Зверь и Я
Шрифт:
— А что обозначает имя Тодор? — я решила не играть в партизана, полагаясь на умение Ивет хранить женские секреты вдали от мужских ушей.
— Подаренный Богами, — улыбнулась одними глазами старушка, а я наоборот нахмурилась. То же мне, подарочек.
— Это все что тебя интересует? — поддела меня чуткая волчица, заставляя покраснеть до самых кончиков волос. Насладившись произведенным эффектом и красной, как рак, мной, она продолжила: — Узэджи обошла всех своих соперниц, и главным ее преимуществом было то, что ее недооценили. Физическая сила, выносливость, храбрость — набор скорее мужских требований к альфе. А женщине это к чему? Мудрость, хитрость, терпение и пытливый ум — вот, что делает нас сильными. Она обвела всех вокруг пальцев, даже твою старую компаньонку.
— Ты тоже участвовала в том отборе? — мои глаза широко распахнулись от удивления, а я сама превратилась в слух, стараясь не пропустить ни слова.
— Да уж, набиралась опыта, — усмехнулась Ивет. — Как и все остальные участницы, я была полна амбиций и уверенности в своем превосходстве. Ни то, ни другое не помешало мне остаться позади нее.
Ивет замолчала, и я не стала тревожить ее расспросами о прошлом, судя по ее лицу не самому приятному. Я посмотрела на хрупкую фигуру Узэджи еще раз, чувствуя, как во мне начинает теплиться надежда. Может и я смогу победить?
А ну-ка стоп, Виктория Львовна! Какие еще победы? Стоило только обнаженный торс увидеть и на подвиги потянуло? Мне надо домой, нам надо домой, зачем, правда, уже не знаю…
— Нам надо поторопиться на ужин. Ступай, я догоню, — сказала Ивет. Я послушно кивнула и вышла, понимая, что женщина хочет остаться наедине со своими воспоминаниями.
***
Ивет стояла напротив портрета в тяжелой раме еще несколько минут в полной тишине. В памяти было свежо воспоминание о том дне, когда альфа Дамьян выбран Узэджи, а не ее. Ей же они навязали Димитара, его младшего брата, как будто утешительный приз. Ивет была зла, рвала и метала, отыгрывалась на новоиспеченном женихе за свои промахи. Ей хотелось придушить Узэджи, и однажды это почти получилось. Беззащитная молодая волчица была как тряпичная кукла в ее руках, но даже держа ее за горло, Ивет не чувствовала облегчение.
«Не плачь, Ивет, ты меня еще благодарить будешь», слова несломленной Узэджи преследуют ее всю жизнь.
Она вышла за простого тундрового волка, а Узэджи — за вожака всех стай. Ивет вырастила своих детей, внуков, дождалась правнуков, а Узэджи погибла спустя десять лет, пытаясь защитить свою семью.
— Спасибо, — тихо прошептала пожилая женщина, не решаясь поднять взгляд на бесстрашную, сильную и такую хрупкую волчицу.
Глава 8 — Неожиданная помощь и старый долг
Первые лучи солнца коснулись полигона, где уже собрались желающие посмотреть на очередное испытание невест. Девушки тоже были все в сборе. Я то и дело поглядывала на деревянные трибуны и ложу над ними, где сейчас находились Тодор, Захари и Маша, которых он взял с собой. Машуля одной рукой прижимала к себе тигрулю, а второй махала мне и слала воздушные поцелуи. На душе разлилось тепло, ни у кого из моих соперниц нет такого преданного болельщика.
Перед нами, насколько позволял взгляд, виднелась огромная полоса препятствий. Чего здесь только не было: и несколько рвов, и болото, и отвесная стена, разрушенные мосты и лестницы. Кто нужен в конце концов этому королю: жена или идеальный солдат?
Время неумолимо бежало вперед, осталась лишь пара минут до начала нового этапа отбора. Нас согнали сюда, едва забрезжил рассвет, видимо волчицы предпочитают бегать на пустой желудок, а вот лично я бы не отказалась от чашечки кофе сначала, а лучше двух. Вот только моего мнения никто не спросил.
Зазвучал первый сигнал гонга, по которому участницы отбора должны были занять свои места. Первой это сделала Марсела, которая уже и так разминалась на старте. За ней подтянулись Истэка и Апони, последняя, не изменяя своей традиции, снова была босой. Малика, махнув рукой кому-то на трибунах, умчалась на линию старта. Судя по ее улыбке, махала она совсем не папе. Несмотря ни на что, я была очень рада за девочку.
От трибун под звук легких подбадривающих аплодисментов отделились три женские фигуры. Агния, Бану и Сания были единственными девушками, которые предпочли платья брючным амазонкам на этом испытании. Видимо, эта троица целиком и полностью полагалась на свою волчью сущность. Каждая из них сочла обязательным смерить меня презрительным взглядом, проходя мимо. Но сейчас я относилась к таким безмолвным выпадам уже гораздо спокойнее, во многом благодаря Ивет.
Старушка стояла рядом, в ее руках была трость из темного дерева, на которую она опиралась. Ивет стояла с таким непроницаемым лицом, будто бы вышла на прогулку в парке, а не на забег с препятствиями длиной в несколько километров.
Задев меня плечом, мимо прошла Рика, не посчитав нужным обернуться и извиниться. На ней, единственной, были не брюки, а нечто похожее на шаровары из легкой летящей ткани, длинные черные волосы были собраны на затылке большой нефритовой заколкой. Я рассматривала Рику и не могла понять, что именно не дает мне покоя, позабыв и о толчке, и об оскорблениях от остальных волчиц.
— Ивет, а Рика и Узэджи они случайно не…
— Внучка и бабушка, — оборвала меня моя собеседница и с видом женщины, которая уже всех победила, отправилась на свое место на старте.
Мне не оставалось ничего другого, как последовать за ней, наблюдая как мои соперницы готовятся к испытанию. Над огромной полосой препятствий раздался второй звон гонга, заглушив разом все разговоры. Хотелось бы и мне сейчас сидеть на трибунах, наблюдать за понравившейся кандидаткой и болеть за нее. Помахав еще раз своей дочурке и заметив пристальный взгляд Тодора, я отвернулась от трибун, стараясь сосредоточиться на предстоящей нам гонке. Лишь бы некоторые, особо рьяные соперницы, не устроили из нее гонку на выживание. Хотя я уверена, что Тодор этого не допустит.
На первые несколько сотен метров перед нами пустырь, и если я лишена выбора тактики, то у моих соперниц таковой был.
Последний удар гонга сопровождается воем с трибун. Одновременно с гонгом вперед вырвалась рыжая динго, она сорвалась с места как маленькая фурия. На почтительном расстоянии от нее бежали еще четыре волчицы, которым потребовалось больше времени на обращение. Апони, Рика и Марсела тоже начали бежать, но остались по-прежнему в человеческом обличье, стараясь сохранить силы.
— Ну что, моя милочка, выигрывать будем или стоять на месте? — пригрозила мне Ивет, поигрывая тростью в руке и пытаясь разглядеть сквозь клубы поднявшейся пыли вырвавшихся вперед участниц.
Я не смогла сдержать улыбку от нахлынувших воспоминаний из детства. Ивет с тростью слишком сильно походила на соседскую бабушку Таню с клюкой, которой та гоняла меня в детстве со своего сада стоило только начать цвести абрикосам. И сейчас, как и много лет назад, при виде ее я сорвалась на бег, чувствуя, как за моей спиной бежит уже не Ивет, а большая тундровая волчица.