Чтение онлайн

Но что-то есть очень, очень неправильное.

– И второй агент ГРУ точно такой же? – спрашивает Тайлер.

Я утвердительно киваю. Помню, как ощущались их тела при ударах. Звуки, которые они издавали при падении. Плоть при соприкосновении казалась… неправильной. Она была какой-то волокнистой, влажной. Кости гнулись, как зеленые побеги, а не ломались, как сухое дерево.

– Мне в Академии часто приходилось обмениваться ударами с терранами, – говорю я. – Эти оперативники людьми не были.

– Но ведь они из ГРУ, – возражает Кэт. – Командование разведки Армии Обороны Терры!

– Значит, у вашей АОТ есть проблемы, – отвечаю я.

Рядом со мной сидит Аврора, и ее присутствие ощущается как свет солнца на коже. Я купаюсь в нем, хотя стараюсь этого не показывать – все внимание на лицо нашего Альфы и на нашу трудную ситуацию.

Но тяга от нее – как гравитация. Бездонный колодец, в который я бы с радостью бросился, чтобы там утонуть.

– Но как может двухсотшестидесятилетняя колонистка с Октавии попасть в ГРУ? – спрашивает Аврора.

Я слышу в ее голосе нотки горя. Она знала эту женщину. Даже, может быть, любила ее.

– Гм… У меня имеется более приоритетный вопрос, – говорит Фин, кивком указывая на Аври. – Насколько я знаю, наша Беглянка – единственная, кто выжил, проведя в криомодуле больше нескольких десятков лет. Как двухсотшестидесятилетняя женщина вообще оказалась жива?

– Я не думаю, что она была жива.

Мы поворачиваемся к Зиле, глядящей в свой унигласс.

– У меня не было времени на все анализы, – развивает она свою мысль. – Но у обоих этих агентов ГРУ имелись признаки деградации эпидермиса, соответствующие раннему некрозу.

– Ты хочешь сказать, что они были мертвы еще до того, как Кэл до них добрался? – спрашивает Тайлер.

– Да, я говорю, что у них были признаки этого.

– И они ходили и разговаривали?

– Этого я не могу объяснить. Возможно, эти растения, – она показывает на серебристые листья, растущие из глаза агента, – как-то тут замешаны. Как бетрасканские полипы саски или терранские нематоморфы.

Зила смотрит на обращенные к ней недоуменные взоры.

– Нематоморфы – это такие земные паразиты, – поясняет она. – Они созревают внутри других организмов, а потом химически захватывают контроль над мозгом хозяина. И заставляют его топиться в водоемах, где размножаются другие нематоморфы.

– И вы все равно надели их одежду? – спрашивает оглушенная Кэт.

– Я сперва тщательно ее облучила, – отвечает невозмутимая Зила.

– Она действительно любит свой дезинтегратор, – бурчит Финиан.

– Жаль, что мы не смогли доставить одно из тел на борт для изучения, – вздыхает Зила.

– Нет уж, – отвечает Тайлер, с ужасом глядя на дисплей. – Чем дальше мы от этих штук, тем лучше. Может, это какой-то вирус, который они подхватили на Мировом Корабле, или что-то в этом роде?

– Сомневаюсь, – говорит Зила.

– И даже если так, то как они столько прожили, чтобы его поймать? – спрашивает Финиан.

Аврора тоже смотрит, но отстраненными глазами. Может быть, погрузилась в воспоминания об этой женщине, сотруднице своего отца, теперь ставшей ее врагом.

– Аври, а этого человека ты узнаешь?

Скар выводит изображение второго оперативника ГРУ, которого я убил. Он похож на первого – такие же странные кусты торчат из глаза, пучок ярких цветов растет из уха через волосы, правая сторона лица покрыта чем-то вроде мха. В листьях, расползающихся по его щеке, я вижу сеть тонких прожилок. Темных, как кровь.

Аврора прикусывает губу:

– Может быть. Он вполне мог оказаться инженером.

– Тоже колонистом с Октавии, – добавляю я.

Скарлетт кивает:

– Который тоже должен был умереть двести лет назад.

– Выглядит прилично для своего возраста, – говорит Фин. – Учитывая все обстоятельства.

Шутка тонет в молчании, но я отчасти восхищаюсь Финианом, его хотя бы попытками поднять настроение. На мостике тихо, только гудят двигатели и жужжат консоли. Аврора смотрит в экран главного дисплея, на безжизненную кожу людей, которых она знала, на пробивающуюся из их голов растительность. Я ощущаю дрожь ее тела, страх, терзающий ее душу. Мне хочется протянуть руку и забрать хотя бы часть его себе, но я сопротивляюсь Тяге всеми силами, пытаюсь не показать желания в голосе, когда обращаюсь к ней.

– А этот Триггер, – я киваю на статуэтку у нее в руках, – он тебе что-то говорит?

Она только качает головой.

– Мы все рисковали своими хвостовыми отсеками ради этой штуковины, – ворчит Кэт. – И теперь ты говоришь, что это нам на фиг не упало?

– Не знаю. Но мне все равно это кажется… правильным. Этой штуке положено быть здесь со мной. Но я не знаю, как ее использовать. – Аврора встряхивает головой, смотрит на Тайлера. – Послушай, а отчего бы нам не пойти прямо на Октавию III и не проверить планету? Если колонисты…

– Мы не можем, – прерывает Кэт. – Ты не забыла про интердикт?

– ИМЕННО, – раздается синтетический голос с пояса Авроры. – ПЛАНЕТА НЕСКОЛЬКО СОТЕН ЛЕТ НАЗАД ОБЪЯВЛЕНА ЗАПРЕТНОЙ ПРИКАЗОМ ТЕРРАНСКОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА.

– А кто-нибудь знает почему? – спрашивает Аврора.

Устройство отзывается гудком:

– СОГЛАСНО ЗАПИСЯМ, ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЕ ЗОНДЫ ОБНАРУЖИЛИ В АТМОСФЕРЕ ОКТАВИИ III АГРЕССИВНЫЙ ПАТОГЕННЫЙ ФАКТОР. ДЛЯ НЕДОПУЩЕНИЯ РАСПРОСТРАНЕНИЯ ВИРУСА ЗА ПРЕДЕЛЫ ПЛАНЕТЫ БЫЛ ПРИНЯТ ГАЛАКТИЧЕСКИЙ ИНТЕРДИКТ.

– Но ведь он уже распространился! – говорит Аврора, показывая на экран.

– Мы должны обязательно сообщить об этом властям, – говорит Скарлетт.

Я кивком показываю на трупы ГРУшников на экране:

– Вот эти люди и есть ваши власти.

– Ладно, – говорит Кэт, – но как бы там ни было, просто так взять и полететь на эту чертову Октавию мы не можем. Кара за нарушение Интердикта очень сурова.

– ОНА ХОЧЕТ СКАЗАТЬ, ЧТО ВАС УБЬЮТ, – подсказывает устройство. – ОЧЕНЬ МУЧИТЕЛЬНО.