Чтение онлайн

Уже на улице Вадим сказал:

— У меня есть знакомые в судебно-медицинской экспертизе. Поедем туда. Может, тебя даже не будут смотреть. В «Асторию» все равно сегодня тебе нельзя показываться, а когда вернешься домой, сделай какие-нибудь примочки, чтобы завтра хорошо выглядеть.

— Не хочу ни в какую «Асторию», мне все противно. Лучше уеду отсюда, — всхлипнула Надя.

Вадим вдруг резко затормозил и, повернувшись к ней, сказал:

— Ну, хватит, я достаточно возился с тобой, как дурак. Сам не знаю, на кой черт ты мне сдалась. Впрочем, всегда хотелось иметь сестру… Ты пойдешь работать в «Асторию», потому что я уже за это заплатил. Начнешь работать, тогда и живи как хочешь, я оставлю тебя в покое.

Он нажал на газ, машина рванула с такой скоростью, что чуть не перевернулась. От испуга Надежда слегка сползла вниз с сиденья. Больше она не возражала Вадиму.

Врач осмотрел Надю и дал заключение. Они вернулись домой, Вадим поднялся вместе с ней в квартиру, но Андрея уже не было, он исчез. Надежда подошла к Вадиму, посмотрела ему в глаза и сказала:

— Я знаю, вы очень много для меня сделали. Я вам так благодарна… Я пойду на работу и обязательно верну все деньги, которые вы за меня заплатили. Мне надо снова поступать в институт. Может быть, лучше пойти на вечерний? Тогда я смогла бы работать. Большое вам спасибо за все, я вас никогда не забуду.

Слова эти были произнесены так искренне, что Вадиму захотелось нежно обнять Надю и поцеловать, но он знал, что сейчас этого делать нельзя. Парень улыбнулся в ответ и промолвил:

— Ты мне ничего не должна, — а подойдя к двери, добавил:

— Будь дома сегодня, я пришлю к тебе человека сделать замок. Я позвоню.

Надежда выглянула в окно, посмотрела вниз. Вадим заводил машину. Он, только он, единственный во всем мире, относился к ней по-доброму и не обижал ее. «Как хорошо было бы иметь такого брата», — подумала Надежда.

Первая неделя в «Астории» оказалась очень трудной, Наде никак не удавалось преодолеть страх перед посетителями. Официантка Валентина, к которой ее приставили учиться, оказалась с большим юмором, но Надежда все равно чувствовала себя не в своей тарелке. В часы, когда ресторан был забит до отказа, на кухне тоже творилось что-то невообразимое. Ее, как новенькую, все время отшвыривали в сторону. Все вокруг ругались матом и, казалось, были готовы наброситься друг на друга. Но когда все, наконец, успокаивалось, и посетители расходились, дневные обиды забывались. Официанты накрывали стол, садились, и их ужин иногда затягивался до утра. Многие рассказывали, что с ними произошло за день, какие были посетители.

Валентина умела обращать любой инцидент в шутку, и все любили ее за это. Так, Валентина со смехом рассказывала, как трое армян попросили достать им девочку.

— Я им говорю, — смеялась Валентина, — да что вы, ребята, где в наше время можно девочку найти?

А они слушать ничего не хотят, пристали ко мне, деньги суют. — Ну, — я отвечаю, — ладно, дадите мне сто рублей, сделаю вам девочку.

Дали мне деньги, я их быстро в карман сунула и говорю:

— Пойдемте со мной.

Подвела я их к статуе, что стоит в зале, и показываю: «Вот вам девочка — берите ее». Они отвечают: «Да ты что, шутишь, она же каменная». Я смеюсь: «Так это одна только и осталась, потому что в наше время нужно окаменеть, чтобы остаться девочкой». Ну, похохотали, а деньги мне достались.

Надежда весело слушала ее рассказы, но засиживаться допоздна не любила, ей хотелось спать. Валентина шипела на нее: «Посиди, посиди еще, не отрывайся от коллектива, это здесь не любят».

