Чтение онлайн

Юта поежилась от вида необъятной пустыни, щуря слезящиеся от солнца глаза. Она подошла к краю стены и посмотрела вниз. И то, что она там увидела, заставило девушку содрогнуться.

Песок добрался почти до верха стены, полого спускаясь вниз, на равнину. Недостает какого-то метра. Юте казалось, что она могла бы шагнуть вниз и съехать по песчаному языку, как по горке. Это была нелепая мысль. Когда Юта подумала о том, что могла бы оказаться там, ее охватил внезапный страх.

В мире за стеной не выжить, всем это известно. И мэры Лиатраса, управлявшие им много столетий назад, придумали, как этим воспользоваться. В Вечном Городе вот уже около тысячи лет юридически отсутствует смертная казнь. Вместо этого человека, совершившего страшное преступление, изгоняют в пустыню. Его просто выталкивают за стену и закрывают за ним единственные ворота.

Без воды и укрытия человек не протянет в пустыне и дня. За несколько часов он потеряет сознание от солнечного удара, чтобы уже никогда не очнуться.

На памяти Юты такое случалось только дважды. Первый раз она была слишком маленькой, зато второй запомнит до конца жизни. Открытое судебное разбирательство длилось много месяцев, чтобы любой желающий мог убедиться в виновности подсудимого и правомерности наказания. Но когда судьи вынесли приговор – изгнание, Юте все равно стало не по себе. Ведь на самом деле это наказание было куда страшнее обычной смертной казни от инъекции смертельным препаратом.

И самым ужасным было то, что все в городе это понимали.

По традиции, длившейся с незапамятных времен, в день приведения приговора в исполнение преступника проводят по улицам города. Чтобы каждый желающий мог посмотреть на того, кого ожидает участь настолько ужасная, что может привидеться только в страшном сне.

Юта считала эту традицию варварским пережитком древних времен. Ее давно следовало отменить, но мнения Юты никто не спрашивал. На каждое изгнание, случавшееся не чаще одного раза в десятилетие, собиралась половина города. Ведь людям нравится щекотать себе нервы мыслями о том, что они могли бы оказаться на месте осужденного. И в то же время знать, что уж с ними-то – добропорядочными гражданами – такого точно не случится.

Ну а правительство считает, что подобная наглядность заставит человека, замыслившего преступление, еще раз подумать о последствиях. И еще Юта сильно подозревала, что таким способом они как бы выпускают наружу людские страсти. Потому что даже самые законопослушные граждане хотят иногда прикоснуться к чему-то темному и зловещему. Да еще и поглумиться над тем, кого эта тьма поглотила, в отличие от них, таких добрых и хороших.

Думая о тех, кто за историю существования закона оказался за стенами Лиатраса, девушка поспешно отступила от края. Пот градом катился по лбу и шее, струйками стекал по спине, щекоча между лопатками. Юта начала ощущать головокружение и поняла, что пора выбираться.

Уже взявшись за опоры крана, она еще раз взглянула на город. Солнечные Башни, симметрично расположенные по периметру, подпирают белесое небо. Они бросают кругом себя тысячи солнечных зайчиков, словно маяки в ночи, указывающие путнику дорогу. Если бы только было кому их увидеть…

Но пустыня необитаема, она убивает любое живое существо, будь то человек или животное, за считанные часы. Так что Юта выкинула из головы романтические метафоры. Все, что есть на этой планете, все, что имеет значение, - находится в этом городе и больше нигде.

***

Бабли сидел на том же месте, где Юта его оставила, хотя ее не было больше четырех часов. Только на компьютере вместо таблицы была открыта программа расчетов. Астроном-любитель неподвижно уставился в монитор, подперев голову рукой.

– Эй, Фински! Ты вообще вставал с этой табуретки? – громко спросила Юта, проходя мимо него в свою комнату.

Жутко хотелось принять душ – от пота и грязи кожа зудела и чесалась. Но воду уже отключили, теперь дадут только завтра в семь утра. В любом случае тратить ее на то, чтобы два раза подряд принимать душ, неразумно. Ни она, ни Фински уже три дня не заполняли питьевые резервуары, а значит, питьевая вода может кончиться в любую минуту.

От неожиданного оклика Бабли подскочил, чуть не свалившись с табуретки.

– Прости, я, кажется, задремал, – откликнулся он, поправляя съехавшие на край носа очки. – Что ты спросила?

Юта сбрасывала с себя липшую к телу одежду, а затем начала рыться в шкафу в поисках чистой.

– Я спросила, ты так и просидел на одном месте все это время? – крикнула она, чуть поворачивая голову в сторону гостиной.

– Нет! – крикнул в ответ Бабли. – Я съездил в ЛАС, оставил заявку на астрономическое открытие у них в приемной. Попасть к ним не проще, чем в Водную Долину.

– Я не сомневаюсь, что все двери ЛАС откроются перед тобой, как только они прочитают твою заявку.

– Очень на это надеюсь. Поскорей бы они посмотрели то, что я оставил. А как твоя поездка? Не видела в пустыне «духов»?

– Это сказки, Фински, ты же знаешь. Страшные истории, которые рассказывают маленьким детям, чтобы раз и навсегда отбить у них желание совать нос в пустыню. Как будто она и без того недостаточно жуткая…

– Как знать, - шутя, откликнулся Бабли.
– Представляешь, сколько народу было изгнано почти за тысячу лет? Думаешь, ни один не сумел выжить? Согласно теории вероятности, это вполне возможно.

Юта вздохнула, вспоминая подернутый маревом безжизненный пейзаж. И желтый песок, добравшийся почти до верха стены. Надо будет проверить нормативы по его уровню. Но даже не зная точных цифр, она понимала одно: переселение занимает не один месяц. В любом случае, оно должно было уже начаться.

– Ты не видел того, что видела я, – замедленно ответила Юта. – Там невозможно выжить.

Она прошла на кухню и засыпала кофе в кофеварку. Часы показывали без четверти девять, скоро ей надо на вечернюю смену в кафе.

– Юта, скорее подойди! – голос Бабли звучал взволнованно.

Девушка поспешила в гостиную. Друг смотрел на экран включенного телевизора – старого, всего восемнадцать дюймов. На будущий год они планировали купить новый.

– Т-только что было с-сообщение в новостях, - Бабли снова начал заикаться.

Юта присмотрелась к нему: краски сошли с лица, а маленькие глазки расширились.

– Что такое? – спросила журналистка, подходя к другу, и ее голос дрогнул.

– Только что передали, что мэр умер.