Чтение онлайн

— Делайте то, что должны, — говорю я. — Если хотите, я могу перенести визит.

— Нет, никаких переносов. Времени и так в обрез, а нам нужно внедрять изменения в магазине. Вы можете поехать вместо меня?

Мир уходит из-под ног, но лишь на мгновение. Джина доверяет мне.

— Безусловно. Если у вас есть время, кратко введите меня в курс того, что планировали сделать, и я со всем разберусь.

Облегчение сияет в ее — во всем остальном безупречно-профессиональном — выражении лица. Она кивает, каре дергается в такт движению.

— Тогда начнем. Я уже сообщила мистеру Парку, что сегодня вы меня замените.

Я игнорирую тугой узел нервов в животе.

— Спасибо. Это папки, которые вы подготовили?

— Да, в них предложения по дизайну логотипа и планировке магазина. Теперь... вот план, который я составила, — она делает паузу, оценивающе глядя на меня. — Я знаю, что вы друзья. Но когда мистер Парк работает, он не хочет тратить время впустую. Отчет о планируемых изменениях должен быть эффективным и четким.

Я киваю. Ее тон приводит меня в чувство. Здесь есть свои правила. Приличие и прибыль. Через двадцать минут я стучу в дверь кабинета Ника, перекинув сумку через плечо и зажав папки под мышкой.

Он сам открывает дверь. Возвышаясь надо мной, смотрит настороженными темными глазами.

— Отлично. Пошли.

Он проходит мимо по офису, и я спешу следом, проклиная себя за то, что надела ботильоны на каблуках. Я оделась для спокойного дня в офисе, а не для выездной инспекции.

Ник придерживает передо мной входную дверь, и мы идем бок о бок к соседней парковке. Я стараюсь игнорировать трепет, который вызывает его близость, особенно когда Ник одет в костюм.

Тот факт, что мы не перемолвились ни словом наедине со времен той партии в покер, не помогает.

Мы видели друг друга полураздетыми.

Этот факт висит в воздухе — непризнанный, необсуждаемый, неизменный. Присутствует, пока Ник отпирает «Ленж Ровер», даже не взглянув на меня. Витает между нами, когда я скольжу на пассажирское сиденье.

Ник выезжает в поток машин в центре Сиэтла. Я никогда не видела, как он водит, и, несмотря на странную атмосферу между нами, взгляд задерживается на его руках на руле. Тыльные стороны кистей широкие. Костяшки крупные. Загорелая, слегка грубая кожа.

Его недовольство ощущается почти физически. Нас таких двое, думаю я. Если бы Джина была здесь, никакой неловкости бы не возникло. Как пережить час пути?

Через пятнадцать минут я нарушаю тишину. Возможно, его вполне устраивает гнетущее молчание, но не меня.

— У тебя нет водителя, — замечаю я. У брата он был долгое время; Коул дорожил временем, которое это ему экономило, — большинство сообщений и звонков он обрабатывал с заднего сиденья автомобиля.

— Проницательное наблюдение, — говорит Ник. Тон именно такой, как он любит: пренебрежительный и едкий одновременно.

Я смотрю в окно.

— Я просто сравнивала с Коулом.

Он молчит какое-то время.

— Я ни от кого не завишу, — говорит он. — Коул прав насчет экономии времени. Но водителю нужно доверять.

А я никому не доверяю. Он не произносит этих слов, но разум все равно договаривает их.

— Ты же доверяешь пилоту управление самолетом, — указываю я. — Доверял пилоту там, в Уистлере, во время полета на вертолете.

— Я не умею сам управлять самолетом или вертолетом, — говорит он. Эти слова произнесены сквозь стиснутые зубы? Я прикусываю губу, чтобы скрыть улыбку.

— Значит, ты доверяешь людям только тогда, когда нет другого выбора.

Он качает головой. В профиль резко выделяется суровая челюсть, как и темная щетина на щеках и подбородке.

— Ты невыносима.

— Но я права?

— Возможно, — в наступившей тишине его голос смягчается, но не от доброты. — Я доверяю тебе в том, что ничего не расскажешь о нашей игре в Уистлере.

Я скрещиваю руки на груди.

— Думаешь, я бы стала?

— Не знаю.

— Если ты беспокоишься о Коуле — не стоит. У меня нет привычки докладывать брату, когда я раздеваюсь перед мужчиной, — я наугад открываю одну из папок, лежащую на коленях. — Давай лучше сосредоточимся на делах. Ты знаешь, с кем мы встречаемся?

Я не даю ему ответить. Вместо этого пускаюсь в объяснения, готовя короткими, лаконичными фразами. Будь как Джина, говорю я себе. Если Ник хочет убить любое влечение между нами профессионализмом, что ж, в эту игру можно играть вдвоем.

Мы прибываем в магазин с запасом времени. Заезжая на задний двор, он тянется к телефону.

— Нам могут быть не рады, — предупреждает он.

Я хмурюсь. Я переписывалась по почте с руководителем этого склада. Она была крайне любезна.

— С чего бы это?

— У них заморожен наем сотрудников, как и везде, — говорит он. — Приходится работать в две смены. Они знают, что банкротство не за горами.

Ответ готов сорваться с языка, но замирает на губах. Но мы ведь здесь, чтобы спасти магазин. Возможно, это мое намерение, но я знаю, что у Ника оно не такое — по крайней мере, не совсем. Конечная цель для него — прибыль. Будет ли это спасение бренда или конечная продажа отдельных магазинов и цепочек поставок тому, кто предложит самую высокую цену, — для него все едино.

Ник оборачивается, словно прочитав это и многое другое в моих глазах. Я следую за ним на склад, чувствуя сталь в позвоночнике. Если он ожидает, что я провалюсь, — этого не случится. Папка, которую подготовила Джина?

Большую часть ее содержимого написала я.

Мы с Ником выходим почти через полтора часа в напряженном молчании. Я говорила кратко, но вежливо и по существу — ни одного лишнего слова.

Он тоже особо ничего не комментировал, за исключением нескольких вопросов то тут, то там. Мы были вежливы до грубости, и, когда возвращаемся в машину, напряжение между нами ничуть не спадает.