Чтение онлайн

— Дело не в том, что мне не нравится это искусство. — Дэй отвернул от всех взгляд, словно обиженный ребенок. — Эта сила меняет заданный Порядок вещей, и она не должна принадлежать никому, кроме самого Господа.

— Ты разбираешься в алхимии? — удивился Феликс, убежденный, что открыл еще одну тайну загадочного пастуха.

Дэй снова обратил на него свой взгляд, но на этот раз в нем не было той детской обиды, которую Феликс видел мгновение назад. Теперь он вновь был наполнен добротой и снисходительностью.

— Нет, мой славный друг. Я уже давно отказался от этого бремени. — ответил он.

— Ха, отговорка слабого духом идиота. — вставила Анья, хотя сейчас в ее словах была еле уловимая толика жалости. — Наверное, и руку ты отрубил себе сам, чтобы не брать в нее меч. Или как ты это назвал? Бремя?

— В твоих словах есть истина, но она не полная. Я не по своей воле лишился руки, — Дэй дотронулся до правого плеча здоровой рукой, — но я нисколько не сожалею об этом. Я потерял право держать меч. — грустно закончил он.

Феликсу казалось, что он стоит на пороге той сокровенной тайны, которую с таким упорством скрывает Дэй, словно перед закрытой дверью, за которой слышны шепчущие голоса заговорщиков. Осталось только потянуть за ручку, и увидеть разгадку.

— Ты отлично справлялся и левой, ну, тогда, в поединке с тем большим пиктом. — сказал Феликс, отхлебнув из миски супа. — Ты был гвардейцем? Я, конечно, не хочу настаивать на ответе, но и делать вид, что ничего не произошло, я тоже не буду. Такое потрясающее владение мечом можно встретить лишь у опытных воинов.

Феликс и сам понимал, что если Дэй и был солдатом, что уже ясно как день, то точно не в рядах имперской гвардии, так как все гвардейцы, а уж тем более такие искусные в фехтовании, получают огромное жалование даже после ухода со службы, и никак не могут ходить в такой поношенной одежде и работать пастухами.

— Ты говоришь о защитниках Стелларии? — и не дожидаясь ответа, Дэй помотал головой. — Нет, я не из их числа. Меня… — тут он осекся, но не потому, что не хотел продолжать. У Феликса было стойкое чувство, что сделал он это лишь потому, что ему было больно об этом говорить, — …учили.

— Наверное, боги любят тебя больше, чем меня, раз послали тебе таких хороших учителей. — вставил Феликс. — А то Хьефф только и делает, что лупит меня палкой. Может быть мне попросить тебя обучить меня парочке приемов?

— Хьефф хороший учитель, и у тебя отлично получается. — тут же сказал Дэй.

— Ага, отлично получается зарабатывать новые синяки. — проворчал в миску Феликс. — У тебя с Эном, по моему мнению, куда лучше получается управляться с мечами.

— Только не нужно просить его об этой услуге. — ухмыльнулся Дэй. — Наш добрый друг и так многое сделал, к тому же вряд ли он сможет передать все свои навыки тебе.

— Так ты все же считаешь, что я настолько безнадежен?

— Нет, ни в коем случае. Просто Эн… У него талант. Да и я, признаться, тоже не смогу передать тебе все то, чем наделен с рождения. — со вздохом ответил Дэй.

— Только посмотрите, какая печальная драма. — с привычным злорадством усмехнулась Анья, вынимая из-за пазухи трубку. — Беззубый кот пытается утешить трусливую мышь, рассказывая ей сказки о своем благородстве.

Феликс хотел было уточнить, что Анья имела в виду, но внезапно почувствовал сильное тепло у себя под боком. Сначала ему показалось, что каким-то образом тлеющая головешка выкатилась из костра, и теперь вознамерилась поджечь его одежду, но ничего такого не увидел. А затем до него дошло, что жар исходил от кожаной сумки со скрижалью. После того, как их схватили наемники, плита никак не проявляла своих божественных сил, и это был первый раз, с того момента, когда скрижаль вновь ожила. И более того, жар оказался намного сильнее, чем обычно. Казалось, что он должен был, если не поджечь, то уж точно хоть как-то повредить материал сумки, но никаких признаков огня или дыма не было. И тем не менее сумка с каждой секундой становилась все горячее, словно растапливаемая печь, и Феликс не раздумывая вытряхнул из нее плиту на землю.

