Чтение онлайн

— Котенок, ты влез в нехорошее дело. На этот раз.

Котенок!

Ааоли очень редко называла его котенком.

— Ты здесь один?

— Какая чудесная погода, сударыня…

— Хм. Дурак и дурак. Можешь не говорить. Ясно. Послушай меня внимательно, Джил, не будь нубом! Никуда не лезь. Ор — это не Заря и не Флория. За антиграв с тебя тут могут и шкуру спустить и на заборе повесить. Хочешь я пойду с тобой, мой хороший?

— Нет, Ааоли. Мне надо сделать это дело незаметно и по — тихому, а с тобой не заметно не получится.

— Возьми меня с собой — не будь нубом! Это не увеселительная прогулка.

Джил театрально прокашлялся и прорычал на манер флорианца:

— Ааоли, и, и, и!

— Нуб и дурак! Скажи хоть, где тебя искать, если что?

— Мой путь пространнен и тернист…

Она положила ему на запястье свою крупную ладонь и когти флорианки впились в его кожу:

— Ах ты, паршивец!

— Тетя, вы мне сделали больно. Я позову полицию!

Флорианка откинулась на спинку своего стула, смеялась грудным, низким смехом. Ее кошачьи усы дрожали, узкие ноздри расширились.

— Из всех людей ты для меня самый замечательный, — она смотрела на него, слегка наклонив голову на бок: — Надо было прикусить тебя тогда у реки — чуть — чуть.

— Ааоли, ты бы потом долго плевалась, у меня трудный характер.

— Ты не меняешься, котенок.

— Я не котенок, я взрослый мужчина! Что за…

Она махнула на него рукой, произнесла:

— Ориане долго добиваются антиграв. Не обольщайся на их счет. Если власти Ора узнают про антиграв, они тебя живым не выпустят.

— Я не думаю, что все настолько плохо. К тому же я — представитель Совета!

— Угу. Совета… У Совета будет новый представитель.

— Ааоли. Прекрати.

— Ты все — таки недалеко ушел от нуба. Хорошо. Я буду на Оре еще несколько дней, если понадоблюсь, то сможешь найти меня в гостинице Звездная даль.

Флорианка встала из — за стола и, сказав «до встречи, котенок», вышла из кафе.

Она всегда прощалась так — вскочила и ушла.

Наверное, у флориан так принято.

Джил посмотрел в свой пустой стакан, бесцельно покрутил его в руке, глядя на разноцветные лучи света, игравшие на его гранях.

Он вдруг пожалел о том, что отказал Ааоли взять ее с собой, и не потому, что боялся, а потому, что она хотела ему помочь.

Котенок…

Он вышел из кафе на улицу — не спеша.

Впереди был целый день и поиски антиграва.

Ближе к обеду, Джил Ри вышел из вагона скоростного поезда на небольшой, пустующей станции в пригороде столицы. Прозрачные, широкие двери вагона за его спиной с тихим шипением закрылись, после чего состав светло — зеленый, как молодой огурец, также тихо тронулся с места, и за несколько секунд стремительно, набрав скорость, унесся по магнитной рельсе — скрылся из вида. Только зашумел где — то под выпуклой крышей станции, рассекаемый им воздух.

Яркое Светило наполняло своим светом весь окружающий мир вокруг, прозрачная крыша собирала под собой удушливый дневной зной. Высоко в голубом небе, плыли редкие, белые облака.

Пятеро пассажиров — три женщины средних лет и пожилой мужчина с конопатым юношей, стояли на противоположной платформе в ожидании своего поезда. Джил огляделся. По уходящей вниз бетонной лестнице, никто не спускался и не поднимался на эстакаду к вокзалу.

Было тихо и спокойно вокруг.

Он поправил на плече ремень спортивной сумки и быстрым, уверенным шагом, спустился вниз по лестнице, оказавшись у развилки двух грунтовых дорог. Под опорой эстакады росла высокая береза, метрах в сорока от того места, где стоял Джил, находился пластиковый навес — синий, с большей трещинной по левому краю, и повсюду, куда хватало глаз, вплоть до самого горизонта, тянулись взгорбленные низкими холмами поля, и растущий на них седой ковыль, колыхался под набегающим ветром, сказочными, шелковыми волнами.

Джил глянул в одну сторону, в другую.

Пусто.

По пыльной дороге слева, ветер гнал небольшой пыльный вихрь.

Судя по инструкции, которую Джил получил от посла Оода Клама, он должен был сесть на автобусной остановке в автобус номер семь и по асфальтной дороге доехать до поселка Каменный. Джил лично изучил карту местности, помнил обозначения дорог и маршрут пассажирского транспорта.

Дорог было две.

И они обе обозначались, как «с твердым покрытием» — асфальтированные. И еще два рейсовых автобуса, с номерами «семь» и «десять».

Он смотрел на пыльную, в ухабах дорогу, и вспоминал слова посла Оода Клама:

— Я, — говорил посол, и его лицо являло собой выражение наивысшей осведомленности о предмете обсуждения: — Хочу, чтобы все прошло с наименьшими неожиданностями. Поэтому, никакой самодеятельности — действуй строго по инструкции. Дело в принципе пустяковое — все разжевано до мелочей!

Джил оглянулся назад, посмотрел вверх на эстакаду со станцией. Снова на дорогу перед собой.

«Разжеваное до мелочей» дело оказалось с твердыми, хрустящими комочками и пустяковым уже не казалось.

Все верно — две дороги.

Станция та же, что указанна в инструкции.

Над фигурной крышей станции красовалась белая табличка с надписью по орски — «Добровольное. Добро пожаловать».

— Хе… Добровольное — таки! Интересно, где же вы раскопали свою карту, гражданин посол.

Направление пути, нужное Джилу, лежало вне всяких сомнений по дороге, что вела вправо вдоль эстакады, где рос редкий березняк. Постояв еще пару минут, и с надеждой вглядываясь в уходящую к горизонту дорогу — никакого намека на приближение автобуса, Джил поправил на плече сползавший ремень сумки, пошел по разбитой «грунтовке», насвистывая несложный мотивчик песни.

Временами ветер налетал короткими порывами, поднимал душную пыль и крутил ее в невысоких, забавных вихрях. Над волнующимся ковылем летали юркие стрекозы. Светило палило нещадно, и легкая рубашка Джила скоро намокла от пота — липла к груди и спине.

Идти предстояло далеко — почти двадцать пять километров.

Если верить карте в инструкции.

Через пол часа Джила догнал автобус.

Он услышал натужный гул электромотора, оглянулся назад. Поднимая густые, желтые клубы пыли, переваливаясь на ухабах, словно идущая утка, к нему приближался автобус — темно — желтый с ярко — красной цифрой «семь» на выпуклом лобовом стекле, дребезжали закрытые дверцы и весь он выглядел старым, проржавевшим.

Джил замахал руками.

Автобус, скрипнув тормозами, замер перед ним.

Запрыгнув в приветливо открывшиеся дверцы, он осмотрелся.

В пропитанном пылью, душном и жарком салоне, на мягких, обтянутых кожей, местами порванных сидениях, сидели всего трое пассажиров — пожилая женщина с девочкой лет шести, семи — курносой, со скукой на круглом личике, и полная, молодая женщина у окна слева, в цветастом сарафане и с большой, кожаной сумкой у ног.

Автобус тронулся, его дверцы с громким, противным лязгом, закрылись.