Чтение онлайн

Теперь им приходилось идти по безлюдным, заросших травой тропинкам, некоторые из которых выглядели заброшенными или вовсе непроходимыми. Два раза им пришлось даже обмотать лица повязками, которые Анья пропитала какими-то пахучими маслами, так как шли они по ядовитым болотам, порой забредая в пропитанные губительными испарениями чащи. Вода в этих местах была черной, как деготь, а иногда красной, как кровь. Одно утешение — насекомых в этих местах почти не водилось, но это было несильной отрадой, так как за место укусов Феликс все чаще страдал от ожогов и сыпи, которые оставляли местные растения и кислотные туманы, витавшие над болотами.

К концу восьмого дня путешествия по Зерзулле, им удалось выбраться из удушливых болотистых зарослей, и выйти к одной из многочисленных деревушек, которые прятались среди толстых многолетних деревьев. Экзотической растительности в этом месте оказалось куда больше, и утомленный Феликс смог в кои то веке насладиться жизнью, приобретя у хозяина таверны целую тарелку разнообразных фруктов, о которых до этого даже не слышал.

— Не нравиться мне здешний воздух. — настороженно проговорила Анья, когда они, вместе с Милу и Синохом, сидели в темном углу таверны. Феликс и Милу уплетали экзотическую еду, тогда как Анья, с каким-то зловещим остервенеем, полировала свою саблю.

— Это вполне ожидаемо, госпожа Анья. — отозвался Феликс, вертя в руках странный зеленый плод, похожий на цитрон, но более мягкий, и пахнущий цветами мяты. — Мы ведь на ядовитых землях, и не удивительно, что воздух здесь нечистый. Но, слава богу, мы можем перетерпеть его в этих замечательных деревеньках. Вы не знаете, как это правильно есть? — он указал пальцем на фрукт, но Анья, по-видимому, совсем его не слушала. Ее глаза шарили по таверне, будто надеясь найти причину ее тревог.

— Я говорю не про испарения, мальчик. — хмурясь проговорила она, все еще натирая лезвие масляной тряпкой. — Ты разве не видишь, кто перед тобой сидит. Яд для меня, что мука для пекаря. Нет, это что-то иное. Воздух здесь… иной.

Феликс посмотрел на нее, а затем обвел взглядом таверну, сам не зная зачем. Он принюхался, но уловил лишь сладковатый запах множества экзотических плодов, смешанный с менее заметной вонью тины и сырых досок.

— Если вас это так сильно беспокоит, то следует рассказать об этом Эскеру. — наконец проговорил он, вернувшись к блюду с фруктами.

Анья не стала как-то возражать на это, и через несколько минут покинула их. Феликс же, вместе с Милу и Синохом, продолжили свою вечернюю трапезу. А если точнее, то ели лишь никс и мальчик, Синох же просто сидел рядом, как всегда превратившись в неподвижную статую. Перед самым уходом к ним присоединился Хольф, который смог раздобыть местный алкоголь (наемники не стали брать с собой большие запасы вина, а те, что были, использовали в основном для медицинских целей). Опробовав его, Феликс не сильно удивился чересчур приторному и, в большей мере, кислому вкусу. Вино в этих краях делали по самым простым рецептам, пряча ягоды в стволы деревьев, где они бродили и давали то, что местные называли «ун’лоэ» — древесное вино.

Немного пригубив этой несильной браги, Феликс отправился спать. Когда он поднимался на второй этаж, то чуть было не упал, запнувшись о кривые ступеньки, которые были сделаны из толстых веток. И если бы не Синох, который вовремя его подхватил, то он точно бы больно ударился.

— Нужно совершать приготовления ко сну, Феликс Лихт. — сказал он, направляя маленького никса к дверям комнаты.

