Чтение онлайн

— Кто ты такой, старик? — первым подал голос Декстер, вставая со своего места. — Как ты прошел мимо охраны? Кто впустил тебя?

Не получив ответа, он направился прямиком к Дэю, но не успев сделать и трех шагов, как вдруг остановился, словно вкопанный. В это же мгновение всех присутствующих окатила волна запредельной силы, всеподавляющей и невыносимо тяжкой. Феликсу показалось, будто его замуровали между тяжелых камней, которые сдавливали его со всех сторон. Краем глаза он увидел, как арлекины разом закрыли ладонями лица, словно тоже собираясь заплакать, и склонили головы в почтенном поклоне. Лишь у Гелиоса и Эна еще оставались силы чтобы двигаться. Они медленно поднялись со своих мест, не сводя глаз с плачущего Дэя.

— Отец мой, дай мне сил вынести это тяжелое бремя. — услышал Феликс надрывающийся голос Дэя. — И прости меня. О, брат мой, Кирфаэль, я не достоин твоего имени. Салигармэ кирэль, уна фамуа зоэкир. Унхэ рааль Кирфаэл. Салигармэ, рааль ивэль. Уна синфэ муа. Прости меня, брат. Отец… Моя рука вновь должна взять меч. Прошу, брат мой, дай мне силы!

И в это мгновение огонь в лампах померк, а темная фигура Дэя, которая стояла у входа, вдруг стала резко увеличиваться в размерах, словно тень, и заполонять все пространство. Рваная повязка с его лица спала, и Феликс увидел под ней пылающий ярким солнечным огнем глаз. Не успев ничего понять, все, кто был в шатре, разом увидели, как фигура у входа вспыхнула неумолимым пламенем, которое тут же заполонило все вокруг, и люди оказались в центре огненного вихря, куда более свирепого, чем тот, который смогла сотворить Мавис. Вместе с этим, гнетущая тяжесть, что сковывала тело Феликса, внезапно пропала, и он увидел, как несколько преторианцев, а вместе с ними и сам лорд-главнокомандующий, разом выхватили свои мечи, и тут же с криками боли выронили их из рук. Все их оружие накалилось до такой степени, что его невозможно было держать в руках. А когда Феликс снова глянул на Дэя, то увидел, что за место обессиленного пастуха перед ним предстал великий воин в алых церковных одеждах, с длинными белыми волосами и красивыми чертами лица. Огонь все еще продолжал бушевать, расползаясь по стенам шатра, но не нанося вреда ни вещам, ни людям. Но даже так, присутствующие военачальники с проклятиями отстранялись от стен, а испуганные слуги с криками ужаса прятались под столами. Фигура Дэя, словно величественная статуя древнего бога войны, нависла над всеми, сжимая в огненной руке пылающий меч.

Феликс не сразу заметил, как рядом с ним, тихой походкой, прошествовал Эн. Он увидел его лишь тогда, когда тот приблизился к Дэю. Теперь и он казался куда более высоким, чем был на самом деле, а его прямые черные волосы будто бы удлинились, доставая ему почти до пяток, и одежды засияли мистическим звездным светом. Подойдя к сифу, он положил руку тому на сердце, и в этот же миг пламя угасло, а вместе с ним уменьшились и сами Дэй с Эном. Благородный сиф по-прежнему был в своем алом облачении, а его правый глаз и рука пылали огнем, но уже не яростным, а спокойным и теплым.

— Благодарю тебя, мой добрый друг. — переводя дыхание проговорил Дэй, и его голос больше не содержал той бесконечной горечи и отчаяния, что совсем недавно слышались в его словах. — Теперь мне гораздо лучше, хотя и ценой моей собственной клятвы. Сколько раз я убеждал себя не брать в руки меч. — Дэй остановился, и до него только сейчас дошло, что в шатре, кроме них, находятся и другие люди.

— Прошу простить меня, ваше величество, император Алисандр, что посмел напугать вас. — покорно приклоняя голову, сказал Дэй. Одним движением он укрыл пылающую руку своим красивым плащом, а на голову накинул капюшон.

— Кто… — растерянно выпучив глаза, начал говорить Алисандр, но его прервал Гелиос. Быстро прошагав вперед, он приобнял Дэя за плечо, и посмотрел на ошарашенных лордов.

— А это, если позволите, еще один из тех храбрецов, кто помогал мне нести скрижаль в прошлый раз. — бодрым голосом объявил он, одарив присутствующих теплой улыбкой. — Он один из семи сыновей Иакира, хотя и не любит признавать этого.

— Я не достоин твоей похвалы, Гелиос. — проговорил Дэй, склоняя лицо и пряча его в тени капюшона. — Я бросил тебя, так и не выполнив обещания.

