Чтение онлайн

Он тоже молчит — прислушивается к тому, как шелестит в стальных парусах звездный ветер, смотрит на мертвенные отблески на металле палубы, это оставшееся далеко позади корабля Светило, догоняет его своим бледным светом, напоминает об утраченной гавани.

— Смерть не самое худшее. — Гость снова заговорил: — Ты останешься один, останешься без надежды. Это хуже всего. Я видел много миров, я был во многих гаванях. Я один.

— Я всю свою жизнь один. Мне уже не нужны гавани. Я хочу идти вперед. Не хочу сворачивать.

— Это упрямство. Что ты этим хочешь доказать? Кому? Шторм убьет тебя. Он убьет твою надежду. Все еще может стать лучше. Для тебя.

— В том шторме моя надежда.

— Ты не знаешь, что есть в том шторме, Джил.

Джил.

Он услышал это слово и потом, спустя несколько мгновений понял, что это его имя. Слово, когда — то обозначавшее его, слово из далекого прошлого, где были его дни и события.

Он не помнил о них.

Он не помнил своего имени.

— Меня зовут — Джил.

— Это твое имя.

— Странное имя. Я — Капитан. Я иду вперед.

— У твоего корабля есть имя?

Он чуть помедлил с ответом, сказал:

— Он — Корабль. Мой Корабль. Я его Капитан. У меня есть цель. У каждого должна быть цель. Без цели, я — ничто.

Подъем по волне прекратился, сменившись падением вниз, звезды метнулись вверх — яркие, неправдоподобные, размытая туманность справа, жирным, голубым пятном скрылась из поля зрения, ушла. Он потерял вес, тело словно перестало существовать, а державшие штурвал руки, сильнее сжали шлифованные рукоятки. Здесь всегда было так — вверх по волне, вниз по волне. Он вдыхал окружающий его эфир, и вместе с ним вдыхал запах ожидания и покоя. Стальные паруса фрегата, звонко звенели под налетевшим звездным ветром, прогнулись, напряглись на носу корабля стальные тросы, и там — во тьме метался, из направленного вперед, качающегося на низкой надстройке палубы, яркий свет атомного фонаря. На леерных ограждениях вдоль бортов, заблестели ртутью крошечные капли гелия, впереди по кусу ближе и отчетливее виделись длинные, изогнутые молнии.

Его железный парусник — закованный в броню фрегат, рубит перед собой тонкое пространство, острым, черным носом.

Граница шторма приближалась к нему, а за ней, за дрожащей от вспышек злой зари, дымкой простиралось куда — то в неизвестность, Море Забвения.

Он смотрел перед собой, но видел все вокруг — звезды над головой, Гостя, раскуривающего свою алмазную трубку, и ставшее крошечным Светило — позади корабля. Здесь это было нормальным, здесь не могло быть по — другому.

Корабль падал по волне, уносился в черную бездну.

Вперед.

Вперед.

Туда, где полыхает, волнуется пространство.

Как будто его ждут там, как будто у него нет другого пути.

Гость повернул к нему свое темное лицо, произнес:

— Еще есть возможность изменить судьбу. Ты веришь мне?

— Ты — друг. Друг не может солгать.

— Ты должен мне поверить. И тогда обретешь свою гавань. Я дам тебе новую надежду. Без прошлого.

— Нет. Это не моя надежда.

Сол не спал.

Сол боялся и не хотел спать.

Он сидел один, в погруженной в полумрак кают — компании, за длинным, пустым столом и бессмысленно смотрел на вино в графине. Его тошнило. И еще была боль — ноющая, тупая, она тянула, что — то под его левыми ребрами, не проходила уже давно, изводила, не давала отдохнуть от себя.

Сол ни о чем не думал, он просто сидел и смотрел.

На графин.

В нем, подобно противному вареву, переливались смешанные, назойливые чувства — страх, ожидание и тоска. Иногда он принимался раскачиваться в своем кресле из стороны в сторону, как игрушечный зверек — вправо, влево, минуту, пять, десять… От этих движений ему как будто становилось легче, он словно отвлекал свое тело от боли, а себя от чувств. А еще его мучили судороги лица, ими свело губы и щеки Сола, и растирая их ладонями, он пытался вернуть лицу чувствительность. Иногда это удавалось сделать — судороги ненадолго отступали, чтобы вскоре вернуться, сковать, обезобразить.

Когда он собирался опять приложиться к бокалу с вином, его испугал внезапный и резкий голос бортового компьютера:

— Внимание всему экипажу! Не санкционируемое…

Через несколько секунд Сол выбегал из кают — компании в коридор. Правда бег этот нельзя было назвать бегом — правая нога почти не слушалась и волочилась за ним, как бесчувственная культя, его постоянно заносило вправо и он, ругаясь и срываясь на крик, постоянно пытался выравнять свое направление. У самой лифтовой площадки Сол все — таки не удержался на ногах, попытался опереться о стену, но упал, больно ударившись об пол ладонями и левой коленкой. Желудок Сола скрутило и его вырвало.

Потом, уносясь в лифте к ярусу, где находился Барьер, он заплакал — молча, не издав ни звука, от жалости к себе и страха.

— … Возгорание в блоке фильтра Барьера!…

Он хотел, чтобы все это, все происходящее с ним — гадкое и страшное в своей неизбежности, закончилось.

Но похоже, что неизбежное еще только начиналось, оно едва обозначилось, очертя грядущие перспективы.

Лифт замер — движение прекратилось.

Открылись двери.

Сол ковыляя, опираясь левой рукой о стену, направился к секции, за которой находился фильтр Барьера.

Здесь, в широком белом коридоре, со строгими вывесками, было светло и тихо. Шарканье ног Сола, разносилось далеко вперед. Через пару минут он вышел к большому и просторному помещению, залитому светом и наполненном едким запахом гари.

Причина возгорания была прямо перед ним, рядом с массивным входным люком в Барьер.

Сол замер, и правой рукой полез к кобуре с пистолетом, не послушные пальцы все никак не могли расстегнуть капризную застежку на ней.

Ааоли стояла перед входным люком в паре десятках метров от Сола, и лазерный резак в ее руках, ярким, малиновым лучом, с громким шипением, утопал в обуглившейся обшивке люка, выбивал из него снопы искр и густой, серо — черный дым.

Сол наконец — то вытащил пистолет — холодный и тяжелый, большим пальцем немеющей, правой руки снял предохранитель. Еще секунда и пистолет Сола направил свой ствол на Ааоли. Он хотел окликнуть флорианку, но та уже почувствовав его присутствие, оглянулась. Он увидел ее глаза, затравленный, дикий взгляд, ему показалось, что он даже смог разглядеть комочки застывшей крови у ее ноздрей, прилипшие к короткому, поседевшему меху.

Одетая в синий комбинезон, флорианка показалась Солу странным образом неряшливой.

Ее узкие губы растянулись в оскале, показали белые, острые клыки. Ааоли повела резаком в его сторону — лазерный луч быстро чертил на поверхности люка уродливую, черную полосу, метнулся по стене, разбрасывая во все стороны огонь, искры…

И тогда Сол начал стрелять…

Он просыпался мучительно, долго, уже избавившись от навязчивого сна, но все еще, не находя в себе сил уловить реальность, ухватиться за нее и открыть глаза. Непонятный, спутанный шум, гремел в его ушах, вызывая резкую, пронзительную боль.