Феликс пробормотал невнятные слова благодарности, после чего вошел внутрь достаточно уютной, по местным меркам, комнаты. Она была не такой уж и противной, по сравнению с некоторыми предыдущими гостиницами, где, порой, были такие неопрятные матрасы, наполненные мягким, но дурно пахнущим мхом, что ему приходилось раскладывать спальный мешок прямо на полу, только бы не ложиться на те спальные места. Несколько свечей горели в стеклянных лампах, висевших у двери и окнах, но их свет почему-то показался Феликсу немного тусклым, будто что-то препятствовало ему. Вроде бы это был черный дым, или облако мошкары, которая слетелась на свет. Этот полумрак внезапно и с непреодолимой силой стал клонить его ко сну, и Феликс поплелся к кровати, которая стояла почти у самого окна.

Но что-то было не так. Тепло скрижали, греющей его бок, стало другим, навязчивым и раздражающим. Феликсу очень хотелось спать, но эта табличка будто всячески препятствовала этому, словно назойливый комар, звенящий над ухом. Он хотел было снять сумку, но понял, что сделать это ему почему-то не получается. Во все сгущающейся тьме его руки никак не могли совладать с кожаными лямками, которые с невиданной силой врезались в его плечо. Краем уха он услышал, как что-то большое и тяжелое рухнуло на пол, а затем увидел блестящую лысину Синоха. Монах лег спать… или нет? Слишком громко и грубо это произошло.

Феликс открыл было рот, но слова так и не покинули его. Он тут же вспомнил как нечто подобное ощущал на «Харибдиде», когда оказался в силках колдовской алхимии, не позволяющей ему двигаться и говорить. Но сейчас эти силы были намного слабее, и Феликс все еще мог сопротивляться, хоть давалось ему это с каждой секундой все труднее и труднее. Комнату уже полностью заволокло черным дымом, и Феликс побрел в сторону выхода, вытянув перед собой руку как слепец, чтобы ненароком не стукнуться о стену. Скрижаль под его боком все еще недовольно нагревалась и дрожала, словно требуя к себе внимания. Феликсу пришла в голову мысль, что она тоже, вместе с ним, борется с этим непонятным, наводнившим комнату дымом, наполняя тело маленького никса своим небесным теплом. Мысли Феликса постепенно начали проясняться, а опьянение от арнистрийской настойки как рукой сняло. Он понимал, что оказался в опасной ситуации, и нужно поскорее позвать кого-нибудь на помощь, или хотя бы выбраться из комнаты, которая в мгновение ока превратилась в смертельную ловушку. Но стены и потолок уже полностью исчезли в непроглядном черном мраке, и лишь свет от скрижали, который теперь исходил от самой сумки, разгонял эту тьму.

И тут Феликс увидел тех, кто наслал этот темный морок. Три таинственные фигуры в черных доспехах появились из мрака теней. Двое из них были высокими и гибкими, с изящными вытянутыми лицами и серебряными волосами. Третья же — наоборот, была низкая, и с первого взгляда неуклюжая, с большим железным колпаком на голове и с закрытым тканью лицом. В первую секунду Феликс было подумал, что это был какой-то ребенок, но потом до него дошло, что это был всего-навсего карлик, который, впрочем, не имел каких-то видимых признаков (кроме, конечно, роста), которые присуще людям, страдающим от этого недуга. И хоть с первого взгляда казалось, что этот карлик неуклюж, словно только что родившийся ягненок, движения его, как и движения высоких зоарийцев, были плавными и гибкими, а шаги неслышными. Феликс увидел, что каждый из них держит по кривому кинжалу, которые, к тому же, еще и источали холодный, безжизненный свет, словно далекие звезды в глубине космоса. Вместе с этим он увидел и источник тьмы, которая исходила из маленьких отверстий в рукоятках кинжалов. Но долго рассматривать их у Феликса не было времени, так как было понятно, что эти трое явно хотели напасть на него.

Феликс сделал шаг назад, но запнулся о бесчувственное тело Синоха, и не удержав равновесия, рухнул на пол. Этот неловкий момент спас ему жизнь, ведь в ту же секунду один из кинжалов прочертил мерцающую всполохом звездных искр линию, как раз в том месте, где мгновение назад была шея Феликса. Чувствуя подступающий к сердцу страх, словно тяжелая нога невидимого врага придавила его грудь, Феликс пополз назад, стараясь придумать хоть какой-то выход из страшной ситуации, и в любой момент ожидая нового удара. Темные силуэты убийц уже растаяли в дымке, но теперь Феликс будто бы слышал их, или правильнее будет сказать ощущал их присутствие. Скрижаль под его боком своей непрерывной пульсацией разгоняла тьму, и этот свет надежды придавал маленькому никсу сил.