Смешной случай произошел и с Надеждой, всех это развеселило, но ей самой хотелось плакать. Пришел как-то раз посетитель, на вид лет под шестьдесят, — и привел с собой молоденькую девушку. При виде его Валентина заулыбалась, повела к столику, проходя, шепнула Надежде: «Мешок с деньгами. Неси шампанское, он только его и пьет». Надежда быстро принесла бутылку, стала открывать, нечаянно встряхнула, пробка вылетела, и фонтан брызнул на галантного кавалера. Растерявшись, Надя схватила салфетку и хотела вытереть ему волосы, но они вдруг оказались у нее в руках. Посетитель зло выхватил парик у нее из рук и задом наперед напялил его. Подруга старика пыталась сдержать смех, но не выдержала и расхохоталась. Надежда решила, что потеряла работу, но все обошлось: опытная Валентина сумела замять скандал.

Надежде было тяжело еще и потому, что она совсем не привыкла к ругани. Свобода в выражениях смущала ее. Как-то утром один официант пришел на работу с синяком под глазом. Валентина спросила его, что случилось. Тот ответил, что поругался с женой, и она гусем ударила его в глаз. Валентина, шутя, заметила:

— А ты бы ее своим дрыном как следует в глаз!

— Так гусь был мороженый, — отвечал официант. Валентина ему:

— А ты бы свой дрын тоже заморозил.

Все покатились от хохота, только Надежда очень смутилась. И так было каждый день. Время шло, девушка считала дни до вступительных экзаменов.

Как-то в начале марта она проснулась и почувствовала, что ей нездоровится. Голова кружилась, ее слегка подташнивало. В этот день ей не надо было идти на работу, и Надя решила еще немного полежать. Она подумала, что, вероятно, вчера съела что-нибудь несвежее и отравилась. В последнее время Надежда начала замечать, что в ресторане ей сразу делалось плохо от запаха никотина. Она ничего не могла там есть, ее мутило от всего. Когда же на следующий день Надя пришла на работу, то ей стало так плохо, что она, тяжело дыша, опустилась на стул. Валентина это заметила первой:

— Ты что, мать, беременная? — спросила она. Надежда с ужасом взглянула на нее.

— Отчего я могу быть беременной?

— А от того же, от чего все дети получаются. Давай-ка сходи к гинекологу.

— Зачем, у меня регулярные месячные, — сказала Надежда.

— Бывает и так. Я сейчас позвоню моей знакомой врачихе.

— Нет, не надо. Я знаю, что этого не может быть.

Валентина пожала плечами.

— Как хочешь, дело хозяйское.

Весь день Надежда успокаивала себя и вспоминала, когда в последний раз у нее была менструация. Она прикоснулась к животу, живот был напряжен. «Но какая беременность может быть, когда я не была ни с одним мужчиной, если не считать той ужасной ночи!» — думала Надя. Но все-таки тревога закралась в ее душу.

Прошло еще несколько дней, ей не стало лучше, и в конце концов она решила сама пойти к врачу. Ждать пришлось долго, перед ней в очереди сидели несколько беременных женщин. Некоторые, судя по огромному животу, дохаживали последние дни. Несколько раз Надежда порывалась уйти, но все же оставалась сидеть на месте. И вот очередь подошла. Врач, не глядя на нее, сказала:

— Слушаю вас.

Надежда молчала. Врачиха перестала писать и вопросительно посмотрела на пациентку.

— Я не знаю, что со мной. Меня тошнит.

— Раздевайтесь и ложитесь на кресло, — сказала докторша.

Обследование продолжалось недолго.

— Ну что же здесь не знать, Вы беременны около четырех месяцев, — услышала Надежда.

Она вскочила, но комната вдруг поплыла перед ней, и Надя потеряла сознание. Придя в себя, она спросила:

— А когда можно будет сделать аборт?

— Уже поздно, — ответила докторша, — в такие сроки мы аборты не делаем. Придется рожать.

Выйдя из кабинета врача, Надежда в тоске посмотрела на будущих матерей. Они с радостью ожидали своих детей, они заранее любили их. Она же хотела только избавиться поскорее от ненужной обузы. Ведь это будет отпрыск Андрея, которого она ненавидела. Она также ненавидела и этого непрошенного гостя, ей хотелось разорвать живот и руками вырвать зародыш. Ненависть и только ненависть чувствовала она к будущему ребенку. Она словно слышала, как заговорила в ней кровь Прасковьи. Надежда твердо решила или убить его, или отдать в детский дом. Всю ночь она не могла спать, ее трясло от ужаса. Утром, затянув живот, она пошла на работу, решив до последних дней держать все в секрете, а ребенок толкал ее, прося дать хоть немного пошевелиться. Он вместе с ней волновался и вместе с ней хотел радоваться.