Чтение онлайн

— Да, — она сдает ривер, вглядываясь в карты. Волосы падают на лицо. Будут ои они ощущаться как золотистый шелк, если пропущу сквозь пальцы?

Она открывает семерки. На ее губах играет улыбка.

Я открываю девятки.

— Черт, — негромко говорю я. — Похоже, ты вовсе не на победу играла.

Блэр встает, грудь вздымается и опадает от глубокого вздоха.

— Возможно, я метила не в такую победу, — мрачно говорит она, потянувшись к трусикам.

И именно в этот момент до меня доходит смысл слов. Она сочла бы это победой — то, что я смотрю на нее. Что возбужден ею. Неприязнь все еще здесь, окрашивает слова и восприятие меня. Это никогда не было попыткой что-то начать — только подтверждением. И дать понять, что я ее хочу, означало бы проиграть.

— Нет, — приказ звучит как удар хлыста. — Они остаются.

— Но я проиграла, — ее пальцы впиваются в кружевную ткань на бедрах, готовые стянуть вниз. — Хочешь сказать, это будет чересчур? Слишком сложно... не знаю... контролировать себя?

Я отворачиваюсь от нее, от мягкости кожи и изгибов тела. Кровь стучит в ушах. Граница между тем, что могу получить, и тем, чего хочу, еще никогда не была очерчена так четко.

Здесь нет пути к победе. В ее сторону — только крах. Того, что я могу предложить, будет недостаточно. Не говоря уже о том, что, разрушив это, я разрушу и дружбу с Коулом. Это слишком высокая цена.

Поэтому я говорю то единственное, что она точно возненавидит слышать, придавая голосу максимальную язвительность.

— Возможно, я просто не хочу видеть больше.

Тишина с ее стороны подсказывает, что я попал в цель — по крайней мере, достаточно, чтобы прекратить раздевание. Спасибо Господу за эти крохи милосердия, думаю я, оборачиваясь и видя, что трусики все еще на месте.

Но выражение ее лица — это не та обида, которую я ожидал. Это нечто гораздо худшее. Испытующий интерес.

— Ладно, — говорит она. — Оставлю их. Кто знал, что Николас Парк — ханжа? — и затем, так же спокойно, как если бы была полностью одета, она начинает собирать карты.

Я смотрю на Блэр дольше, чем следовало бы, а по венам друг за другом гонятся желание и гнев. И несмотря ни на что — неохотное уважение. Она видела, как я смотрел вчера, и фактически подтвердила мое влечение сегодня.

— Значит, ты выиграл, — она тасует карты последний раз, прежде чем подойти к комоду, чтобы убрать их. Когда Блэр наклоняется, мне открывается один из лучших видов в жизни.

Да, нужно убираться отсюда. Прямо сейчас.

— По крайней мере, так, — говорю я, пятясь назад. — Спокойной ночи, Блэр.

Если она отвечает тем же, я этого не слышу. Я уже на полпути по коридору к спальне, а рука зудит от желания сжаться вокруг той стальной ноющей тяжести, которую она вызвала.

Блэр Портер только что вышла на совершенно новый уровень опасности.

Следующий день оказывается упоительной пыткой. Вынужден встречаться с Блэр взглядом за завтраком, зная, как ее грудь выглядит под мягким свитером. Видеть длинные ноги в лыжных штанах, зная, какими мягкими кажутся ее бедра. Блэр, может, и подтвердила что-то для себя, но она разожгла во мне желание, которое ухитрялся сдерживать годами.

Становится еще хуже, когда Коул замечает это.

— Ты в порядке, мужик? Ты весь вечер какой-то тихий.

Я протягиваю ему снаряжение, которое понадобится для экскурсии по леднику, и отказываюсь смотреть в сторону Блэр, чтобы не видеть того веселья, которое, я подозреваю, появилось в ее глазах от этого вопроса.

— Я в порядке.

Коул оставляет это, зная, когда не стоит давить, и садится рядом в машину. Коул лучший друг, чем я того заслуживаю. Вчерашний эпизод сделал это особенно очевидным — что бы он сказал, узнай, что я позволил его сестре раздеться?

Я отгоняю эту мысль, как и многие другие, сосредоточившись на экскурсии. Величественные пейзажи застывшего льда заставляют мысли казаться ничтожными в сравнении.

Блэр, кажется, думает так же. В ледяной пещере она подкрадывается ко мне, щеки раскраснелись от кусачего холода.

— Смотри, — говорит она, указывая. — Это ледяной водопад?

— Похоже на то, — сорокаметровый обрыв чистого голубого льда, уходящий прямо в ледник.

— Разве это не великолепно? — радость в ее золотисто-карих глазах не поддельная, как и искренность улыбки. Она сияет.

— Да, — тихо говорю я. — Великолепно, — и так же мучительно недосягаемо, как и всегда, и партия в покер на раздевание ничего не изменила.

Она лишь подтвердила это.

Блэр

Листья, давно опавшие, хрустят от инея под сапогами, пока я иду по городской улице. Сезон меняется, и меняется стремительно, принося с собой ту же колкость в воздухе, что была в Уистлере на прошлых выходных. В нескольких витринах, мимо которых я прохожу, уже начали развешивать рождественские украшения.

Я плотнее запахиваю шарф вокруг шеи и стараюсь не зацикливаться на воспоминаниях. Что случилось, то случилось. Единственное, что я могу сейчас сделать, — это быть профессионалом и до последней буквы следовать соглашению. Приличие и прибыль.

К тому же, что на самом деле изменила эскапада со стрип-покером? Ничего — кроме того факта, что теперь я точно знаю: Ника ко мне тянет. В тот момент это казалось победой — видеть, что он не так уж бесстрастен, каким всегда казался. После почти десяти лет восхищения издалека осознание этого было ошеломляющим.

Но за прошедшие дни стало казаться пустой победой. Подумаешь, мужчина, который реагирует на полуобнаженную женщину. Какая редкость.

Неважно, влечет ли его ко мне — он ясно дал понять, что не собирается ничего предпринимать, — и я ему по-прежнему не нравлюсь. Единственный человек, которому он когда-либо улыбается или с кем смеется, — это мой брат.

Я толкаю дверь неприметного кирпичного здания, в котором располагается венчурная фирма. Ни вывески, ни парковщика, ни вестибюля. Это в точности соответствует тому типу людей, не терпящих чепухи, к которому он всегда принадлежал. Я не из тех, кто играет в игры, Блэр.

Джина встречает меня у двери. Обычно спокойное самообладание кажется подорванным, в глазах при моем появлении читается облегчение. Когда это вообще такое было?

— Все в порядке?

— И да, и нет, — говорит она. — Я не смогу сопровождать мистера Парка во время сегодняшнего визита на склад. И только что сообщила ему об этом.

Я ставлю сумку на ближайший стол.

— Почему? Что случилось?

— Чрезвычайная ситуация в семье. Ничего такого, — добавляет она, перехватив мой взгляд. — Но досадно. Мне нужно этим заняться. Просто неудачное время, вот и все.