Чтение онлайн

Вскоре Руслану открылась тайна пятилетнего молчания Булата. События личной жизни и развал большого государства убедили его: слова пусты, слова лживы, они ничего не значат, и за ними ничего не стоит.

Если бы слова не были ложью, не было бы столько языков. Потому что каждая вещь, каждое явление должны называться только одним, ИСТИННЫМ словом. Все бы разговаривали на одном, истинном языке, и не было бы между людьми обмана и непонимания, потому что истинный язык передает смысл без искажений. Появление множества языков было странным, непонятным делом. Ведь все народы на Земле — дети одной африканской мамки. Разлад и обособление — вот начало нового народа. В мире столько наций и языков, сколько людей. Любая пара, отделившись, может дать начало новой нации и новому языку. Даже если люди договорятся и будут общаться на одном из мировых языков, все равно в мире будет столько языков, сколько людей, потому что одно слово, если оно не истинно, каждый понимает по-своему.

Вначале Руслан не понимал, что имел в виду Булат, протерший взглядом до дыр потолок, под единым языком. Эсперанто? Досада в утомленных пятилетним размышлением глазах была ему ответом. Это не единый, это еще один лживый, может быть, самый лживый из всех языков, потому что придуманный. Но ведь есть же такие компьютерные программы, что мгновенно переводят тексты с одного языка на другой? Когда одну ложь переводят на другую ложь, в словах все меньше и меньше истины. Никакого единого языка в компьютере нет.

Истинный язык, о котором пять лет размышлял Булат, не надо было придумывать. Он есть, он существует с самого зарождения жизни. Это язык единого Бога. Но ни один человек не знает его. Никто даже не подозревает о нем. В начале было Слово. Истинное слово. И истинность его была такова, что стоило его произнести и появлялось то, что оно обозначало. Когда люди заговорят на едином, истинном языке, они не смогут врать, предавать и воевать друг с другом. Они станут как Боги.

Негаснущие сумасшедшие искры несгибаемой веры в глазах Булата ужаснули Руслана. Пять лет онемевший пророк сверлил глазами потолок в поисках единого, изначального языка. Достаточно было найти лишь одно нелживое слово, равное истинному смыслу какого-то одного предмета, и мир, озарившись, в то же мгновение преобразился бы. Днями рассматривал он собственную ладонь, испещренную загадочной клинописью морщин, и перебирал в уме сочетания звуков, надеясь случайно открыть, как звучит «рука» на истинном языке. Пять лет он думал о всеобщем, первородном языке, понятном любому живому существу. На нем можно говорить со зверями, птицами, инопланетянами, с самим Богом. На этом языке разговаривали первородители. Но люди одной семьи, раздробившись на племена и погрязнув во лжи и пороках, забыли его. Они даже забыли о том, что истинный язык когда-то существовал. Но он вспомнит его.

Булат лежал на спине и пристально всматривался в собственную ладонь, пытаясь постичь божественный смысл материального мира. Каждый шорох в доме, каждый звук, доносящийся с улицы, воспринимался его воспаленным, гудевшим от чудовищного напряжения мозгом как катастрофа. Ложь была во всем. Настоящий, истинный мир был окутан ложным туманом слов. Тома лжи стояли на книжных полках. Ветер носил прах лживых слов.

Иногда во сне он говорил на истинном языке. И мир являлся ему таким, каким был на самом деле. Он просыпался, переполненный непереносимым счастьем, и все забывал. Отчаянно пытался вспомнить последнее, ускользающее в черный провал памяти слово на языке Бога, но не мог.

Однажды женщина, наблюдавшая за ним с потолка, устав от изнурительной игры в «кто кого переглядит», перестала улыбаться, часто заморгала и, потупив взгляд, спросила: «Ты тот, кто хочет говорить на языке Бога? Но почему ты думаешь, что Бог говорит с помощью звуков, которые научился извлекать из своей гортани человек? На свете есть многое другое, кроме человеческого косноязычия, в чем можно выразить истинные слова». Мысль эта опустошила и ужаснула его. Если она права, ему никогда не найти истинного языка, никогда никому не спасти мир от лжи. Проснувшись, он долго смотрел на женское лицо, в котором за печальной насмешкой скрывались сострадание и скорбь мира. Она тоже знала о существовании забытого языка, но она знала больше: Бог не хотел, чтобы люди говорили на его языке. Истинный язык откроет человеку все тайны: и смысл жизни, и смысл смерти, и путь бессмертия. Каждый будет жить по правде. Каждый станет Богом. Но зачем Земле шесть миллиардов Богов?

Ему никогда не вспомнить истинный язык. А если так, зачем жить?

Вошел отец и сказал:

— Дышать нечем. Давай откроем форточку.

Булат любил тишину и не терпел уличных шумов. Но в открывшуюся дыру вместе с ветром влетели в комнату далекие, едва слышные звуки фортепиано. Они были так нежны, так чисты, что Булат заплакал. Он понял, почему так волнует его эта музыка. Она приближалась к языку Бога.

Он поднялся и, шаркая, придерживая руками брюки, вышел за калитку. Впервые за пять лет. Как охотничий пес по струе запаха, шел он на тихие звуки единого, понятного всем языка мимо редких прохожих. Они вздрагивали, увидев его, и долго смотрели вслед. Но он ничего и никого не видел, весь обратившись в слух.

