Чтение онлайн

— Да-да, конечно. Продолжайте.

— Фабрикант был, разумеется, проклятым капиталистом, но при этом и честным человеком. В общем, пришлось ему очень глубоко залезть в карман, доложу я вам. Восемьдесят тысяч крон каждому ребенку и дополнительно двадцать тысяч на покупку нового дома для всей семьи на Бронхольме. По тем временам огромные деньжищи, но насколько мне известно, девочки окончательно так в прежнее состояние и не вернулись, уж не знаю, в какой мере эти деньги помогли. Ну а что до сынишки, отец ему как следует всыпал и отправил в школу в Англии. Наказание было одним из пунктов договора, но этот пункт оказался самым легким для исполнения.

Рассказ Графиню не убедил. С одной стороны, речь шла о событиях сорокалетней давности, с другой — достоверность его осталась для Графини городом в России [29] , вернее в Советском Союзе, а добыть сведения из первоисточника представлялось весьма непростым делом. В то же время она чувствовала, что старый борец за коммунистические идеалы о чем-то умалчивает, и решила рискнуть:

— Но ведь вы, конечно, рассказывали об этом товарищам по партии. И когда Тор Гран вернулся из Англии…

До конца она не договорила. Старуха ответила уклончиво:

— Да, он временами оказывал нам кое-какие услуги. Кажется.

— А когда партия распалась, он продолжал оказывать услуги вам?

Старуха чуть не задохнулась от ярости и прошипела:

— Партия жива! Партия будет жить вечно! А кроме всего прочего, денег у него хватало, у него ведь проектная мастерская в собственности!

— Сколько?

Ответа Графине пришлось немного подождать.

— По-разному бывало, от пары сотен до пятисот приносил.

Графине удалось скрыть изумление.

— Он что, вас дома навещал?

Собеседница показала на вазу, стоявшую на этажерке тикового дерева.

Графиня взяла вазу, дешевую вазу с изображением трех граций в греческом стиле, потрясла ее и услышала какие-то металлические звуки.

— Так что же охраняют ваши три грации?

Старуха фыркнула:

— При чем тут грации? Вы вазу переверните!

Графиня подчинилась — и из вазы выпал ключ.

— Ну и что теперь?

— Под постелью старый деревянный ящик с гарнитурой, мне самой его не вытащить.

Графиня его вытащила и с нетерпением открыла. Сверху лежал самодельный буклет, рекламирующий трехнедельный отпуск в Чанг Мани в Таиланде. На двух страницах расположились фотографии детей с азиатскими чертами лица.

Они были пронумерованы.

Взгляд Графини на мгновение задержался на лице мальчика в правом верхнем углу. Она с трудом оторвала от него взгляд, хотя ничего особенного по сравнению с лицами других детей в нем не наблюдалось. Обычный улыбающийся пацаненок с белыми зубами и чересчур детским личиком.

Старуха повернулась к ящику спиной.

— Если он там какие-то свинские вещи хранил, я за это ответственности не несу. Расскажите-ка мне лучше о Димитрове. Как ваш дед с ним познакомился?

— Я начну с того, что расскажу, как обращались с узниками в одной болгарской тюрьме в 1946 году. Я об этом кое-что слышала, а потом мы подробнее поговорим о содержимом ящика. Но сперва мне надо позвонить.

Хозяйка фыркнула, Графиня позвонила, и Конрад Симонсен поставил недостававшую галочку.

Полина Берг впервые в жизни отправилась на гандбольный матч. Она пришла заранее и с любопытством наблюдала, как зал постепенно заполняется исполненными надежды болельщиками. Вокруг нее болтали в основном о гандболе, но и об опубликованных снимках тоже, и некоторые гневные реплики долетали до ее ушей. Таких жалеть нечего; они получили по заслугам; наконец-то найден способ, как бороться с этим свинством; здорово видеть, как эти звери болтаются в петле; мочить других ублюдков.

Она почувствовала себя чужой среди этой агрессивной публики, совершенно не похожей на ту, что ходит на балет или танцы. Один внешний вид зрителей наводил на нее ужас. Три женщины, сидевшие на ряд выше, намалевали у себя на лицах какие-то воинственные символы и в своих кричащих клубных майках и с такими же шарфами на шее походили скорее на богинь мести, нежели на спортивных болельщиков. Слева от нее развалился потный здоровяк, выкатив на колени необъятное брюхо. Он свернул программку трубочкой и похлопывал ею по бедрам — просто чтобы пошуметь. Полине он напомнил каменщика. Место справа долго пустовало, но в последний момент туда приземлился тощий дылда, обернулся и шепеляво с ней поздоровался. Полина выжала из себя улыбку.

Судья дал свисток к началу игры, и Полина Берг постаралась сосредоточиться, что было непросто с непривычки: спортсменки так и носились по площадке, следить за ними оказалось непросто — а тут еще оглушительный рев на трибунах… Девушка невольно вжалась в спинку кресла, каменщик, не отводя глаз от площадки, хлопнул ее по плечу, зал в упоении скандировал имя спортсменки, забросившей мяч, а долговязый сосед слева от Полины молчал, и она решила, что тот болеет за команду соперниц.

Мало-помалу ей удалось проникнуться атмосферой зала, научиться понимать происходящее, а главное — понимать болельщиков, которые со знанием дела комментировали ход матча, и вскоре она уже наслаждалась тем, как эмоционально они реагируют па перипетии игры, как «гонят волну», которая напоминает ловящие порыв ветра листья на дереве. Все еще остерегаясь, она пробовала аплодировать вместе со всеми, вскакивать с сиденья, когда мяч попадал в ворота, и свистеть, когда выпадал подходящий случай.

В перерыве зрители восстанавливали силы, покупая у разносчиков воздушную кукурузу, шоколад, яблоки, бананы. Из динамиков разносились песни, из тех, что вечно в моде. Полина улыбнулась «каменщику», и тот просиял в ответ.

К началу второго тайма она была во всеоружии. Весь зал орал и ревел, и она вместе со всеми. Напряжение достигло апогея, когда хозяйки площадки наконец сравняли счет, и болельщики зашлись в криках восторга. Полина тоже кричала и прыгала, но тут в ее сторону по низкой дуге прилетело яблоко — его никто не бросал, просто выпустил от радости из руки. Сосед справа поймал его, продемонстрировав отличную реакцию. Он осмотрел добычу, облизывая губы. Вот гад! Его равнодушие завело ее, она толкнула его и яростно выпалила:

— Сегодня мы победим!

Раздавшийся в зале свист, должно быть, заглушил ее слова, потому что сосед ничего не понял, неправильно истолковал ее гнев и с дружелюбной улыбкой протянул ей яблоко. Она схватила его и швырнула в сумку, чтобы не вспоминать о дружеском жесте соседа.

Напряжение достигло предела, часы отсчитывали последние секунды, и незадолго до финального свистка все шло к тому, что игра окончится вничью, но тут случилась решающая контратака. Хозяйки в пять пасов прошли площадку — и мяч затрепыхался в сетке ворот противника. Словно подброшенная пружиной, Полина Берг вскочила, охваченная неописуемым восторгом. А потом, вне себя от счастья, бросилась обнимать толстяка-«каменщика», а тот влажно чмокнул ее в шею. Запрыгнув на стул и триумфально вскинув руки, она упала спиной назад, уверенная, что ее подхватят сидящие выше «свои» болельщики. И она не ошиблась.