Несколько мучительных мгновений прошли в полной тишине, пока новая серебряная дуга от кинжала не показалась из темноты, оставляя в дыму новую россыпь искрящейся звездной пыльцы. На этот раз Феликс был уверен, что ему не выжить, но в тот же миг комнату на секунду озарила еще более яркая вспышка, которая исходила от скрижали. В темноте послышался невнятный крик, и рука, державшая кинжал, дернулась, изменив свое направление, чиркнув по ладони Феликса, которой он закрыл свое лицо. Боль, сильнее чем от обычного пореза, пронзила его руку, и стала быстро распространяться по всему телу. Он чувствовал, как пылает огнем рана, будто к ней приложили раскаленную кочергу, и в тоже время ощущал, как силы быстро покидают его, оставляя за собой лишь расползающуюся тупую боль и липкий страх. Ползя, как ему казалось, в направлении кровати, он чувствовал, как его тело теряет все силы, словно жизнь улетучивается из него подобно дыму. Тот маленький островок пола, что был виден в свете скрижали, стал расплываться, и Феликс понял, что начал терять зрение. Свет от скрижали тем временем начал еще больше пульсировать, словно бьющееся сердце, и Феликс ощущал, как мечутся рядом безмолвные убийцы, как будто какая-то непреодолимая сила не пускала их. Но вот еще один удар выскользнул из тени, и лишь чудом не задел его, пройдя у самой его шеи. Феликс уже почти не чувствовал рук, и в безумной надежде на спасение, схватился за единственную вещь, находящуюся рядом с ним. Когда его обессиленные руки, изнывающие от жаркой боли, коснулись сумки со скрижалью, Феликс понял, что та развязалась, и верхушка каменной таблички вылезла наружу. Когда же его раненая ладонь коснулась гладкой поверхности скрижали, он почувствовал, как тепло от священного камня расползается по всему его телу, разгоняя холод и боль, как свет разгоняет тьму. Феликс ощущал, как силы возвращаются к нему, а зрение стало вдруг четким, как никогда. Не раздумывая, он быстро пополз дальше, еще крепче прижимая к себе скрижаль. Он увидел, как в темноте мечутся силуэты убийц, а поэтому постарался уползти как можно дальше от них. Может быть удастся выпрыгнуть в окно?

Двигаясь почти наощупь, Феликс вдруг обнаружил под рукой что-то большое и бесформенное, а через секунду сообразил, что это был его мешок с вещами. Моментально развязав его и вывалив все вещи на пол, он стал рыться в этой куче в поисках кинжала, или хоть чего-то, что помогло бы ему защититься. За это время рядом с ним промелькнули еще несколько ярких дуг от светящихся лезвий, но все они не достигли своей цели. Скрижаль своим пульсирующим светом отгоняла затаившегося в тенях врага, который метался вокруг него, не зная, как подступить. Феликс все еще не мог закричать, но слышал, как его противники злобно шипят и перекидываются непонятными фразами, после каждой неудачной попытки атаковать его. Шаря рукой по горе разбросанных вещей, Феликс молил святую Силестию и всех известных ему богов, чтобы они поскорее позволили отыскать ему хоть что-то, чем можно было бы защититься. На глаза ему попалась старая кожаная перчатка, которая оказалась чуть тяжелее, чем следовало. Он почувствовал, что в ней что-то лежит, а когда засунул внутрь руку, обнаружил несколько маленьких глиняных пузырьков. Секунду он старался понять, что это может быть, а затем в его памяти всплыл ответ. Да это же те самые зелья, которые дал ему Маверик полгода назад, перед самой битвой у Лонгерхолла! Он совсем забыл про них!