Чтение онлайн

Здесь было пусто. Во дворе, среди разбросанных кусков шифера и досок, валялись сильно разложившиеся трупы слепых псов. В полуразрушенном доме пол был усыпан стреляными гильзами. Никаких следов того, что здесь недавно кто-то был, мы не обнаружили.

На дороге за хутором гулял ветер. Чуть дальше, у правой обочины мы увидели огромный вкопанный в землю щит, сколоченный их досок и кровельного железа. На щите красной краской был намалеван следующий текст:

Долговцы нас ждали у этого щита.

— Идем тихо, никакой стрельбы, — предупредил нас Вася Патрон, их командир. — Заставу мы берем на себя. Выдвигаетесь только по нашему сигналу.

Все было ясно — ноу комментс, как принято говорить. Долговцы исчезли в темноте. Через пару минут Шершень дал знак следовать вперед.

Блокпост на границе Армейских складов и Рыжего леса был метрах в ста впереди. За сеткой-рабицей, окружающей заставу, горел костер, и в его свете двигались черные тени. Подобравшись поближе, мы услышали как гнусавый высокий голос поет под ритмичное бряцание сильно расстроенной гитары, время от времени переходя на манерный надрыв:

Услышать окончание песни нам не пришлось — в темноте раздались хлопки, и голос певца захлебнулся булькающим хрипом. Спустя пару секунд Патрон нарушил режим радиомолчания:

— Все, путь свободен, — сообщил он. — Выдвигайтесь.

У костра, окруженного контейнерами и большими деревянными ящиками, лежали два трупа — один сжимал в откинутой руке гитару. Чуть дальше, к контейнеру привалился третий мертвец, его кровь и мозги забрызгали стенку контейнера причудливым рисунком, напоминающим огромный перистый лист. Ноги еще одного убитого бандита торчали из тени под большим деревом. Четвертый боевик лежал, широко раскинув руки, у самых ворот. Створки ворот, оказались незапертыми, путь на Лиманск был свободен.

— Хорошая работа, — похвалил Индус.

— Удачи! — напутствовал нас Патрон.

За воротами начиналась грунтовая дорога, зажатая между пологими холмами, заросшими низкорослыми соснами. Здесь Шершень велел нам идти строго в колонну по одному, сам пошел впереди. В руках у него был маленький приборчик, вроде индикатора артефактов.

— Не доверяет «Монолит» гайкам с привязанным бинтиком, — шепнул мне Индус. — Прогресс берет свое.

Минут через десять мы дошли до железнодорожных путей, пересекавших грунтовку под прямым углом. Место было открытое, налетавшие порывы холодного осеннего ветра чувствовались даже через защитные комбинезоны. А еще я услышал потрескивание детекторов радиации — фон в этом месте был явно выше нормы.

— Нехорошее место для прогулок по ночам, — сказал Шершень странным тоном. — Нам туда.

Мы пошли быстрым шагом параллельно железнодорожным путям, пока не вышли к депо. На подступах к депо пути были заставлены отбегавшими свое локомотивами и вагонами, изъеденными ржавчиной и покрытыми шевелящимися под ветром лохмами жгучего пуха. Мой индикатор предупредительно пискнул — впереди над путями было заметно колебание воздуха, выдававшее коварно затаившийся «Трамплин». Впрочем, Шершень засек аномалию раньше меня и повел нас в обход.

Громкий протяжный звук, похожий на стенания мартовского кота, заставил нас остановиться. Индус мгновенно рванул с плеча МР5.

— Снорки, — прокомментировал он. — Со свиданьицем!

Впереди за вагонами замелькали уродливые тени, передвигающиеся короткими лягушачьими прыжками. И вот тут Шершень по-настоящему меня удивил.

— Не стрелять! — крикнул он, выхватил из-за плеча свой тесак и бросился навстречу сноркам.

