Чтение онлайн

"И пусть весь мир подождёт". Или - пойдёт нафиг.

Я ещё как-то пытался... включить мозги... или что там у меня оставалось. Но она снова ухватила меня руками за шею, закинула ногу на поясницу и вцепилась мне в губы.

Понятно, что транспортировать женщину при таком хвате...
– только при её активном участии! У меня в голове ещё никакие шестерёнки с пятерёнками не зацеплялись, но когда и вторая её нога оказалась у меня на поясе, а сама она чуть отклонилось в указанном направлении...

"Дорога - направление по которому русские собираются проехать". Направление мне указали - сщас дорогу сделаю.

Закон, сами знаете какого английского Исаака - суров и повсеместен. Прикрывая, с трудом выдернутой из плотных объятий её бёдер рукой - её затылок, я, направляемый и подгоняемый более всего тем самым Исааком и центром тяжести нашей общей с ней системы, устремился к двери сараюшки. Которую и выбил с налёта своей тыковкой. Больше - нечем, всё остальное - занято.

Дверка хлопнула, мотнулась туда-сюда за моей спиной, но это уже было не интересно: имея центр тяжести, висящим у меня на животе... да ещё непрерывно выгибающийся... и впивающийся в губы и... и в куда попало... а на пальцах у неё - типа, когти... синяки, блин... спина - в полоску, морда - в крапинку... ну и фиг с ним... мне оставалось только подсовывать точку опоры. Точки. В смысле - ноги. Мы стремительно проскочили насквозь этот... кажется - курятник. В конце сарая оказалась вторая дверка. Которую я тоже вышиб. Тем же самым. Дальше было что-то вроде амбара. Высокого. Полупустого. С кучей мешков в середине.

Скорость я уже набрал приличную, как истребитель в пикировании - взлетел без проблем. Мужчины вообще в таких ситуациях легко взлётывают. А потом, естественно, падают. Что я и сделал, споткнувшись. Врождённые инстинкты остаются при мне: ценное - женщину и водку - при падении надо сберечь. Поэтому я оказался на спине, она на мне, нос к носу. Я ещё как-то пытался сообразить - где я, что я, к чему это я... Но Манефа рывком вытащила из под себя разделявшие нас тряпки и, с несколько озверелым выражением лица...

Правильное слово - обрушилась. На... ну, что торчало - то и попало.

Как ей удалось, при отсутствии опыта и навыка...?
– Повезло. Мне. Я ж говорю: Богородица - щастит. А то ведь... могли быть невосстановимые потери. При таком произведеньице массочки скромной игуменьи на таковое же ускореньеце... Термин "членовредительство" - бывает очень точен.

А жо поделаешь? Только личным примером. По Кочергину: "Или закусив губу и поранив член, или глядя с прищуром на порносайт и намозолив потную ручонку". Я бы сам - может ещё и подумал... Но... А сайтов тут - вообще никаких.

Как известно от того же Исаака: "сила действия равна силе противодействия". Хотя и приложены к разным телам.

Уточню: и к разным местам. Этих тел.

Если я просто зубами скрипнул от остроты и неожиданности ощущений, то Манефу пробрало... глубже. Вскрикнув, она упала мне на грудь. Пережив, за пару вздохов, свои, неудивительно болезненные ощущения, она, утратив свою озверелость и криво морщась, начала, было, подниматься, отодвигаться и сниматься.

Не в смысле: сниматься в..., а в смысле сниматься с... Но тут уж я воспротивился. Захватом за её "тазик бедренный". Пару раз мы перекатились, сваливаясь всё ниже, к подножию этой горы мешков с чем-то... сыпучим. Зерно какое-то. Рожь или овёс, сквозь мешки - задницей не разобрать. После чего, оказавшись в почти классике, я смог повести "первую скрипку". Не Шуберт, конечно, со своими симфониями. Только "шу-уш, шу-уш..." от движения одежды по мешковине.

Сперва, кажется, она возражала. Потом - смирилась и терпела, потом, типа, начала оживать. Не суть. Суть... вы отбойный молоток остановить пробовали?
– Можно. Если воздух перекрыть. Да и то... Я не профессионал-ныряльщик, но минут десять... смогу и без воздуха.

Упав мокрым от пота лицом в пыльные мешки, я пытался отдышаться, остыть. И одновременно поглаживал прохладное тело женщины рядом. Как, всё-таки, занимательно меняется ощущение температуры в процессе... процесса.

– - Ты как?

Она неопределённо двинула бровью, накрыла мою руку у неё на животе, своей рукой.

– - Резко. Больно. Прошлый раз... лучше было.

– - Что ж, значит есть причина повторить и улучшить.

"Ещё раз и лучше" - давняя математическая мудрость. И не только в математике.

Она собралась что-то ответить, как вдруг взгляд её стал "слушающим". Через мгновение и я услышал: в курятнике кто-то ходил.

– - Кого это там черти принесли?

– - Молчи! Господи...!

Манефа судорожно завозилась, вытаскивая из-под себя одежду, пытаясь поправить сразу и платье, и платки, и найти слетевшие, во время нашей гимнастики, тапочки.

Тут дверка, невидимая нам из-за горки мешков, явственно стукнула. Недолгая пауза, ни звука, ни движения. Раздосадованный мужской голос:

– - Нет никого. Утёк, сука.

И другой, усталый и сдержанно-нервный:

– - Может, эта дура соврала. Не то место указала. А он сидит где - и над нами посмеивается.

– - Ни чо. Не долго-то насмешничать. К лодейке-то выйдет. Ладно, пошли.

Дверка хлопнула, шаги удалились, Манефа, сидевшая замерев с открытым ртом, подскочила. И была сдёрнута мною снова на мешки. Она суетилась, дёргалась. Пришлось навалится на неё, закрывая рот ладонью. Суетня - усилилась. Кажется она, решила, что я приступил к немедленному исполнению своего математического обещания. Насчёт "ещё раз...".

Приятно, конечно, что мои способности так высоко ценят. Но - не. Не сейчас.

– - Тихо. Там может быть засада.

Мой шёпот прямо ей в ухо, хоть и с задержкой, сопровождающейся елозеньем и взбрыкиванием, дошёл до сознания. Она затихла.

Мы внимательно послушали тишину.

Как справедливо сказано в "Трудно быть богом":

"Беззвучных засад не бывает".

Хомнутые сапиесы настолько грязные существа... Постоянно загрязняют собой воздух, воду и почву. И акустику - тоже.

А хорошо, знаете ли, лежать на взрослой, нехудой женщине. Приятно. Тепло и... и волнительно. Тут такие есть, если кто помнит, выпуклости и впуклости... С изгибами и колебаниями...

Она уже начала дышать... да и я тоже ощутил... в некоторых пострадавших местах и членах... Пришлось слезать и залезать. На вершину горки.

"А лез - такой загадочный.

А слез - такой задумчивый".

Конечно, будешь задумчивым: никого нет. И в курятнике - аналогично.

Прежде, чем лезть дальше - хорошо бы понять. Типа: а что это было?

– - Что тут у вас происходит? Откуда мужики по женскому монастырю - толпами шляются?

Постоянно перебивая сама себя междометиями по поводу целостности и чистоты своей одежды, несколько пострадавшей от наших... экзерцисов, мать Манефа ввела меня в курс дела.

Честно говоря, с этого бы и следовало начать. Но она так взволновалась от моего присутствия... а я - от её. От её обнажённого тела...

Ну и что - что одетая?! А под одеждой?! Я же помню!