Чтение онлайн

– - Папенька тебя баловал-лелеял. А ты его, при первой же возможности - предала.

– - Нет! Не предавала я его!

Что в этом "задушевном" крике - от правды души, что - от осознаваемой и тщательно скрываемой даже от себя вины, что - от игры на публику, на меня?

Как, всё-таки, проще с электрическим током! Сунул два пальца в розетку - сразу всё понятно.

– - Отцу твоему, по приказу Юрия Долгорукого, отрубили голову. Что должна была сделать честная девушка из славного племени вятичей?
– Отомстить. За честь, за кровь, за жизнь главы рода. За своего любящего и любимого отца. А ты - от плахи да под венец. Отца ещё и землёй не засыпали, а ты уже фатой накрылась.

Попробую, всё-таки пробить эту стерву. Не своим топором, а её собственным. Не топором, конечно - воспоминанием. Её картинками, её чувствами. Мои-то ей сейчас... до одного места.

– - "На свадебный на стол пошёл пирог поминный". А ты так "в замуж" рвалась, что наоборот. Свадебные угощения - на Степановых поминках доедали. Люди говорят: "Свадьба не поминки - можно повторить". Или отложить. Но тебе горело. Помнишь свои клятвенны речи в церкви? "Я клянусь быть с тобой в радости и печали, болезни и здравии, в богатстве и бедности, любить тебя и оберегать наш союз до конца жизни". Ты говорила это сыну убийцы своего отца. Разве на пиру ты не называл свёкра, Долгорукого: милый батюшка? Речи с ним вела - ласковы, взгляды кидала - умильны. Хотя душа твоего - родного!
– отца ещё бродила по нашей грешной земле. Каково ей было это видеть и слышать?

– - Я не виновата! Я не хотела! Это они! Братья требовали! Кричали, угрожали... Если бы я не пошла - нас бы всех...

– - Ага. Так ты, полная исключительно страха и ужаса, отвращения и стенания, смиренно отдала тело своё нежное девичье на растерзание льву рыкающему - князю Андрею? Уподобившись древним христианским девственницам, коих злобные римские язычники бросали к зверям диким в клетки? Не верю, Софочка. Если не перестанешь врать - обблюю с ног до головы. Не корысти ради, не пользы для, а исключительно по воле Пресвятой Богородицы. И помыться не дам. Так и будешь ходить... в лапше на ушах.

Не думаю, что она знакома со словом "лапша". Это блюдо тюркское, на Руси появилось поздно. А макароны вообще - от Потёмкина. Идиомы она не поняла, а вот картинку... чего-то там, плохо пережёванное, на ушах - представила.

– - Итак, ты пошла в проститутки... э... в курвы. Начала получать выгоду. От предоставления своей дырки в пользование клиенту. А братцы твои - примерили на себя личины сводников. Ты старалась, зарабатывая себе кусок по-жирнее. И делилась с братцами, выпрашивая им должности по-доходнее. Тут Андрей ушёл на войну. И ты скурвилась окончательно - заблудила с родными братьями.

– - Нет! Это не я! Это они! Это Якун! Андрей только уехал... Он... у нас месяц такой был... Только приохотил, распалил... Я так по нему тосковала! Места не находила! Якун пришёл... пощупал, говорит: сиськи не растут, блевать не тянет - порожняя ходишь. Ежели не родишь - выгонят. Нахрен ты кому тогда нужна будешь. Становись раком, дура. Я как представила, что выгонят, что я своего больше... что вся жизнь моя вообще...

– - А Петенька?

– - А что Петенька? Петенька дурак. Смолоду таким был. Якун... снова приходит через день. Он уж женат был. У меня, говорит, девки родятся. Давай Петенька попробует. Княжич нужен.

Как это мило, как это по-женски. Виноват муж, который "приохотил", брат, который "сказал". Все - не она. А вот русская мудрость утверждает:

"Пока сучка не всхочет - кобель не вскочит".

