Чтение онлайн

Феликс обиженно коснулся плеча, которое теперь зудело от чересчур сильного удара наемника. Вопреки своим словам, Хьефф сегодня тоже был невнимательным, и пропустил гораздо больше ударов, чем обычно. Остальные наемники тоже выглядели напряженными, словно птенцы, увидевшие коршуна, и они даже не начинали развертывать лагерь. Феликса это немного обеспокоило — не станут же они спать на голой земле, да еще и без огня?

— Нужно уходить. — спустя полчаса проговорил Эскер, убедившись, что лошади отдохнули и подкрепились.

— Опять? — устало протянул Феликс. — Неужели еще одна гроза? — он оглядел горизонт, но не увидел ни одного темного облачка.

— Не в этом дело, нам…

Но речь Эскера прервал пронзительный крик, раздавшийся у одной из повозок. Наемник по имени Джели, который был такого же роста что и Феликс, а поэтому в своей маске походил на подростка, упал на колени, схватившись одной рукой за запястье. Подбежав к нему, Феликс увидел, что вся его левая рука покрыта ужасными кровоточащими знаками, которые были вырезаны прямо на его коже.

— Скорее, уходим! — скомандовал Эскер, помогая Арелю, который был ближе всех, поднять Джели на ноги и усадить на телегу. — Захир, останься с Джели, и говори мне какие знаки на нем появляются!

— Дочь Милости, пресвятая Искупительница. — пробормотал Феликс, осеняя себя знаком Розы. — Что с ним случилось?

— Скорее, Феликс Лихт, нужно иметь поспешность в действиях. Слова будем говаривать потом. — сказал Синох, уводя его подальше от все еще кричащего наемника.

Сборы не заняли долгого времени, и уже через пятнадцать минут они, со всей доступной скоростью для нагруженных телег и перепуганных лошадей, направлялись к очередному холму. Ночь, по своему обыкновению, принесла с собой гнетущую тишину, которую пронзали дикие крики Джелу, голос которого приобрел совершенно чуждый для человека тон, и казалось смешал в себе рык, лай и шипение всех известных Феликсу зверей. Иногда крики сменялись злорадным смехом, за которым следовали проклятия и самые черные ругательства, вылетающие из уст Джели, которые смешивались с уже более человечными и привычными ругательствами Аньи, помогавшей Захиру ухаживать за ранами наемника.

Когда тьма полностью окружила их, Феликс увидел, как к его лошади пристроился Дэй, и тут же почувствовал, что страх и паника немного ослабили свою давящую хватку. Даже с одной рукой пастух держался в седле удивительно легко. Глядя на него, Феликс вдруг осознал, что весь обливается потом, а сумка со скрижалью натерла его бедро почти до крови.

— Постарайся не бояться. — попросил о невозможном пастух.

— Сказать всегда легко, чем сделать. Ты знаешь, что тут происходит? — спросил его Феликс, и почувствовал, как у него заболело горло от долгого молчания и прохладного воздуха. — Что это за знаки?

— Это черные таинства шаманов пиктов. — ответил пастух. — Их еще называют «Чертополоховые сердца». Так они выслеживают своих жертв и ловят их в рабство, чтобы потом отдать ашурийцам.

— Это что, какая-то магия? — удивленно произнес Феликс. — Как они могут насылать эти знаки, если их нет рядом?

— Это смесь того, что люди называют алхимией и церковными таинствами. — ответил Дэй, и на лице у него появилась тень недовольства. — Богопротивные ритуалы, вот что это.

— Откуда ты столько знаешь про этих шаманов? — удивился Феликс, стараясь поймать взгляд Дэя, чтобы понять лжет он или нет. — В меридианских записях я не встречал ничего похожего на эти ритуалы.

— Мне уже доводилось видеть нечто подобное, когда я отводил стада подальше от пастбищ, когда внезапно налетали песчаные бури. В пустыне Алнузул колдуны кочевников используют такие же ритуалы против враждующих племен.

— Но зачем пиктам нас пленить? Я думал, что наемники здесь пользуются уважением, разве нет? В Ашуре на нас никто не нападал. — Феликс был сбит с толку таким поворотом событий.

— Ты забываешь, что мы уже не в Ашуре, и тут другие законы. — Дэй говорил спокойно, и Феликсу оставалось лишь удивляться его стойкости духа. Сам он не мог похвастаться такой твердой выдержкой, и чувствовал, что в любой момент может сорваться в панику.

