Чтение онлайн

— Я запомню это ваше умозаключение. — снова погрузившись в чтение, проговорила Хепзиба.

Словно медленная морская волна, на небеса стала накатывать ночь, неся с собой клонящий в сон бархат тьмы, который закрывал все небо. До города было еще несколько километров пути, когда невидимая рука, будто принадлежащая опытному карманнику, ловко подменила золотой диск солнца на серебро лунного света. Ночь в этих краях была дивным временем, когда небосвод окрашивается в темно-пурпурный цвет. Но насладиться этими красками мешал яркий город, который, словно сундук с драгоценностями, притягивал взгляд своими золотыми монетами и радужными самоцветами, которыми тут служила изобилующая экзотикой растительность.

Меридиан был одним из самых старых городов империи, и ученые до сих пор точно не могли сказать, в каком году и кем он был основан. И хоть в высоту он уступал многим имперским поселениям, это ничуть не уменьшало его изысканно таинственной красоты. Обнесенный волнистой крепостной стеной, цвета чистой морской волны, он походил на драгоценный корабль, застывший в айсберге на краю пустыни. Так же, как и Эль-Хафа, его окружал зеленый оазис, через который протекали несколько быстрых рек, достаточно широких, чтобы по ним могли спокойно проходить торговые суда, словно муравьи, спешащие в муравейник и обратно. Как и у Эль-Хафа, тут тоже имелись сверкающие в свете купола, но в отличии от южной столицы, они не были такими распухшими и массивными, а больше напоминали пламя свечи или кончик кисти художника. Город славился своими каналами, которые пронизывали узкие улочки, так что основным транспортом в Меридиане считались лодки, которые перевозили товары и людей по заросшим кувшинками и лилиями каналам. Славу же городу приносили четыре вещи: во-первых — это его весенняя красота, которую поэты и художники сравнивали с первыми цветами, пробивающимися через снег, а также с чистотой и невинностью храмовых дев. Второй гордостью Меридиана считалась его пищевая промышленность. Кондитерские изделия этого города славились по всей империи, а знаменитый фруктовый шоколад был самым популярным лакомством даже в Старых Городах, откуда и прибывали основные ингредиенты для этой сладости. Но самая главная роль в промышленности Меридиана по праву отводилась его знаменитым винодельням. Ведь не зря же на гербе этого города красуется виноградная лоза! Меридианское вино было настолько знаменитым, что популярный в третьем веке имперский художник Лимилий, которому доверили нарисовать портрет тогдашнего правителя, решил большую часть картины уделить именно кувшину с меридианским вином, чем невзрачному лицу второго императора Линдоро. Ну а последней жемчужиной города считалась штаб-квартира отряда наемников, которые называли себя Железные Маски. В отличии от других наемников, которые обычно участвуют в военных компаниях, Железные Маски, в основном, специализируются на участие в исследовательских экспедициях в Самсонской пустыни, из которых они привозили разных диковинных зверей и артефакты древних цивилизаций. Отправиться на этот проклятый континент отважится не каждый, и поэтому Железных Масок считали чуть ли не героями, а их отплытие и прибытие всегда сопровождалось торжественными празднествами, не меньшими, чем победа в Великой Войне. Жители гордились, что рядом с ними живут такие храбрые люди, пусть они и не видели их лиц, которые, как и следовало ожидать из названия, были скрыты под красивыми железными масками.

Пока Феликс размышлял, их кортеж уже приблизился к расписным стенам города, и маленький вор тотчас увидел стражников, которые в этом городе носили голубые одежды, под стать крепостным стенам.

— Я так понимаю, что мне придется взять скрижаль в руки, когда мы пересядем на лодку? — поинтересовался Феликс, когда их карета стала пересекать небольшой деревянный мостик, увитый плющом. — А иначе мы пойдем ко дну быстрее, чем якоря торговых судов, в день открытия вестеркловского порта.

Эта окутанная тайной связь со святой табличкой очень пугала Феликса. Он так и не понял, каким именно образом ему удается удерживать эту противоестественно тяжелую плиту. Но больше всего Феликс боялся того, что плита могла вдруг стать тяжелой, когда он ее будет держать, и своим весом просто оторвать ему руки. Его опасения, похоже, разделяла и сама Хепзиба, которая распорядилась выделить для скрижали отдельный укрепленный кортеж, который тянули сразу шесть горгон. Помимо святой реликвии, там еще находились Милу и Синох, что еще больше затрудняло движение кареты.

— Если глаза меня не обманывают, то мы приехали. — проговорил Феликс, увидев в окне длинную полоску канала, тянувшегося вдоль всей улицы. — Ваш друг, как я понимаю, сейчас работает в обсерватории? Не слишком ли опрометчиво будет нести туда эту скрижаль?

— Если вы не будете доставать ее из сумки, и показывать каждому встречному, то, думаю, ничего страшного не произойдет. — сухо ответила Хепзиба, выбираясь из кареты.

В этот раз жена гроссмейстера вновь решила отойти от пышных нарядов и слуг, и снова надела маску не слишком богатой дамы средней руки, которых обычно считают женами небольших купцов и держателей лавок. На ней было ухоженное черное платье и шаль, которая на юге была в моде и защищала ухоженную кожу местных дам от сухих ветров и колючего песка.

Выбравшись из кареты, Феликс поспешил к кастелле, где хранилась скрижаль. Из повозки уже успел выбраться Синох, который сегодня был облачен в закрытый тканевый доспех, чтобы не пугать своим устрашающим видом местных жителей. Милу же все еще оставался внутри кареты, и растерянно выглядывал из открытого проема, не понимая, нужно ли ему выходить, или лучше остаться внутри.