Когда музыка смолкла, Булат остановился и огляделся. Со всех сторон его окружали развалины многоэтажных домов. В пустых проемах черных, как тоска, окон гудел ветер. Сквозь холмы обрушившегося кирпича и бетона прорастали искалеченные деревья. Дома без смысла, деревья без смысла. В проемах домов спешили куда-то унылые люди, обреченные на вечную ложь. Пустой мир, в котором нет души и нет истины. Его тело было изнурено долгим путешествием, а душа опустошена. Он опустился на пень, оставшийся от спиленной березы, и в миг, когда глаза застлали слезы отчаянья, УВИДЕЛ истинное слово. Оно было похоже на призрачную оболочку души, готовой наполниться весомой материальностью. Стоило произнести это слово — и мертвый город оживет, зазвучит человеческой радостью и печалью, плачем и смехом, лаем и звоном. Он и секунды не сомневался, что именно так все и произойдет…

Пророк повесился на собачьей цепи в дощатом туалете, сколоченном из горбыля, так и не поведав миру о своем откровении, поскольку понял, что истинный язык ему не откроется, а говорить на мертвом языке мертвого города он не хотел.

За оградой из труб и колес поливальных агрегатов стоит в безмолвии восточный город из «Тысячи и одной ночи». Впервые увидевшие его рядом с трущобами Степноморска, убогими деревеньками и аулами недоумевают: отчего людям, прожившим нелегкую жизнь в скудном достатке и некрасивых домах, после их смерти, продав последнюю лошадь, родственники строят великолепные дворцы? Вопрошающие не верят в вечную жизнь и думают, что было бы правильнее использовать деньги, потраченные на посмертные мавзолеи, для строительства гаражей и особняков. Может быть, может быть… Но как расстаться смертному человеку с последней надеждой на вечную жизнь? Неужели он родился и жил ради этой трещины в плотине, этой дыры на месте Медвежьей сопки, развалин мертвого города?

Среди мавзолеев вечного города затерялась скромная могила человека, о тихой жизни и великом лежании которого мало кто слышал. Лишь два-три человека знают о его поисках истинного языка, но не могут решить: был ли он сумасшедшим или гениальным провидцем. Мало кто верит в вечную жизнь, но кто о ней не мечтает. Там, в раю, наверное, все души говорят на едином языке, сотворившем мир. Неужели и там что-то их разъединяет?

Смерть недоверчивого человека, открывшего ему свою сокровенную тайну, ввергла Руслана в тяжелую тоску. Он снова смотрел на мир глазами бездомной собаки. Мир был сер и пах серой крысой. Жизнь казалась организованным бредом, где люди без устали занимались производством дорожной пыли. Все, что оставляет после себя человек, рано или поздно превращается в пыль. Каким бы бесконечно большим ни казался человеку мир, всегда найдется точка обзора, откуда его просто не существует. Мы живем в нуле. Сама вечность прячется в нуле. Никто больше не строит ковчег, потому что плыть некуда.

Это была мрачная философия мертвого города, особенно безысходная оттого, что Руслан не мог поделиться этими мыслями с Козловым. Просто потому, что перестал разговаривать с ним.

К счастью, время от времени природа сходила с ума, начинался буран. В метельные дни Руслан без цели бродил по мертвому городу. Снежный ветер перемешивал привычную скуку, превращая развалины домов, обрубки деревьев и остатки оград в расплывчатые видения. Редкие прохожие, снежные люди, внезапно возникали из белого и навсегда пропадали в белом. В один из метельных вечеров сумасшедший ветер загнал Руслана в «Графские развалины», и Енко возобновил разговор, начавшийся в накуренной избе лесной деревушки.

А почему бы и не съездить? Посмотреть на маму, отчима, старого кота Фильку.

«А если я ЭТОГО не найду?» — «А ты постарайся». — «Постарайся… Не китайские тряпки на барахолке купить». — «Ну, в крайнем случае тряпки и привезешь».

Вот и хорошо, привезу ему две сумки барахла. Но сопутственно этим размышлениям и, как ему казалось, безотносительно к предстоящей поездке Руслан думал: хорошо бы заработать денег. Сразу и много, чтобы построить дом отцу, чтобы хватило на учебу. В развалинах мертвого города жил Соблазн, лохматое существо, тоскливо воющее по ночам. Его гнусавый вкрадчивый голос искусителя вплетался в завораживающий скулеж вьюги, в треск горящих в печи поленьев, проникал в сны. Что ты делаешь в этой дыре среди стариков, у которых ничего впереди, кроме кладбища, не осталось? Эта маленькая планета не принадлежит никому. Но кто-то живет в мертвом городе, где мороз по ночам разрывает стволы деревьев, а кто-то летит в Париж, чтобы заказать костюм на один вечер. Никто не вытащит тебя из этого захолустья. Так устроена эта проклятая жизнь. Пойди и возьми то, что тебе нужно. Ты не лучше и не хуже других. Просто надо иметь смелость отнять у других то, что не принадлежит никому. Посмотри на собак, разрывающих тушу, и ты поймешь, по каким законам устроено человеческое общество. Разница лишь в том, что претензии голодного пса ограничены объемом его желудка.