Ночь все вступала в свои права, и тени неумолимо сгущались вокруг них словно облако черного пепла во время пожара. Эта уже не была обычная ночная тьма, в которой, хоть и с трудом, но можно было разглядеть очертания дороги или других ближайших объектов. Теперь это была непросветная дымка, похожая на туман, которая медленно тянула к ним свои мертвые руки, постепенно обнимая и захватывая, заставляя еще теснее прижиматься друг к другу. И если бы не алхимия Аньи, которая что-то сделала с сорванными ей аконитом и космеей, так что теперь они издавали яркий дневной свет, то их давно бы уже поглотила эта чернота. Букеты полевых цветов освещали им путь, словно настоящие факелы, но даже их света было недостаточно, чтобы полностью разогнать плотные тени. Феликс мог видеть лишь на несколько шагов перед собой, ориентируясь по хвосту впереди идущей лошади. К середине ночи нечеловеческие крики Джели утихли, и теперь они ехали почти в полной тишине, что только усиливало тревоги Феликса, ведь ему стало казаться, что он остался совершенно один в этом беспроглядном мраке. Из-за переутомления, сознание маленького вора начало ослабевать, и его стало клонить ко сну. Несколько раз он бил себя по щекам и дергал за волосы, чтобы остаться в сознании и не упасть с лошади. Ощущение, что за ними неустанно следят, никуда не пропало, и было бы сейчас совсем безрассудно поддаться силе сна, пусть даже и в седле. Уставшее сознание Феликса начало играть с его мироощущением, заставляя слышать звуки, которых не могло тут быть. Несколько раз ему мерещился шум моря, а затем грубый, похожий на скрип тяжелых бревен, звук. Когда же ночь пошла на убыль, Феликс некоторое время слышал монотонные молитвы, а затем все прекратилось. Лишь когда солнце поднялось достаточно высоко, чтобы его лучи могли согреть землю, Эскер объявил об остановке.

— Боги прокляли этот день. — проговорил Феликс, когда проснувшись, пошел проведать страдающего Джелу. Наемник все еще находился в глубоком бреду, а его руки были полностью покрыты кровавыми узорами, будто какими-то ужасными татуировками. Эскер вместе с Аньей склонились над ним, изучая страшные отметины, и зачем-то царапая их на куске коряги, которая лежала рядом. По мнению Феликса, это выглядело бессмысленным, и куда больше пользы приносил Серафиль, который, достав свой экземпляр Книги Эрна, снова читал неслышные молитвы. — Ему разве не нужно перевязать раны? — спросил Феликс у Эскера, когда тот провел кусочком смоченной ткани, чтобы стереть запекшуюся кровь с символов. — Если в кровь попадет зараза, то это только усугубит ситуацию.

— Это не поможет. — сухо ответил наемник, снова принявшись царапать по бревну метательным ножом. — Нам нужно понять, кто именно за нами охотится, и что им нужно.

— А разве это не ясно? — спросил Феликс, ощущая, как к горлу подступает тошнота от вида исполосованного Джелу. — Кто как не сам дьявол мог нанести на его тело эти богомерзкие отметины?

— Все гораздо проще, чем тебе кажется, Феликс. — ответил Эскер, изучая новые знаки на кровоточащих руках. — Пусть это и богохульные ритуалы, но они проделаны руками человека. По крайней мере мы можем быть спокойными за душу Джелу, так как ей точно ничего не угрожает.

Феликсу было трудно поверить в то, что такое кошмарное и черное колдовство, или чтобы это ни было, могло быть сотворено обычными людьми. Солнце уже вовсю орошало землю своими теплыми лучами, но Феликс чувствовал лишь холод и липкий страх. Ощущение чужого присутствия теперь не покидало его и при свете дня.

— Зачем вы переносите эти символы на дерево? — спросил он, чтобы разбавить наступившую тишину и почувствовать себя хоть как-то причастным к спасению Джелу от мучительных символов.

— Мы должны понять, кто именно их наслал. — повторил Эскер. — Племена пиктов отличаются друг от друга так же сильно, как пес отличается от кота. Как и у никсов, у них есть множество различных тотемных рун и сигилов, которыми они клеймят жертв. Если мы поймем, кто именно за нами охотится, то сможем лучше обдумать дальнейшие действия. Возможно, нам удастся договориться.

— Как можно договориться с теми, кто насылает такие безумные страдания? — сокрушенно проговорил Феликс, сжав руки в кулаки. — А что будет, если договориться не удастся?