даже и самих себя. Все было настолько запутанно и сложно, что этот узел отношений, наших с ним отношений, можно было только разрубить, а это всегда болезненно. Умом я понимал, что человек, сидящий рядом со мной, — Валька Безуглов, мой бывший одноклассник и старый друг, но я никак не мог преодолеть невидимую стену отчуждения, возникшую между нами в тот вечер… или, может быть, еще раньше.

Валька взял бутылку, поднес ко рту и, спохватившись, предложил:

— Выпьешь?

Я коротко ответил:

— Нет.

— А я вмажу.

Пока он, морщась, глотал из горлышка водку, я подумал, что примерно та же сцена была и в тот вечер, когда мы встретились. Но как давно все это было…

Оторвавшись от бутылки, Валька поставил ее на прежнее место, закурил и, криво усмехнувшись, сказал, безо всякой, впрочем, радости:

— А я ікапитанаі получил, Игорек. И орденом наградили.

— Поздравляю, — сухо отозвался я, — за Танаева с Шариным?

— Да что Танаев, что?! — взорвался Валька. — Что ты мне им все время тычешь? Он бандит, понимаешь. Он по заслугам получил. И если бы я этого не сделал, то сделал бы любой другой на моем месте.

— Тем не менее, это сделал ты, что, как я понимаю, и является предметом нашей беседы.

— А я повторяю, что он получил заслуженно.

— А я повторяю, что это было не тебе решать.

— А кому?!!

Озлобляясь, я тоже рявкнул:

— Суду! И не смей на меня орать, я не твой подследственный!

Скрипнув зубами, Валька замолчал, и в салоне снова воцарилась гнетущая тишина. Вот так-то лучше, а то слишком он привык брать нахрапом и ломать любое сопротивление. Пусть-ка он попробует оперировать разумными доводами, а не своей звериной силой, не знающей, что такое милосердие.

Я тоже закурил, взяв сигарету из Валькиной пачки, лежащей на панели рядом с бутылкой, и дым наших сигарет смешался в одно плотное облачко, повисшее над головами, принимая причудливую форму, очень похожую на знак вопроса.