Чтение онлайн

Мысль о еде оживляет всех. По общему согласию наступает пауза, близнецы Джонсы достают и раздают сухпайки, которые для разогрева необходимо потрясти. На моем написано: «НеСвинина+Яблочная Запеканка и Пирог!». Я не очень понимаю, о каком именно пункте стоит беспокоиться – относительно «НеСвинины» или «Пирога!», – так что трясу пакет, пока фольга не становится теплой, потом разрываю ее по перфорационной линии.

Знакомый уже гудочек звучит у меня на поясе:

– Ты же понимаешь, что там нет ничего даже похожего на свинину или на яблоко?

Прищурившись, я всматриваюсь в содержимое, подозревая, что Магеллан прав, но пожимаю плечами и откусываю все равно.

– Тай, нам надо поговорить, – обращается к нему Скарлетт.

– Уг-гу, – отвечает Тай с набитым ртом. – Ни разу в истории человечества разговор с таким началом не кончился добром.

Зила стоит возле Фина, чем-то смазывая порезы у него на лице.

– Следует обсудить то, что мы видели в квартире Дариэля. Эта информация может повлиять на наши дальнейшие решения.

– Каким образом? – спрашивает Кэт, глядя между ними. – Что вы такое видели?

Отвечает сидящий рядом со мной Кэл. Голос его негромок:

– Что-то было странное с этими агентами ГРУ. Мы это заметили, когда сняли с них форму – одеть Скарлетт и Зилу.

Тайлер оглядывается на него.

– Странное? Ты не мог бы рассказать подробнее?

Скарлетт откладывает свой паек «Совсем как рыбные дамплинги».

– Рассказать будет трудно. Это надо показать.

Она все еще в серой броне ГРУ, только без шлема, и сейчас нажимает кнопку на нагруднике, освобождая его, достает из вспотевшего лифа платья унигласс, направляет на центральный голографический дисплей и движением пальца передает картинку.

Изображение сменяет на экране траекторию корабля, и весь экипаж замирает безмолвно и неподвижно.

Первая говорит Кэт, и я такого голоса у нее не слышала:

– Ну и хрень!

На картинке женщина – человеческая женщина. Ей, вероятно, за тридцать, хотя сразу трудно определить. Она мертва, щеки ввалились. Рот приоткрыт, кожа безжизненная, тускло-серая. А там, где должен быть ее правый глаз, торчит… растение?

Оно похоже на суккуленты, которые мама выращивала в нашей квартире. Толстые, сочные, ромбовидные листья вырываются из орбиты глаза тесным букетом, все они не больше моего ногтя. У них безжизненный оттенок под стать ее коже, темная полоска на краях, и рисунок прожилок по всей площади.

По правой стороне лица расползается что-то вроде мха. Он состоит из мягкого пуха и паутинных нитей, наполовину покрывает лоб, спускается ниже и исчезает под черной рубахой. Те же черные жилы, что на листьях, бегут паутиной у нее под кожей.

Как будто она сделана из камня, а растения и мох из нее растут. Не удивительно, что Кэл назвал это «странным». Где-то в самой глубине своего существа я знаю, что никогда ничего более странного не видела. Я должна бы испытывать ощущение неуместности, но нет – у меня оживают все нервные окончания, иголки паники бегут по спине.

– Я не слишком хорошо знаю человеческие заболевания, – говорит Кэл. – Но предполагаю, что это не что-то обычное.

– Нет, – говорит Тай, и такой потрясенной интонации я от него еще никогда не слышала. – Ты утверждаешь, что эта женщина – из агентов ГРУ? Что она некогда ходила и разговаривала?

Я снова смотрю в лицо женщины. Я не… Что-то неимоверно странное во всем этом, но и что-то знакомое тоже есть. Я поднимаю руку, закрывая изображение глаза с вырастающим из него необычным растением, и разглядываю все остальное.

И у меня сводит живот судорогой.

– Тайлер, я… я ее знаю.

Голос у меня хриплый, чуть громче шепота.

Тай смотрит на меня, приподняв бровь со шрамом.

– Ты ее видела на Семпитернити?

Я мотаю головой:

– Я знала ее когда-то. Еще даже до того, как попала на «Хэдфилд».

Я не только вижу, но и чувствую, как мои шестеро спутников переглядываются.

– Это невозможно, – говорит Скарлетт. – Она тогда старше двухсот лет. То, что ты в криомодуле выжила, – редчайший случай, Аври. Хочешь сказать, с ней случилось то же самое на каком-то другом корабле, не достигшем цели?

– Либо так, либо ее регулярно поливали, – предлагает вариант Фин, но никто не смеется.

– Я знаю, – говорю я слабым голосом. – Но это – Патрис Радке. Она была колонистом на Октавии III, глава Департамента исследования и картографии.

Я отрываю взгляд от картинки, и все смотрят на меня. Некоторые с ожиданием, другие с недоверием. Но все впитывают каждое мое слово.

– Она должна была стать моей начальницей, – шепчу я. – Мне предстояла стажировка в Департаменте исследования и картографии под ее началом. Она и мой отец… они…

«…спасибо тебе за пожелания ко дню рождения, папочка. Спасибо за поздравления с очередной победой на всемирке. Спасибо, что не забыл написать Кэлли про ее сольный концерт – который, кстати, прошел с блеском. Но более всего спасибо тебе за вот это. Мама не прошла отбор на Октавию, так ты ей нашел замену? Ты же еще даже не развелся!»

И я вешаю трубку. Последние слова, которые я ему сказала, – список причин, почему он плохой.

А теперь его нет…

Я смотрю в безжизненное лицо Патрис, и у меня сосет под ложечкой.

Ведь если она…

– Официально никакой колонии на Октавии III не существует, – говорит Зила. – Согласно записям, вы направлялись на Лэй Гун.

– Значит, записи врут, – говорю я.

Зила наклоняет голову, рассматривает меня в своей манере:

– И эта Патрис была среди первых поселенцев вашей экспедиции где-то двести двадцать лет тому назад.

Не то чтобы она меня допрашивает – скорее думает вслух. Остальные менее уверены, хотя никто не выражает откровенного неверия, как раньше. Видимо, тот этап мы миновали.

– Звучит так, будто я сумасшедшая, – говорю я. – Но я знаю, что права.

Если не считать того, что Патрис Радке мертва уже больше двухсот лет.

Но опять же, мне самой двести тридцать семь. Я на корабле с инопланетянами. С которыми только что вместе ограбила космическую станцию.

Ничего нет невозможного.