Чтение онлайн

— Хоть добрый Серафиль не так сильно подвергся тому злу, что испытал бедный Казия, он все же попал в его страшные объятия. И утрата его голоса было тому доказательством. Ты, наверное, не знаешь, но Серафиль обладал прекрасным голосом, и все мы любили слушать его веселые песни. И… и это я надоумил их пойти в тот поход. — голос Гелиоса надорвался и стал дрожать. Феликс ничего не ответил, и не посмотрел на Гелиоса. Он понял, что император просто хочет высказаться, облегчить душу, и он не винил его за это. — В последние годы мне стали сниться все более тревожные сны, и я понимал, что день, когда черная звезда вновь засияет, скоро наступит. Я хотел разведать обстановку перед новым походом, поэтому и подговорил Казию отправиться к Приделу. Я думал, что в этот раз будет все проще, что смогу справиться и своими силами… отнести эту проклятую скрижаль. Но все вышло иначе, и тогда я понял, что наш враг набрался сил даже больше, чем когда-либо доселе. Дальше мы медлить не можем, Феликс. Прошу тебя, отдохни как следует, ведь после того, как мы вступим за пределы этих земель, заснуть мы больше не сможем. Точнее, мы будем не в праве этого сделать, если хотим сохранить свои жизни и разум.

— Да. — только и ответил Феликс. Сил сказать что-либо еще ему не доставало. Горе и смертельная усталость полностью осушили его, и после слов Гелиоса ему и вправду захотелось спать. Но давящий на сердце страх снова оказаться во власти того темного безумия, что поселилось в этих местах, заставляли его бороться с подступающей дремотой.

— Все хорошо, добрый друг. — проговорил за его спиной знакомый голос, который теперь был наполнен новой, непостижимой силой. Обернувшись, Феликс увидел Дэя, который все еще скрывал свое лицо, но пылающий глаз был отчетливо виден в тени красного капюшона. Теперь сиф был гораздо выше ростом, хотя и не таким высоким, как ферасийцы и древесные девы. — Я уберегу твои сны. Так что можешь отдохнуть.

Кивнув, Феликс направился к ближайшей палатке, и не спросив даже разрешения, улегся на первый попавшейся спальный мешок и мигом уснул.

***

Когда Феликс проснулся, то некоторое время сидел молча, бестолково глядя себе в ноги и пытаясь выстроить свои мысли, которые будто бы превратились в груду тяжелых и холодных камней в его голове. Скрижаль грела ему бок, и ему не хотелось никуда идти, но идти нужно было, и чем быстрее, тем лучше. Преодолев зыбучую лень, Феликс глубоко вздохнул и вышел из палатки. У входа его уже поджидал Дэй, а вместе с ним и Хольф, который, весело присвистывая, точил свой топор. Рядом стоял фургон Зено с небольшой группой гвардейцев, выстроенных по обе стороны от двери.

— Где остальные? Где Милу? — спросил Феликс у Дэя, который, завидев его, поднялся на ноги. Он так и не изменился, хотя и старался всеми силами казаться как можно незаметнее. Дэй сжал плечи и съежился, словно прячась от сильного мороза.

— Там же, где и до этого. — ответил тот. — Все уже готовы выступить дальше.

Феликс знал, что услышит нечто подобное, и уже сам для себя решил, что Милу с собой дальше не возьмет, чтобы тот не говорил. Если понадобится, то даже попросит солдат императора заковать его в цепи, но в этот путь Феликс отправится без него.

— Перед тем как мы выступим, я хотел бы еще раз переговорить с императором Алисандром. — сказал Феликс, поправляя ремень на штанах.

— Я и сам хотел это предложить. — раздался рядом знакомый голос, и из-за шатра вышел Гелиос. — Пойдем, его величество уже успел отдохнуть.

— Сколько я проспал? — спросил Феликс, когда они двинулись к главному шатру. Небо было все также затянуто стальными тучами, а все вокруг выглядело серым и лишенным цвета.

— Достаточно, чтобы восстановить силы. — ответил Гелиос. — Сейчас это не имеет значения, ведь там, куда мы направимся, время течет по-другому, и всегда царит безжизненный свет. Ночь в тех краях не наступает, но и день лишен всяких привычных красок.