Это не ускользнуло от его собеседников, и быстрее всех среагировал Серафиль. Вскочив на ноги, он захлопнул Книгу Эрна, а левую руку тут же опустил на рукоятку своего кривого меча. Анья и Дэй отстали от него лишь на секунду.

— Что происходит? — Дэй опустил на плечо Феликса руку, будто пытаясь удержать его от безрассудного поступка. — Ты что-то почувствовал?

— Просто она вдруг стала очень горячей, как раскаленная сковорода. — объяснил Феликс, и сам поразился, насколько спокойно звучит его голос. От его волнения не осталось и следа, и теперь он ощущал лишь манящий интерес. Анья тоже казалась больше заинтересованной, нежели испуганной. Засунув в рот трубку, она медленно подошла к скрижали, которая теперь вновь покрылась своим необычным, остроконечным ореолом. Помимо этого, сам камень поменял цвет, и теперь мерцал солнечно-золотым оттенком, и временами по нему проходили радужные отблески. Присев на корточки, она быстро провела рукой над поверхностью таблицы, как это обычно делают люди, пытающиеся определить степень жара печи.

— Такое с ней впервые. — проговорил Феликс, наблюдая как Анья вливает в чаши своей необычной трубки какую-то белую жидкость из маленьких пузырьков.

— Ты ведь говорил, что после того, как эта болотная чайка-Изеул схватил нас, скрижаль потухла, так? — спросила она, не сводя желтых глаз с переливающейся светом таблички.

Феликс и правду рассказывал об этом Анье и Синоху, когда их только взяли в плен. Но после всех событий он перестал обращать внимание на эту странность. В конце концов какое ему дело до этого? Его главная задача доставить ее в нужное место, и не важно будет она горячая или холодная.

— Да, так и было. — кивнул Феликс, и тоже присел на корточки рядом с Аньей. Дэй же, взяв в руки свой волнистый посох, встал позади. — Думаете с ней что-то не так? — спросил Феликс, следя за движениями Аньи, которая явно что-то вознамерилась сотворить с помощью своей силы.

— Понятия не имею. Я не настолько хорошо разбираюсь в небесных предзнаменованиях, мальчик. Мой удел — воды и бездна. — Анья выдохнула клубы черного дыма, который, вопреки всем законам мира, стал двигаться так, будто им кто-то управлял. Поплыв вниз, он стал заползать под скрижаль, словно ленивый осьминог под камень.

Феликс, затаив дыхание, наблюдал как дым из алхимической трубки постепенно окутывает каменную таблицу, словно стремясь запеленать ее, как новорожденное дитя. Вот он почти полностью закрыл ее, но остроконечное свечение никуда не исчезло, а пламенеющие знаки на ее поверхности стали еще более отчетливыми, и тоже поменяли цвет. За место холодного голубого оттенка, они вдруг стали теплых, огненных тонов.

— Это как-то должно помочь? — спросил он у Аньи, вид у которой был очень напряженный. Один из узлов на ее бандане, напоминающий ослиные уши, почти развязался, и теперь тоскливо повис бесформенной тряпкой у ее глаза.

— Тихо… — прошипела Анья, не сводя глаз со скрижали. — Укроти свой язык, мальчик. Твоя болтовня сейчас меня только сбивает.

Феликс посмотрел на Дэя, чтобы понять, что он думает по этому поводу, и увидел, что тот неотрывно смотрит на скрижаль, а его зрачок ходит из стороны в сторону, словно у человека, занятого чтением. Снова посмотрев на скрижаль, Феликс только сейчас заметил, что непонятные символы на ее гладкой поверхности изменились. Феликс уже столько раз видел их, что запомнил каждую закорючку и завиток, а поэтому смог точно понять, что большая часть священного текста поменялась. Анья все еще была занята своей алхимический трубкой, выдыхая все новые клубы черного дыма. Но теперь, как только темное облако достигало своей цели, оно тут же рассеивалось, будто дым отгонял порыв ветра, что явно не нравилось капитану пиратов. Феликс увидел, как после каждой неудачной попытки Анья все больше хмурилась. Где-то рядом, почти неслышно, словно крадущийся зверь почуявший опасность, но не в силах совладать с любопытством, подошел Серафиль. Его взгляд тоже был прикован к горящим символам, но не блуждал, как у Дэя. И все же, Феликс увидел в глазах наемника, что письмена так же заинтересовали его, хотя тот и не понимал их суть.