— Ты слишком строг к себе, друг мой. — сочувственно проговорил Гелиос, похлопав того по спине. — Я понимаю какие великие усилия ты прилагаешь, и не считаю тебя предателем, хотя ты, как я погляжу, и думаешь по-другому.

— Пресвятые панталоны Силестии! Да что тут, черт побери, происходит?! — хрипло выругался Харон, поднимаясь с пола. Огонь застал громовержца врасплох, и он сполз на шелковых пледах со своего кресла, как со снежной горки.

— Мне тоже хотелось бы это знать. — уже более уверенно подал голос Алисандр, и Феликс поразился как молодой император так быстро смог совладать с собой после увиденного. Даже у него самого перехватило дыхание, а сердце продолжало бешено стучать в груди. — Но к этому вопросу мы вернемся утром, а сейчас я слишком устал. — продолжил говорить Алисандр. Он наклонился и помог испуганному старому виночерпию выбраться из-под стола.

Медленно, остальные лорды и арлекины стали тоже приходить в себя и подниматься со своих мест. Начали слышаться шепотки и еле слышные взывания к Силестии, Владыкам и Господу. Кто-то попросил еще вина.

— А что прикажете делать с леди Зено? — услышал Феликс голос главнокомандующего.

— Если позволите, ваше величество, то я могу поручиться за нее. — тут же, вскочив со стула, произнес Феликс. — Леди Зено не раз помогала мне, и лечила раны нашим товарищам. — он метнул быстрый взгляд на Зено, на лице которой снова заиграла ее обычная, хитрая улыбка.

— И я не перестаю удивляться вашему благородству, господин Феликс. — проговорила она, все еще сидя на стуле.

— В этом нет необходимости. — устало махнул рукой Алисандр. — Я снимаю с нее все обвинения. По крайней мере на время, пока мы не закончим со всем этим безумием, что свалилось на наши головы. Лорд Декстер, проводите леди Зено до ее фургона, и приставьте к ней охрану. И еще попросите кого-нибудь из храмовников прочитать молитвы, уберегающие ото зла. С того момента, как мы обосновались тут, меня не покидает тревожные чувства. — взгляд императора вновь метнулся ко входу, где собрались несколько военачальников. Среди них Феликс заметил Эскера, который, по-видимому, только что вошел в шатер.

— Эскер, мальчик мой! — возвел руки Гелиос, который уже успел нацепить себе на лицо свою золотую маску, и поспешил обнять своего приемного внука. — Ты и представить не можешь, как я рад тебя видеть!

Феликс ненадолго задумался над тем, а знает ли Эскер кто его дед на самом деле? Но все эти вопросы быстро улетучились, когда он увидел стеклянные глаза своего друга, которые блестели под маской и были направленный куда-то в пустое пространство поверх плеча Гелиоса. Даже когда тот обнял его, Эскер не подал вида, и продолжал безвольно пялиться в пустоту.

— Что-то случилось? — спросил Феликс, и в животе у него прошел холодок от странного предвкушения чего-то очень плохого. Эскер посмотрел на него все таким-же затуманенным взглядом, и из-под его железной маски скатилась одинокая слеза.

— Серафиль умер. — тихо молвил он.

В тот день Феликс больше ни с кем не заговорил. Ему было больно произносить слова, а горло щипало от нахлынувшей на него печали, будто он проглотил комок острых иголок. Он шел в предрассветной тьме через палаточный лагерь, который теперь казался ему серым размытым пятном, а многочисленные шатры — лишь невнятными, выросшими из земли тенями. Даже слабый свет костров не наполнял его теплом, а лишь раздражал взор своими тусклыми, лишенными выразительности красками. Рядом с ним шагали и остальные его спутники, но видел Феликс лишь одного Дэя, который в своих красных одеждах казался еще одним подрагивающим языком костра, на свет которого и шагал маленький никс.

Когда они подошли к тому месту, где расположился их отряд, тело Серафиля уже было укрыто белоснежным саваном с ног до головы, а его серебряная маска лежала поверх ткани. Вокруг него собрались и остальные члены отряда. Рольф сидел ближе всех, бессильно подперев руку своим коленом и уткнувшись в изгиб локтя лицом. Милу выглядел потерянным и бледным, лишенный всяких живых чувств, словно тряпичная кукла. Синох, закрыв глаза, тихо начитывал какие-то свои мантры, держа в руках деревянные четки, а рядом с ним сокрушенно лил слезы Хольф. Даже Арель, достав большой, вышитый северными узорами платок, вытирал мокрые глаза. Такими были все никсы — простыми и открытыми в своих чувствах. Если горе их настигало, то они плакали, и не важно, что подумают другие.