***

Квинтэссенция аристократизма. Поскольку наследственная аристократия без наследников существовать не может. В эту эпоху одна из Великих Княгинь Киевских настолько испугалась отсутствием немедленной после брака беременности, что подсунула мужу, в качестве сына и наследника, младенца от нагулявшей его где-то служанки. Мальчик вырос в одного из самых ярких русских князей этой эпохи, стал персонажем "Слова о полку", назначен в отцы-основатели "незалежной" Украины. Он так достал окружающих, что его мать сама публично открыла тайну его рождения. После чего последовали народные возмущения, осложнённые интервенцией и пожарами. Как мы с ним разбирались... об этом позднее.

***

Похоже, что летопись справедливо называет второго главного соучастника убийства Боголюбского - зятем Якуна, Петром. Если у Якуна рождались девки, то должны были и зятья появиться.

– - И как ты потом с Андреем?

– - Как-как... Молча. В слезах вся. Когда он из похода вернулся - я уже в тягости была. Первенцем нашим, Изяславом ходила. Андрей покрутился... Меня - то тошнит, то плачу, то в отхожем месте сижу... Тяжко мне было. Вы! Вам, мужикам, этого не понять! Первый раз! В те мои годы! Половина баб с этого помирает!

– - Орать перестань. Сколько тебе лет было, когда ты под венец пошла?

– - Мне пятнадцати не было! Я вовсе сопливкой была! Света белого не видала! Жизни не разумела!

Основание Москвы - апрель 1147 года. Значит Софья - 1133 года рождения. Сейчас её 32. Грузновата несколько - малоподвижный образ жизни.

Пришлось снова плеснуть на неё веслом. Прямо в распахнутый рот, в искажённое гримасой злобы и неизбывной жалости к себе лицо, в полные слёз глаза. Актриса. Этюд - истерика несправедливо обиженной женщины. "Обиженной" - жизнью.

Я бы - поверил. Но "Святая Русь" высветила глобальность одной части из ленинской формулировки "революционной ситуации": "Обнищание выше обычного...". Плохо - не то, что плохо. Плохо - то, что хуже прежнего.

Миллион женщин в этой стране, в этом народе живут так, что любые беды, которые могли бы обрушиться на голову Софьи - для них недосягаемое блаженство. Трудновообразимое счастье. Родить в пятнадцать лет? Так все так живут! Это - уже взрослая, часто - в 12-13. Смертность от родов на уровне половины?
– Так испокон веку на Руси заведено, так с отцов дедов бысть есть. На всё воля божья. Выгонят?
– Куда? В зимний лес к волкам? На паперть церковную? Или - в отчий дом? Не клята, не мята, мужем каждый день не бита, куском хлеба не попрекаема... Вернулась бы в Кучково. В запечку. А то и второй раз замуж бы сходила - примеры тому есть.

Православие, с его проповедью умаления, уничижения духа и плоти, с восхвалением посмертия - делает любые земные ценности малозначными. Смерть, особенно - в страданиях, унижениях и молитвах - горячо желаемая цель, освобождение от муки пребывания в мире тварном, в юдоли слёз, "пропуск в царство божие". Но Софочка пошла другим путём.

Теперь она играет истерику. Для одного зрителя - меня. Смысл тот же - "проверка на прогиб", попытка завладеть вниманием, поднять статус.

Господин, озаботься моим душевным состоянием, восприми мои эмоции, утешь, пожалей и успокой. Увидь не "орудие говорящее", не - мясо-молочное с двумя дойками, но душу человеческую. Такую же, как у тебя.

– - Постарайся запомнить - не ори. Я не люблю шума. Не ври - меня с этого рвёт. Ты поняла?

Молчит, встряхивает головой, чтобы сбросить речную воду с ресниц. Ещё раз плескаю веслом. Хорошо окатило.

– - Когда я спрашиваю - я хочу получить ответ. Точный и честный. А не обиженное молчание.

– - А-ах! Ну... ну ты и... зверь!

– - Нет, Софочка. Я - не зверь. Я - "Лютый Зверь". И ты попала мне в лапы.

Протянул руку, схватил её за лодыжку, сдёрнул пониже, чтобы над бортом не торчала - Москву проходим.