Чтение онлайн

Джил молчал какое — то время, наблюдая за тем, как Сол пьет из своего бокала, вытирает рот рукавом комбинезона и чем — то недовольный, морщится, всматриваясь в прозрачное вино. И тогда он рассказал Солу о Малыше. Сол долго смотрел на Джила, кося своим правым глазом куда — то в сторону, потом изрек:

— Ты в это веришь?

— Это просто камень.

— Я тебя не об этом спросил. Я спросил веришь ли ты в то, что Барьер живой?

— Нет.

— Как — то ты не очень уверенно это сказал. Ну, ладно.

— Лория могла бы нам рассказать о нем.

— Ничего бы она нам не рассказала. Да и зачем? — Сол пригубил свой бокал — тонкая струйка вина вытекла из его перекошенного рта и устремилась по подбородку, к голой, потной шее.

— У тебя таблетки Гуэна еще остались?

Поставив бокал на стол, Сол заговорил, словно не слышал вопрос Джила:

— Какая теперь разница — живой он или не живой? Ты, что правда думаешь, что Объект отпустит нас, если мы отключим Барьер? Да он прикончит нас сразу! Хе. Мы сдохнем без Барьера, мучительно сдохнем. Грязно сдохнем. Он, видите ли, нашел такого же, как он сам! Встреча двух родственничков. А мне плевать, что он там нашел, этот кусок дерьма! — Сол выкрикнул последние слова в лицо Джила, как будто тот с ним спорил: — Слышишь? Плевать! Тоже мне — одинокий путник, измученная душа. А мы как? Мы? А Ос, Гуэн, остальные? Это, что? Неизбежные потери? Вот ему! — И Сол вытянув вперед руку, сложил пальцы в кукиш, крутил им перед носом Джила: — Вот! И ты твердо знай, что в тот момент когда ты допустишь мысль, что Барьер это Малыш — нам конец, крышка! И всем тем, кто родятся через шестьсот лет в наших мирах. Им тоже конец. Потому, что он вернется назад к Светилу и сделает из всех живущих идиотов! — Сол на мгновение замер, его перекошенное лицо застыло и, потом подавшись вперед, навалившись грудью на стол, он заговорил — тихо, задушено: — Я мочусь кровью, я превратился в развалину, еле хожу! Посмотри на меня, на себя, Джил. Давай сделаем дело, прикончим мерзавца и домой! А? Я не хочу сдохнуть здесь, стать кретином! Домой! А, Джил? Домой. — И он затрясся от почти истеричного смеха, замотал своей головой, словно смеялся над забавной шуткой.

Джил молча наблюдал за ним.

— Знаешь, что я думаю. Я думаю, что тот ваш мертвый чужак в Ледовом Поясе, все эти нестыковки с количеством планет в прошлом и теперешнем… Это он! — Пергаментное лицо Сола замерло, правый нижний угол его рта, сполз вниз: — Мы не знаем своей истории, не знаем прошлого наших миров. Того, что было миллионы лет назад, все эти споры и склоки ученых… Это он — Объект. Или такие — же как он. Там, в прошлом, посещали наше Светило, и только этим можно объяснить все. Они зачищают память, они делают из нас идиотов! — Сол резко заржал, откинулся назад, бил левой ладонью по столу.

Джил молча ждал когда тот успокоится.

Успокоившись, Сол взял графин и начал трясущимися руками, наполнять вином свой бокал, выглядел он при этом очень сосредоточенным.

— Ты — капитан, ты имеешь доступ к Барьеру. Так что Объект будет трепать тебе нервы изо всех сил. А что? Кому охота умирать? Даже если ты обычная гора углерода. Будет меня тут совести учить, какой — то каменный маньяк. Ответственность теперь, видите ли на нас. Оправдания нам, видите ли нет. Да пошел он к такой — то матери — хитрый булыжник! Я и не таких умников встречал. Простаков нашел. Стервец!

Он пил долго, глотая вино маленькими, скупыми глотками, обливаясь вином и пыхтя. Приглушенный свет световой панели висевшей над их столом, делал лицо Сола бледным, мертвенным. Потом, когда бокал Сола снова стоял на столе, а он сам принял серьезный вид, Джил спросил:

— Ты не слышишь?

— Что?

