Чтение онлайн

Я снова нехорошо ухмыльнулся и не отказал себе в удовольствии поддеть ее:

— Ведь я же тебе говорил, Наташа, замуж надо было за работягу выходить, а не за жулика…

Сафарова пронзительно взвизгнула и с силой запустила в меня подушкой. Я увернулся. Она снова закрыла лицо руками и зарыдала в голос. Признаться, мне нисколько не было жаль ее. Да и не до нее мне было в эту минуту. Похоже, теперь я знал, где искать пресловутый чемодан, едва не стоивший жизни мне и все той же Наташе. Раз Бугаев приехал к ней с пустыми руками, а так оно и было, и звонил он ей с вокзала, то значит…

Выйдя в зал, где все еще сидели на диване Плотников с Манковым, я подмигнул им.

— Собирайтесь, соколы. На железнодорожный вокзал поедем.

Поднимаясь, Манков спросил:

— Зачем?

— Проверим в камере хранения секцию под номером семь. Я имею подозрение, что именно в ней мы обнаружим чемодан с ідурьюі, пудика так на полтора. Хотя… Черт, совсем забыл. Поезжайте без меня, мне еще одно дело надо сделать.

Уже в прихожей я услышал голос Плотникова:

— Куда ты? Какое еще дело?

И вслед за ним голос Манкова:

— Совсем ошалел парень…

Преодолев выбитую дверь, я выскользнул на площадку и заметил щель в приоткрытой соседней двери, с выглядывающим из нее любопытным старушечьим носом. Старуха хитро сверкнула на меня глазенками и довольно хихикнула. Я заговорщицки подмигнул ей в ответ и сказал негромко:

— Спасибо, старая.

И услышал в ответ:

— Чего там… На то мы и люди, помогать друг другу должны…

Перепрыгивая через три ступеньки, я спустился на первый этаж, вышел на улицу, торопливо дошел до машины, сел в салон и тронул с места.

За событиями последнего часа (неужели прошел всего лишь час?) я совсем забыл о Дронове. Сейчас я поеду к нему. Теперь я могу с чистой совестью посмотреть парню в глаза и сказать, что не зря он получил пулю в живот, не напрасной была его жертва.

Подъехав к больнице, я оставил машину у поликлиники, игнорируя табличку с предупреждением, что стоянка разрешена только машинам іскорой помощиі, и дальше пошел пешком, поскольку к стационару с этой стороны вела только пешеходная дорожка.

Поднявшись по широким ступеням, я вошел в приемный покой, отыскал в списках Дронова, запомнил номер палаты и поднялся на четвертый этаж. Выходя из лифта, я почти уткнулся в стол с сидящей за ним дежурной медсестрой. От крохотной полутемной площадки в обе стороны разбегались узкие рукава коридора с рядами одинаковых дверей. Галантно козырнув, я поинтересовался, где находится двести четырнадцатая палата. Хорошенькая сестричка смерила меня оценивающим взглядом и проворковала:

— Двести четырнадцатая направо, в конце коридора. Только туда нельзя. Ведь вы к Дронову?

— Да, к нему.

— К нему нельзя, товарищ капитан, он…

Бросив через плечо: іМне можноі, - и не слушая ее больше, я пошел в конец коридора. Не ожидавшая от меня такой прыти медсестра выскочила из-за стола и засеменила рядом, хватая меня за рукав, испуганно бормоча и теряя свои симпатии ко мне:

— Нельзя к нему, товарищ капитан. Вы же даже без халата. Да остановитесь вы! Мне же из-за вас от главврача попадет!!!

Небрежно похлопывая ее по руке и снисходительно улыбаясь, я продолжал идти, не обращая внимания на ее причитания.

— Что еще за шум?

Остановившись, я обернулся. Немолодой уже мужчина в белоснежном халате стоял у меня за спиной, придерживая рукой дверь палаты, из которой вышел, и сердито хмурил брови, ожидая ответа. Сестричка растерянно молчала. Я тоже не спешил вдаваться в объяснения. Мужчина властно и жестко переспросил:

— В чем дело, Баранова?

Медсестра сбивчиво залепетала под его тяжелым взглядом:

— Вот, хочет к Дронову пройти… Ну, к тому, который… Я сказала, что нельзя, а он…

Под сердитым взглядом врача она осеклась и отступила в сторону. Мужчина сделал нетерпеливый жест рукой и все так же властно приказал:

— Занимайтесь своими обязанностями.

Медсестра поспешно ушла. Похоже, что демократией главврач свой персонал не баловал. Он подошел ко мне вплотную и хмуро осмотрел меня с ног до головы.

— К Дронову? Родственник? Сослуживец?

— Сослуживец.

— Ладно. Тебе можно сказать. Плох, капитан, ваш Дронов. Очень плох.

Взяв за локоть, он отвел меня в сторону и грустно сказал:

— Мы сделали все, что могли, но… Много внутренних повреждений, задета перитональная полость. К тому же возникла послеоперационная инфекция, и боюсь… боюсь, что он не протянет до следующего утра. Можешь пойти к нему, но не больше чем на пять минут. Славный парень, и такое ему, бедняге… Все время какого-то Бугаева поминает в бреду. Не тебя?

Стиснув зубы, я покачал головой.

— Нет, не меня.

— Кого же?

Тяжело посмотрев на врача, я хрипло выдавил:

— Был один такой… Это его пулю вы у Дронова извлекли.

Врач нетерпеливо махнул рукой и сказал категорично:

— Стрелять таких надо на месте.

— Уже.

— Так быстро? Вот это вы молодцы, это правильно. Лично я одобряю. Мой профессиональный долг спасать людей от смерти, но таких, как Бугаев этот, я считаю, надо кончать на месте. Только раньше надо было, может, и жил бы ваш Дронов лет до ста… Да. Ну, ты иди к нему. Да, подожди-ка! Уж не ты ли Безуглов? Лицо мне твое знакомо. Точно! Как это я тебя сразу не признал? Смотри-ка, капитан уже, и с орденом… За заложников? Это правильно… Ну, ты иди, иди. Только ненадолго.

Окна в палате были плотно зашторены, и воздух был спертым и тяжелым. Дронов лежал на кровати, опутанный трубочками капельниц, с закрытыми глазами, осунувшийся настолько, что я с трудом признал в этом полускелете еще недавно румяного и плотного парня. Сев на стул рядом с кроватью, я осторожно взял Дронова за руку и негромко окликнул:

— Володя…

Открыв глаза, он слабо улыбнулся и прошептал:

— А-а-а… Товарищ старший лейтенант.

Заметив четвертую звездочку на погонах, поправился:

— Простите, — капитан. Мне Андрюха рассказывал про почтамт, я знаю. Жаль, что меня там не было. Но ничего, я скоро выздоровлю и снова к работе приступлю. Правда?

Пряча глаза, я глухо ответил:

— Правда, Володя. Ты выздоравливай, мы с тобой еще таких дел наворочаем…

— А как Бугаев? Раскололся?

Я с трудом выдавил из себя:

— Да… Сегодня. Он свое… получит. Ты не переживай.

— Я не переживаю. Лишь бы не напрасно… все.

— Нет, Володя, не напрасно. А ты герой. Доронин так и сказал про тебя: герой Дронов.