Чтение онлайн

Пришла Ааоли.

Флорианка выглядела бодрой и веселой. В верхний правый нагрудной карман ее желтого комбинезона была вставлена красная, искусственная роза, волосы затянуты в короткую косичку на макушке.

— Котята — бездельники, — она посмотрела на Дождя, спросила: — Дож, что с нашим челноком?

— С нашим челноком, сударыня, все в полном порядке. Можешь сделать мне официальный запрос и я дам тебе развернутый, подробный отчет.

Она сидела между Джилом и Дождем, напротив притихшего Сола и, наклонившись к Дождю, сказала со своей улыбкой, в стиле «ну — ну»:

— Дождик, если у нас хоть, что — нибудь…

— Ааоли! Я уже трижды проверил все системы.

— Я тебе уши отгрызу, милый. Твои наодеколоненные уши.

Они играли вчетвером.

Джилу было хорошо и спокойно. Слушая разговоры друзей, он думал о том, что еще пять суток полета, и они полетят домой.

Конечно — же несколько месяцев обратной дороги, это долго, но это дорога домой. Она всегда легче переносится. Джил знал это еще по тому времени, когда водил старый грузовой космолет «Толстяк»…

— Мошенник! — Ааоли громко рассмеялась.

Проиграла.

Судя по корабельным часам, сейчас шла вторая половина дня. Сегодня или завтра надо пройти с осмотром Бомбовый отсек. Там, по сути в огромном ангаре, находится ракета с «Хлопком».

«Завтра», — подумал Джил.

Пусть сегодняшний день пройдет вот так — безмятежно и без суеты.

Он подумал о челноке.

Конечно это не крейсер, с его необъятными пространствами, но челнок тоже нельзя было назвать маленьким. По своим размерам он едва ли уступал космолету третьего класса и имел все необходимое для жизни и комфорта многомесячного перелета.

Он усмехнулся, вспомнив Глака Ноу, то, как тот держался во время обсуждения эвакуации. Глак не был актером, и Джил видел в его лице едва сдерживаемую радость при решении отправить челнок со всеми желающими на Зарю.

Джок Суни — старый алкоголик, упирался изо всех сил — спорил, доказывал, что с ним «все будет в порядке», даже когда Гуэн и Тресса единодушно заявили, что майор не перенесет полный перелет.

Джок Суни.

Тресса Ига.

Гуэн Кха.

Ос.

Ему не хватало их. Джил ловил себя на том, что думая о майоре, двух врачах экипажа и об Осеннем, его посещает грусть, словно они не улетели на челноке, а умерли здесь. Давно…

На какое — то мгновение ему почудился призрак памяти — лежащий на полу, в большей багровой луже, мертвый Гуэн, он лежал лицом вниз, а в его обтянутой белым комбинезоном спине, виднелись пять маленьких отверстий из которых кровь залила спину и бедра флорианина, растеклась по полу — уродливая, безобразная. И словно уснувшая Тресса Ига, положив голову на стол, сидела в кресле, и ее черные с сединой волосы, скомкала загустевшая кровь…

Джил вздрогнул и внутренним усилием отогнал это видение и, помня как провожал их к челноку — живых и озабоченных этим своим отбытием, устыдился самого себя.

Подумать о живых, как о мертвых!

После возвращения на Зарю, надо бы как следует отдохнуть. Никаких полетов. Только семья и дом. Он будет проводить все время с женой и сыном. И никаких дел, никаких тревог и забот. Хотя, конечно — же, Сол припрется со своим, как обычно, внезапным визитом. Да и Дождь вряд ли будет долго пропадать на Оре…

Проиграв — как всегда, Джил посмотрел на Ааоли. За ее спиной тянулись длинные ряды книг — старых и новых, в темных тесненных переплетах, из картона и кожи. В тени полок ему показалось, что виднеется матовая, свалявшаяся пыль. На переплете одной из книг — темно — коричневой, с золотым тиснением, Джил прочитал — «Идущий Гром. Философия миров». Он не мог припомнить точно, но был уверен в том, что автор этой «философии» — Идущий Гром, жил задолго до Большой Вспышки, наверное пять или шесть тысяч лет назад, и считался самым выдающимся философом древности.

Джил его никогда не читал. Он вообще не любил философию, но глядя на корешок книги, на ее тусклые, золотые буквы, на пыль прилипшую к ее картону, Джил испытал чувство, похожее на сожаление, словно то, что книга эта стоит на полке в забвении, есть горькая несправедливость к ее автору — Грому, и прочитать ее или хотя бы начать, пройти несколько глав, было бы честно и порядочно по отношению к этому, давно умершему человеку…

И еще.

Он подумал, что очень странно видеть, на почти пустой и безлюдной «Стреле», эту огромную библиотеку.

Словно очнувшись, Джил перевел взгляд на Ааоли.

Флорианка сидела, не глядя в свои карты, что держала в руках, на ее тонких губах играла задумчивая улыбка.

— Вернемся и я никогда не покину Флорию, — произнесла она: — Муж не отпустит, — и Ааоли счастливо рассмеялась, радостно и легко: — Да и пора уже обзавестись котятками. А то вы мне порядком надоели. Особенно ты, Дож.

Она увидела, что Джил смотрит на нее, и показала ему язык.

— Мой хороший, не скоро мы с тобой свидимся.

Джил смотрел на ее счастливое лицо, на блеск в зеленых кошачьих глазах, и в нем возникло щемящее чувство, не уместное сейчас и здесь, словно он жалел ее в чем — то не осознанном, непонятном.

Сол бросил карты на стол.

Солу все надоело.

— Все! Баста! — Сол Дин откинулся на спинку кресла, размял плечи: — Не могу больше. Надо-о-о-е-е-ло!

Дождь Ясень недоуменно оглядел всех, спросил:

— Ребята, вы чего? До вечера еще прорва времени!

— Я в Бомбовый схожу. — Джил положил карты на стол, с нескрываемым облегчением: — Дальше без меня.

— Завтра сходишь, — не унимался Дождь.

— Дож, твои карты уже всем осточертели! — Ааоли фыркнула: — Лучше целыми днями песни петь, чем тебе проигрывать. Я, например, знаю много песен. А, Джил? У тебя есть какая — нибудь любимая песня?

— Ребята, — Дождь замотал головой: — Это не серьезно…

— Джил.

— Я не любитель петь. Ты же знаешь.

— Джил, спой свою песню. Ну, я тебя прошу. Никогда не слышала, как он поет. — Ааоли рассмеялась.

Что — то нарушилось.

Словно в этот момент в атмосферу библиотеки, подул ледяной, колючий ветер. И ты уже не можешь не замечать его, а ищешь причину, по которой стало холодно, и дрожь коснулась твоего тела.

Они еще что — то говорили, но Джил их не слушал. Он замер, прислушиваясь к своим чувствам, пытаясь разобраться от чего вдруг возник этот диссонанс, как будто, увидев в куче хлама нужную ему вещь, Джил стал разгребать лишнее, пробиваться к тому, что привлекло его внимание.

— Джил, что с тобой?

— Он петь не хочет…

Петь.

Песня…

Слова сложились в голове Джила в одну тяжелую строку, и эта строка потянула за собой все остальное — забытое, покрытое пылью и забвением. Откуда — то из глубины его сознания, выплыла одна фраза, постепенно обретая звук и смысл, она вспыхнула перед ним, как Светило заливает собой полуденный мир, подобно спешащему по делам человеку, который торопиться, который расталкивает все и всех на своем пути.