Снорки нападали парой. Один приближался к Шершню по колее, второй вскочил на крышу вагона и оттуда сиганул прямо на монолитовца. Шершень, к моему большому удивлению, даже не двинулся с места, просто взмахнул оружием — и снорк покатился по бетонной дорожке между путями, оставляя на ней кровавый след. Второй снорк зарычал, прыгнул на монолитовца: на этот раз Шершень не воспользовался оружием, просто сделал шаг в сторону. Снорк пронесся мимо, раздался хлопок, и нелепо раскоряченная фигура мутанта внезапно взмыла над дорожкой в воздух, завертелась вокруг своей оси и через несколько мгновений разлетелась фейерверком кровавых брызг, ошметков плоти и обломков костей. Насытившаяся «Карусель» тут же утихла, поднятая аномалией пыль и опавшие листья понемногу оседали на землю.

Раненный снорк протяжно мычал, пытаясь встать — Шершень добил его одним ударом и направился к нам. Во всей этой чисто чернобыльской корриде меня поразила даже не столько ее скоротечность — чтобы покончить с двумя снорками Шершню понадобилось не больше пяти секунд, — сколько то нечеловеческое хладнокровие, с которым монолитовец все это проделал. Причем стоя в каких-нибудь трех шагах от смертельно опасной аномалии, которую никто из нас, кроме него самого, не заметил.

— Не надо стрелять, — сказал Шершень, подойдя ближе. — Стрельба слышна далеко, не надо, чтобы о нашем приближении знали.

— Отличная работа, — сказал Индус, глядя на монолитовца. Тот ничего не ответил. Несколько раз всадил в землю клинок, чтобы счистить снорочью кровь, вложил его в ножны и предложил идти дальше.

В депо было тихо — только завывал ветер, влетавший сюда в дыры в стенах. Черные громады навсегда остановившихся тепловозов окружали кучи металлического хлама. Мы прошли примерно метров сорок и тут остановились — впереди оказался завал из обломков рухнувшей крыши.

— Перекур, — негромко сказал Шершень. — Надо осмотреться. Малой, давай прогуляемся. Рюкзак оставь, возьми только автомат. И фонарь погаси.

Я уже довольно хорошо изучил манеру общения Шершня, и что-то в его голосе меня насторожило. Скинув рюкзак, я двинулся следом за монолитовцем вдоль завала, а потом мы перебрались через него по длинной стальной балке.

— Странно, — сказал Шершень.

— Что странно?

— Пусто здесь. Никого.

— Ну, и слава Богу, — вырвалось у меня.

— Кроме двух снорков на подходе к депо ничего живого, — продолжал Шершень. — Странно.

— В этом есть какой-то подвох?

— Возможно, Малой, очень возможно, — Шершень положил винтовку стволом на плечо, пошел вперед вдоль колеи. Я двинул за ним, стараясь не греметь ботинками на разбросанных повсюду кусках металла и покореженной кровли, сброшенной выбросами с крыши депо. В зеленом свечении прибора ночного видения я мог разглядеть, что мы находимся в сильно разрушенном ремонтном цехе. Справа и слева от нас свисали крючья тельферов, далее в кучах мусора и разного хлама угадывались очертания станков и механизмов непонятного мне назначения, а впереди, в глубине цеха, возвышался огромный козловой кран, нависший над полуразобранными локомотивами и напоминающий гигантского паука на изломанных стальных лапах. Шершень остановился, поднял руку — я тоже встал, пытаясь понять, что происходит.

— Ко мне, только тихо, — услышал я в наушниках голос монолитовца.

Я выполнил приказ. Шершень показал пальцем в дальний угол цеха. Присмотревшись, я увидел там человеческие трупы, уложенные аккуратным штабелем. Много трупов. Жуткое зрелище.

— Садимся на корточки и наблюдаем, — шепнул Шершень.

Я не совсем понимал, что так насторожило монолитовца, но его беспокойство передалось и мне. От волнения я сильно вспотел, и пот начал заливать мне глаза. Ужасно хотелось снять шлем. Шершень между тем осматривал пространство перед нами в прицел своей винтовки.