Чтение онлайн

– - Ты прав. "Чтобы решать - надо знать". Я вижу, достопочтенный вадовас, что ты очень мало знаешь о "Звере Лютом". Поэтому никак не можешь решиться. Что ж, я помогу. У вас мало людей, чтобы взять крепость?
– И что? Запомни простую истину: "воюют не числом, а умением".

Я улыбаюсь в лицо этим лесным дикарям, немолодым опытным воинам. Произнесённое - оскорбление. Намёк на отсутствие у них, у этих ветеранов и командиров - "умения". Привыкайте. Знать своё место. "Под Кастусем", а не рядом. Потому что он меня вытащил.

Но затягивать "паузу оскорбления" - нельзя. Высказанному сомнению в их профессиональной военной компетентности нужен аргумент:

– - Крепость не надо - брать, в крепость надо - войти. И я знаю, где есть подземный ход.

Всё. Теперь меня и эти не выпустят. Елица тоже зависла. Так и не перевела последнюю фразу. Русско-говорящие застопорились с открытыми ртами. Остальные принялись их толкать и пинать. "Русско-неговорящим" - тоже интересно.

– - Э... и где?

– - Там.

Молодой предводитель, не сдержавший своего любопытства, аж покраснел под моей улыбкой. Они что, ждут что я им вот так просто - всё расскажу, покажу и дам попробовать?

Литваки бурно заспорили между собой, Кастусь растерянно переводил глаза с одного на другого, потом как-то затвердел лицом и голосом, стал им что-то втолковывать. А я стащил драную рубаху и подставил спину под руки Елицы - повязку на спине тоже надо отмочить и переменить.

Зрелище моей спины как-то сбило накал литовской дискуссии.

– - Это Кучковичи тебя так?

– - Ага.

– - Э... Воевода э... Всеволжский... Ты покажешь тайный ход?

– - Да.

– - А... Тебе не жалко твоих соплеменников? Там, в Москве. Ведь мы их... того..

– - Там нет моих соплеменников. Мой народ живёт на Стрелке. А эти... Посмотри на мою спину. Зачем мне их жалеть?

Вадовасы снова бухтели, цокали языками, издавали своё "ой-ле!" на разные голоса. Я скрипел зубами. От ощущений на спине. И помалкивал: надо дать аудитории время понять и прочувствовать.

– - Тот, кто бил тебя - да. Но - бой... Там погибнут многие.

Литваки-гуманисты?
– Не верю. Просто, идя на дело, необходимо хорошо понимать мотивацию... "подельника". Чтобы не нарваться на неожиданности в самый неподходящий момент.

– - Те, кто бил. Те, кто им подавал, охранял, изготавливал, кормил, командовал... Они все - выбрали не ту сторону. Князь Кестут - ту. Поэтому... Как будем делить добычу?

Народ выдохнул и с радостью заговорил о понятном, привычном. О дележе барахла, захваченного при резне.

– - Кончайте орать! Елица, переводи. Делим будем так: треть мне... тихо! Нет - значит нет. И я ушёл отсюда. А вы сидите в своих лесах и складываете погребальные костры для своих воинов. Треть Кестуту. Тихо! Если бы не его мудрость и прозорливость - мы бы тут не сидели, и ничего не делили! Треть - вадовасам. Между собой - по числу приведённых воинов. Свои доли вы разделите между выжившими после битвы по своему усмотрению.

Почему я помог Московской Литве сжечь Москву? Перебить множество "русских людей"? Потому, что они - не "русские люди". Они челядь, холопы, поданные... Кучковичей. "Кучковские люди". Кучковичи начали в ражду со мной, тащили связанного, били кнутом, мучили, собирались убить. Стали мне врагами. Своих врагов я хочу видеть мёртвыми.

Их люди... Я ничего не имею против немцев. Но солдат вермахта в период с 41 по 45 – это цель. Если только он не успел поднять руки.

Редко бывает так, чтобы моё решение имело лишь одну причину. Жизнь коротка, чтобы решать проблемы поодиночке. Меня встревожило неустойчивое положение Кастуся в роли князя. Я, отчасти, был тому виной. Следовало "отдариться" за своё спасение.

И ещё. Знаешь, девочка, но... Елица. Она... я понимаю, что им было тяжело, что им нужна была какая-то... легенда. Для поддержки душевных сил. Она... нет, она не лгала, не выдумывала. Она рассказывала. То и так, что вокруг меня создавался образ. Могучего, мудрого. Убеждала других и саму себя. А тут... вот он я - битый, поротый.

Короче: мне нравится, когда девочки смотрят на меня с восторгом и обожанием. Приходится соответствовать. А Москва?
– А и фиг с ней. "Здесь и сейчас" - "вражий город".

Я довольно точно описал вадовасам расклад в треугольнике Боголюбский-Кучковичи-литваки. Но не учёл четвёртую и пятую фигур ы . Что привело к двум тяжелейшим кризисам, разорению всего края. И к немалой выгоде для всей "Святой Руси".

Литваки препирались недолго. Уточнили детали, посмотрели на солнышко, вспомнили фазы луны... Не-не-не! Совсем не по поводу месячных! Подхватили на плечи пяток лодочек полегче, и первый отряд через прибрежные кусты вломился в лес. Или кто-то ждал, что мы вот так, всем табором будем при свете дня сплавляться по Москва-реке? Остальные занялись делом.

"Кто штык точил, ворча сердито...". Но, преимущественно, штопкой обуви. Я уже объяснял - здешняя обувка просто горит.

Наконец, и мы поднялись.

Напрямую по реке - до Кучково вёрст 8. Но ушли в лес, сделали здоровенный крюк, попетляли - кто ж по лесу прямо ходит? Уже в темноте вышли к реке. Точно напротив Чешских ворот. Тут вадавасы несколько поспорили на мой счёт: брать - не брать. Но вспомнили по мою спину. "Не сбежит". И пустили в первую лодку.

Дождались облака, которое луну закрыла и... как на Королевской регате Хенли. Только - молча.

Место, конечно, неудобное. Выше - нельзя. Там устье Неглинной, посад, стены и стража. Плевать на стражу! Но там - собаки. Ниже - тоже нельзя. Там, в районе будущего Владимирского спуска и гостиницы Зарядье - Москворецкая пристань. Там тоже... и собаки есть.

Пошли. Четверо - на берег, в тень, под стенку обрыва, двое на лодочке назад, за пополнением. Что эта троица меня прирежет при малейших сомнениях - и к бабке не ходи. И не пойду. Пойду искать вход в подземный ход.

Ну и где ж эта дырка? Желанная-долгожданная... Ма-асковская. Сов.секретная... Та?
– Не та. Как же Градята тогда говорил...? Он-то мне ориентиры давал от стены крепостной. Да и лет восемь прошло. Деревья высохли. Кусты выросли. Или - наоборот? Забавно будет. Если не смогу сыскать... Ага. Вот промоина, вот, под травой разросшейся, дверь деревянная.