Пока они шли между военных шатров, Феликс осматривался по сторонам. Теперь лагерь предстал перед ним в более реальных образах. Солдаты ходили туда-сюда, бренча оружием и кольчугами, и о чем-то тихо переговариваясь друг с другом. Порой ему встречались яркие шатры арлекинов и их передвижные дома, рядом с которыми звучала звонкая музыка. Новые союзники как могли поддерживали моральный дух, не позволяя гостям поддаться гиблому отчаянию. Почти все арлекинские воины, которые встречались им на пути, были сокольниками, и на их плечах сидели, раскрашенные яркими красками, хищные птицы. Во время сражения Феликс не раз видел, как они сбрасывали на головы врагов глиняные пузырьки с зельями.

Когда же он подошел к императорскому шатру, то их не стали обыскивать, и сразу же пропустили внутрь. Там, помимо самого Алисандра, находился еще главнокомандующий и несколько доверенных лиц, в том числе кардинал Белланимы и великий капеллан Ярички. А еще, помимо прочего, среди стражи были и несколько бледнокожих белланийских ведьм, что заставило маленького никса поежиться от нахлынувших на него неприятных воспоминаний. Но они быстро улетучились, стоило ему увидеть обеспокоенное лицо Алисандра. Феликс сразу понял, что они вошли в разгар какого-то спора.

— Об этом не может быть и речи, ваше величество! — грозным голосом прорычал Декстер, следуя по пятам за Алисандром, словно настырная сиделка, причитающая из-за проделки юного господина. — Я не могу позволить вам отправиться в это проклятое место! Мы даже не знаем, что нас там ожидает!

Заметив вошедших, герольд, который стоял у входа, быстро откашлялся и произнес:

— Его величество, первый император… — тут Гелиос прервал его, тихонько похлопав по плечу. Юноша тут же облегченно выдохнул, словно его только что оправдали перед Небесным Синодом за тяжелое преступление, и ему не придется остаток жизни провести в казематах.

Все, кто был в шатре, повернули головы в сторону пришедших.

— Вы, как я погляжу, зря времени не теряете, император Алисандр. — в голосе Гелиоса, кроме усталости, послышалось и легкая насмешка. Старые военочальники напряглись и посмотрели на своего нынешнего правителя. Было видно, что они до сих пор не знают, как вести себя с Гелиосом. Стоит ли им приклонять колени?

Но первым заговорил лорд-главнокомандующий. По его голосу было ясно, что этикет сейчас заботит его в последнюю очередь.

— Молодой император собирается отправиться вместе с вами. — проговорил он, все еще хмуря острые брови. На его лице появилось неприятное выражение, которое еще сильнее сделало его похожего на оскалившего зубы волка.

— И я до сих пор не понимаю, почему я должен выслушивать твои упреки, Декстер? Почему я должен перед тобой оправдываться? И с каких это пор мое слово стало иметь меньшую силу, чем слова моих подчиненных?!

— С тех самых пор, юный господин, как умерли ваш отец и мать! С тех пор, как вы остались последним и единственным наследником трона! — не выдержал Декстер. Он расправил плечи и повис над менее внушительной фигурой молодого императора.

— Значит моего брата ты уже ни во что не ставишь?! — еще сильнее повысил голос Алисандр. Он сделал шаг и почти вплотную приблизился к Декстеру. — И, как видно, первого правителя Стелларии тоже?

— Его светлости принцу Юджину всего девять лет. — вперив взгляд в стол, как бы между прочим, проговорил начальник каркастловских драгунов — барон Торбиас. Глаза всех остальных так же были опущенными, и казалось будто они стали свидетелями ненужной семейной ссоры во время застолья.

— Лорд-главнокомандующий прав, ваше величество. — поднявшись со своего места, уверенно проговорил кардинал Растус. Он был единственный, кто не опустил взгляда. Кардинал был маленького роста и с залысиной, но все равно не уступал в твердости и мощи главнокомандующему. Возможно, все дело в его густых бровях и залихватских усах, которые странным образом гармонировали с парадными латами, на которых были изображены святые сцены из «одаороз». — Ваши слова, безусловно, превыше всего, но сейчас их полнит юношеское безрассудство и неосмотрительность. В эти опасные времена мы не можем позволить себе таких опрометчивых решений, которые могут привести к вашей гибели. Как отметил уважаемый лорд Декстер, мы не знаем, чего нам ожидать, и солдатам сейчас как никогда нужно поддерживать боевой дух. Что они подумают, когда узнают, что их дорогой император покинул их ряды?