— Мы сначала отправимся в обсерваторию. — сказал ему Феликс, открывая тяжелый сундук, в котором хранилась скрижаль, и загораживая ее от любопытного взгляда юноши. — А затем пристроим тебя к моему знакомому. Не бойся, он хороший человек, которому боги дали не самую лучшую судьбу быть солдатом… да еще и в отставке.

— Преподобный говорит, что за звездами наблюдают глупые безбожники, которых прокляли Владыки, из-за чего они теперь не могут спать по ночам. — пробормотал Милу, теребя край своей рубахи.

— Тогда, если верить словам твоего всезнающего преподобного, дьяконов ночной мессы тоже прокляли, раз они читают свои молитвы по ночам? — проговорил Феликс, запихивая теплую скрижаль в свою сумку. А когда понял, что загнал Милу своими словами в тупик, добавил: — Не стоит думать, что ночь — это время злых сил. Уверяю тебя, днем совершается не меньше зла, так же, как и ночью совершается не мало добрых дел. Все, пойдем со мной, сам увидишь, что астрологи совсем не глупые, и что никакие они не приверженцы зла, как о них думают святые люди.

Выбравшись из кареты, они направились к небольшому причалу, где их уже поджидала длинная крытая лодка, увитая цветами, и больше походившая на часть садовой клумбы, чем на средство передвижения. Загорелый лодочник с пышными усами недовольно кашлянул, когда Милу с великой осторожностью стал залезать в лодку, от чего та угрожающе скрипнула. Когда все расселись по своим местам, лодка, вопреки опасениям Феликса, плавно заскользила сквозь лес кувшинок и красного ила. В отличии от ярких и шумных улиц Эль-Хафа, каналы Меридиана были наполнены спокойствием и умиротворяющей тишиной, а теплый свет, исходивший от янтарных ламп, в купе с журчанием воды и скрипом множества красивых лодок, клонил ко сну не хуже, чем колыбельная доброй нянечки. Ночь в этом городе была ленивая и вязкая, словно зыбучие пески, которые обещают долгожданное забвение умирающему от жажды путнику. Жители города, которые одевались в еще более легкие и прозрачные одежды чем люди из Эль-Хафа, будто мотыльки, порхали рядом с теплыми источниками света, предаваясь ночным утехам и разгулу. Ночные девицы весело махали им с перил набережной, а затем заливались звонким смехом, увидев реакцию Милу, который прятал свое круглое лицо за растопыренными пальцами. Все шло довольно спокойно и размеренно, пока в лицо Феликса не угодила банановая кожура, больно хлестнув его по щеке.

— Мелкий негодяй! — раздался злобный женский возглас со стороны перил. — Лживая блоха! И как только у тебя хватило наглости вновь заявиться сюда?!

На пирсе стояла загорелая девушка с короткими темными волосами и в длинном полупрозрачном платье, подчеркивающим ее формы. Ее хорошенькое лицо было бы довольно милым, если бы не выражало крайнюю озлобленность, будто она учуяла под носом нечто мерзко и вонючее. Схватив с подноса, который лежал рядом, маленькое недозрелое яблоко, она метнула его в лодку, но промазала, и оно с гулким звуком плюхнулось в воду.

— Мария?! — ошарашенно воскликнул Феликс, глядя на девушку. Несколько мгновений он смотрел на кричащую в его адрес проклятья проститутку, а затем перевел взгляд на своих спутников. В прикрытых фиолетовой шалью глазах Хепзибы читалось хитрая усмешка, смешанная с легким интересом. Поняв, что сболтнул лишнего, Феликс поспешил исправить свою ошибку. — То есть, я хотел сказать — кто ты, женщина?! Кто дал тебе право кидаться в честных людей едой? Разве родители тебя не научили, что рот нужен не только для того, чтобы оскорблять добрых людей…АЙ! Во имя всех святых, угомоните уже эту сумасшедшую женщину! — воскликнул Феликс, когда в него угодила косточка от персика. Подружки девушки весело захлопали в ладоши, увидев этот меткий бросок, но Феликса это лишь сильнее разозлило. — Перестань творить безумие, распутная кошка! А то я могу и сойти с лодки, если понадобится!

— И что ты мне сделаешь?! — звонко рассмеялась девушка. — Защекочешь до смерти своим детским пушком? Немедленно возвращай мне то, что задолжал, мелкий проходимец!

— У меня складывается впечатление, что эта леди вас узнала. — слегка улыбаясь сквозь шаль проговорила Хепзиба.

— В первый раз вижу эту чертовку. — тут же ответил Феликс, потирая ушибленный лоб. — Наверное, она напилась и спутала меня с кем-то другим. Разве я похож на того, кто стал бы пользоваться такими похабными услугами, а тем более еще и платить за них?

Пока они говорили, лодка проплыла чуть вперед, но толпа ночных девиц не отставала, и шла вдоль канала, осыпая Феликса разными проклятиями. Мария успела рассказать подружкам о причине своего недовольства, и те, загоревшись праведным гневом, тоже принялись мстить за обманутую подругу. И в потоке злых слов и оскорблений, летящих в их сторону вместе с остатками фруктов, четко можно было уловить имя Феликса.

— И все же они вас знают. — уже более раздраженно проговорила Хепзиба, так как один из огрызков упал около ее ног. — Может быть вам им заплатить? — сказав это, она достала маленькую серебряную монетку, и протянула ее Феликсу.