Чтение онлайн

Он передал трубу Конраду Симонсену.

Тот ее взял, представился и стал слушать. Одна минута обернулась пятью. Изредка он задавал короткий вопрос. Арне Педерсен тщетно пытался понять, о чем идет речь. Впрочем, долго разгадывать загадку ему не пришлось. Конрад Симонсен положил телефон на письменный стол, не выключая его:

— Насколько я понимаю, найдена конечная остановка нашего микроавтобуса.

Он указал на мобильник.

— Возьми его с собой, Арне, ты едешь во Фредериксвэрк. И поторопись.

Распоряжение Конрада Симонсена насчет того, чтобы как можно скорее добыть доказательства, уличающие убитых в педофилии, словно круги по воде, распространялось по всей стране. И несмотря на открытое недовольство многих сотрудником тем, что приходится жертвовать выходными днями, полицейский аппарат работал без сбоев, и результаты стали появляться. Вся информация стекалась к Поулю Троульсену. Вернувшись из редакции «Дагбладет», он уже многое узнал о каждом из погибших. Когда, по его мнению, оказывалось достаточно материала, подтверждающего, что та или иная жертва действительно имела сексуальные отношения с детьми, он сразу докладывал об этом шефу. Конрад Симонсен находился у себя в кабинете, где теперь висел список убитых с данными на них, который он потихоньку унес из кабинета Арне Педерсена. Следующей красной галочки рядом со своим именем удостоился Йенс Аллан Карлсен из Орхуса, он же г-н Юго-Запад. Поуль Троульсен пояснил:

— В полуподвале найдены коробки с видео соответствующего содержания, а еще энное количество дискет, на которых также обнаружены отпечатки пальцев Аллана Дитлевсена, сосисочника из Миддельфарта. Кроме того, он заглядывал и на Kids-On-TheLine.dk [27] . По меньшей мере четыре встречи со своими маленькими виртуальными знакомыми — весьма показательные встречи… В датском отряде бойскаутов его на дух не переносят. Хочешь послушать эту историю?

Конрад Симонсен покачал головой и поставил галочку рядом с именем Йенса Аллана Карлсена.

А вот уличить в педофилии Пера Якобсена, г-на Юго-Востока, оказалось несколько сложнее. Тема сама по себе деликатная, и никто из его знакомых не мог или не захотел открыто назвать его педофилом. Среди оставленных им вещей также не нашлось ничего, что бы указывало на его склонность к сексуальным отношениям с детьми. Поиски шли трудно и долго и не приносили никаких результатов, но в конце концов дело разрешилось в одном из кафе в Брабранде.

За столиком у окна сидели парнишка лет четырнадцати и мужчина старше сорока. Двое одетых в гражданское полицейских проследовали к ним через все помещение, и один из них сунул удостоверение в лицо мужчине:

— Исчезни!

Другой швырнул ему на колени его пальто и дополнил напарника:

— Быстро!

Мужчина повиновался, не протестуя, и полицейские присели к столу.

— Ты когда в последний раз что-нибудь ел, Томми?

— Наверное, вчера.

— А что бы ты сейчас съел?

— Чизбургер было бы клево.

— Мы купим тебе два чизбургера, когда будем уходить.

Полицейский, сидевший рядом с мальчиком, достал из внутреннего кармана фотографию.

— Этот тебе знаком?

Парнишка кинул беглый взгляд на фото.

— Один из тех, кого прикончили, верно? Я видел в газете. Это правда, что они пишут?

— Правда. Так он знаком тебе?

— Да, я знал его несколько лет назад, сейчас я из возраста вышел. Он кого помладше предпочитает. Попробуйте поговорить с Йоргеном или Каспером. И еще с Соплячкой Софи.

— Он что, извращенец, насильник?

— Да нет, у него все просто: сунул, вынул — и готово.

Полицейские кивнули друг другу. Этого было вполне достаточно. Старший посмотрел на пацана грустным взглядом. Его собственному сыну столько же. Он играет в компьютерные игры, стоит на ворогах своей футбольной команды и жутко краснеет, когда над ним подшучивают насчет девчонок.

— А тебе есть где сегодня ночевать?

— Не-ет, вы же сами только что меня ночлега лишили.

— А если я отвезу тебя к матери? Она наверняка обрадуется. Ну, хотя бы пару дней у нее проведешь.

Парнишка, непривычный к чужому бескорыстному дружелюбию, долго обдумывал предложение.

— Нет, не стоит, но спасибо, что спросили.

Свой отказ он ничем не обосновал. Двое полицейских поднялись, и по пути к выходу один из них купил мальчику два чизбургера и стакан сока. Десять минут спустя Конрад Симонсен поставил красную галочку рядом с именем Пера Якобсена.

Палле Хульгор, г-н Северо-Восток, тоже доставил немало хлопот. Распутать клубок удалось одной из сотрудниц уголовной полиции. Мужчина, к которому она пришла якобы за консультацией, был частнопрактикующим психологом, но по воскресеньям не принимал, наслаждаясь законным выходным. Сначала мысль записаться к нему на прием показалась ей весьма удачной, но теперь она уже была не так уверена. Психолог разговаривал с ней резко и с таким видом, словно уже догадался о цели ее визита.

— Я работаю в команде, расследующей дело об убийстве Палле Хульгора. Его убили десять дней назад в Лангебэкской школе в Багсвэрде, и нам известно, что вы консультируете его дочерей. Их зовут Пия и Ева Хульгор.

Она посмотрела ему в глаза, но не увидела ничего, кроме нарастающего гнева, и, отбросив вежливый тон, холодно произнесла:

— Два десятка моих коллег выясняют детали жизни Палле Хульгора. В частности, нам надо убедиться, что он педофил, поскольку многие свидетели утверждают, будто он имел сексуальные отношения со своими дочерьми, когда те находились в детском возрасте. Занимался кровосмесительством на протяжении многих лет. Они-то, кстати, вас и упоминали.

— Занимался кровосмесительством? Ну и ну. Сроду такого не слыхивал. Ладно, давайте дальше.

— Но это все, вы ведь догадались, что мне от вас нужно. Или вы подтвердите данный факт, если в состоянии это сделать, или нам придется заняться дочерьми.

Она не сказала, что обе дочери как сквозь землю провалились, что, собственно, и являлось главной причиной ее появления у психолога. Напротив, она представила дело так, что действует по зову души, а не по необходимости.

— Чего, конечно, и они, и я с удовольствием бы избежали. Могу представить, какая у нас получится неприятная беседа.

Она попыталась зайти с другого боку:

— Это останется между нами. Ваше имя нигде фигурировать не будет.

Он надолго задумался, она терпеливо ждала.

— Выходит, если я не нарушу все мыслимые этические нормы, это нанесет ущерб Пие и Еве. Так?

— К сожалению, именно так.

— Подтверждаю. А теперь проваливайте!

Что она и сделала. Больше радуясь тому, что покинула этот дом, нежели добытому результату.

В Копенгагене Палле Хульгор получил свою галочку.