— Музыка. Не знаю. Играет где — то, очень тихая. Давно ее слышу, не могу понять от куда она звучит. Прислушиваюсь. Трудно разобрать мелодию.

— Хе, музыка. У меня в голове шумит, писк, как комариный. Ничего я не слышу — тихо все. А может и нет. Мы в несуществующей библиотеке сидели, Дож этот… А ты — музыка! Хотя… Спроси Ааоли, у нее слух острый.

Они еще болтали с пол часа, прежде, чем Джил отправился в бомбовый ангар, проверять исправность ракеты.

Навязчивая идея Сола, передалась и ему.

Жаркий звездный ветер, упруго натягивал мягкие, стальные паруса, дул в спину, а он стоя за массивным, полированным штурвалом, улыбался, глядя вперед, туда, где в конце открытой звездам палубы, у самого носа корабля, начиналась пустота. Стальные тросы удерживающие паруса, звенели от натяжения, свет звезд отражался на их сплетенных косах.

Космический фрегат несся в пустоте и он терпеливо и уверенно вел его по курсу. Перед штурвалом, на массивной чугунной тумбе, прикрепленный к ней многократно крашенными болтами, полыхал атомным огнем, укрытый пыльным стеклом, компас и острая, словно игла, стрелка, постоянно указывала «вперед», утопая в ярком, желтом пламени. Он знал путь и движение корабля, но временами посматривал в пыльное, охваченное огнем стекло компаса и, находя в нем правоту своих действий, улыбался сам себе.

Под его ногами была надежная бронированная палуба и выпуклые клепки на ней сверкали, как многочисленные паучьи глаза. Там, впереди по носу корабля, полыхала зарница приближающегося шторма — в матовом голубоватом облаке, загорались и гасли многочисленные зеленые молнии.

Было тихо и спокойно.

Он вел свой корабль уже давно, так давно, что окружающие его звезды, казались ему ровесниками, память отказывалась возвращать ему прошедшее время, только настоящее — бесконечное, застывшее, как студень, сковало все вокруг, устранив будущее.

Эфир звенел, слабо пах жаром далекой звезды, нес в себе шелест радиоволн, вселял покой и уверенность. В этом бесконечном плавании был только покой и цель.

Он шел к цели.

К Морю Забвения.

Гость стоял рядом — облокотившись о тяжелый, железный ящик, в легкой матросской ветровке и широких, потертых штанах, босой, он курил свою большую, алмазную трубку, и выдыхал густой, светящийся розовым светом дым, который тут — же сносило звездным ветром к носу корабля, тащило над сталью палубы и дальше в пустоту, где розовый свет растворялся и таял.

Гость пришел давно. Но позднее рождения звезд, он знал это — наверняка.

Гость — бродяга.

Гость — Летящий.

Гость — старый друг.

Корабль — надежный, подобно железной скале, несется вдаль, рассекал гравитационные волны — высокие, острые. Сейчас он взбирается по волне вверх и он чувствует появившуюся в теле массу, крепче сжимает рукоятки большого, круглого штурвала, всматривается туда, где скользят вниз разноцветные огоньки звезд.

— Что ты слышишь? — Спросил его Гость.

— Сердце. Стук своего сердца. Это значит, что я жив.

Светящийся розовый дым из трубки Гостя, затейливыми узорами витает перед глазами, и маленькие розовые искры вспыхивают и исчезают во тьме.

— Как давно мы здесь?

— Давно. — Гость неопределенно повел своей трубкой: — Но это неважно.

— Да. Уже неважно. Важно, что скоро все кончится.

— Тебе надо отклониться в сторону. Море Забвения, это не то, что тебе нужно.

— А что мне нужно?

— Тебе нужна надежда. А ее у тебя нет.

— Я давно здесь. Этот штурвал, этот фрегат. Я привык идти вперед. Там моя цель.

— Ты не понимаешь. — Гость говорит спокойно, в его голосе звучит участие друга: — Ты не понимаешь. Твоя цель — надежда, а в смерти надежды нет. Там — ничто, там Море Забвения. Отклонись.

— В том шторме, есть моя надежда. Я знаю. Разве можно обрести ее, не дойдя до шторма? Разве можно обрести ее, не пройдя шторм? Ты поможешь мне. Ты мой друг.

— Там смерть.

Гость замолчал. Его лицо непроницаемо.