Чтение онлайн

— Как тебя хоть звать? — поинтересовался он, уже более добрым тоном, хотя и с примесью грубого хрипа, который можно услышать у заядлых пьянчуг.

Девочка что-то еле прошептала губами, а затем вновь загородилась руками от невидимой опасности.

— Что ты там прокурлыкала? — подставив мозолистую ладонь к уху, переспросил мужчина. — Как, говоришь, зовут?

Но в ответ девочка лишь снова всхлипнула.

— Оставь ее, Скали. — раздался позади ровный и спокойный голос Арка. — Не видишь, что ей и так плохо, а еще, понимаешь, тут какой-то немытый пес ей в няньки записывается.

— А чего это она нас подставляет. И я не пес! — возмущенно проговорил Скали, а затем, поджав губы, снова посмотрел на девочку. — Ладно, дуреха, иди, вон, сядь туда. Не бойся, тут тебя никто не обидит. Поняла, дуреха. Точно! Буду звать тебя Дуреха, раз уж ты не можешь совладать со своим языком, и рассказать нам, как тебя назвали родители.

Еще раз всхлипнув, девочка быстро посеменила к тому месту, на которое указал Скали. Проводив ее недовольным взглядом, бородатый мужчина повернулся и посмотрел на железную дверь. Несколько секунд он глядел на нее, злобно сдвинув брови, а затем плюнув на железную обшивку, повернулся и направился к своему месту. Другие люди, которые в дыму казались мутными тенями, проводили его взглядом. Сейчас, когда Феликс смог к ним лучше присмотреться, он понял, что большинство из них такие же дети ферасийцев, как и маленькая Дуреха. И лишь несколько взрослых мужчин, которые не были ферасийцами, смотрели на все происходящее равнодушными взглядами смерившихся со своей участью рабов. Все они были одеты одинаково, а у некоторых в руках имелось ржавое оружие, которое они смазывали маслом и точили о шершавые точильные камни. Как и Скали, все взрослые мужчины были соединены длинными цепями с одним или двумя детьми-великанами.

— Повезло тебе, с твоими-то парнями. — хрипло проворчал Скали, глядя на Арка. Сейчас, когда из ближайшего решетчатого проема на него падали яркие лучи солнца, Феликс заметил, что Скали совсем не такой уж и старый, каким он показался изначально. Это был жилистый мужчина, примерно одного с Феликсом возраста. У него был длинный нос, впалые щеки и хитрые глаза. Возраста же ему придавала нечесаная борода.

— О чем это ты? — непонимающе переспросил Арк нахмурив черные брови.

— Будто не понял. Вон, о этих вот двух, что с тобой рядом. Боги дали им крепкие руки и быстрый ум, не то что этой Дурехе. — он кивком указал на поджавшую под себя ноги девочку. — Судьба небрежно со мной поступила, приковав меня к этой девчонке. И что я такого совершил, чтобы меня так мучать, а?

Арк бросил взгляд на испуганную Дуреху, а затем опустил голову и принялся точить меч, который до этого лежал рядом с ним.

— Если будем действовать сообща, то сможем выжить. — угрюмо пробормотал он, и с еще большим остервенеем принялся водить камнем о лезвие. — Осталось выдержать пять дней. Не разбегайтесь, если хотите выжить! — последние слова, как понял Феликс, были адресованы всем, кто находился в комнате. Несколько теней, за пеленой густого дыма, уверенно кивнули, но большинство просто испуганно переглянулись.

Сейчас дым скрыл почти всех людей, и даже Арк стал растворяться в его серых объятиях. Феликсу стало казаться, что так не должно быть, но, когда он успел хоть что-то решить, широкая комната полностью погрузилась в непроглядную дымку, и было слышно лишь звук точильных камней да приглушенный звон цепей, который время от времени смешивался с далеким журчанием воды. Но дым продержался совсем недолго. Буквально через несколько секунд он растаял, и Феликс увидел, что теперь он находится в новом месте.

Это была небольшая арена, которая по размерам напоминала больше загон для мелкого скота, чем турнирное поле. От одного конца до другого было не больше двадцати шагов, а по бокам высились каменные трибуны с восседающими на них зрителями. И хоть площадка была довольно маленькая, она явно предназначалась для каких-то торжественных мероприятий. Камень, из которого она была сделана, был искусно отшлифован и напоминал малахит, а богато одетые зрители явно были из верхних слоев общества. Рядом с некоторыми из них стояли чисто одетые рабы с подносами, на которых покоились горы фруктов и другие изысканные деликатесы. На лицах многих из господ читалось веселое ожидание, смешанное с надменным высокомерием.

Увлеченный разглядыванием трибун, Феликс в скором времени увидел, как на арену вышла группа рабов. Это был Арк и другие люди, которых он видел в задымленной комнате. Все они, как и раньше, были скованны цепями друг с другом, и выглядели очень настороженными. Где-то цепи сковывали по двое, где-то по трое. Скали стоял позади Арка, и от его шеи тянулась длинная стальная цепь к тонкой шее Дурехи. Сам же Арк был скован сразу с двумя детьми, которые оказались двойняшками — мальчик и девочка. У них были одинаковые темные волосы, и крючковатые носы, похожие на орлиный клюв. А еще они были немного старше Дурехи, и обоим нельзя было дать больше тринадцати лет. И, как и у Арка, в их глазах читалась упрямая озлобленность и холодная решимость. Если бы не их молодые лица, то можно было бы подумать, что перед Феликсом стоят два прошедших бесчисленные сражения воина, которые видели смерть и не страшились ее принять. И в отличии от Скали и Дурехи, эти трое были соединены цепями по рукам и ногам. Левая рука и нога мальчика были соединены с правыми конечностями Арка, так же, как и правая рука и нога девочки соединена с левой стороной взрослого воина. Помимо этого, почти у каждого раба было какое-нибудь оружие или щит. У Скали был длинный топор, а Дуреха испуганно сжимала в руках ростовой щит, обшитый железными полосками для прочности, который, впрочем, уже был испещрен глубокими вмятинами и проколами в нескольких местах. Двойняшки же более уверенно держали в руках свое оружие, что еще сильнее делало их похожими на искусных бойцов. У девочки был круглый кожаный щит, а у мальчика длинное зазубренное копье с наконечником, который был сделан из кости. У остальных людей тоже было потасканное оружие, вид которого говорил о том, что оно уже прошло немало сражений. Безоружным был лишь Арк. И это было не удивительно, если учесть, что все его руки и ноги были соединены с двойняшками.

Как только эта группа людей вышла на середину арены, опасливо прижимаясь друг к другу спинами, чтобы не дать себя окружить, где-то сверху раздался громкий голос оратора, наполненный радостным восторгом. Язык, на котором он говорил, был незнаком Феликсу, но по торжественному тону он подумал, что это было какое-то важное мероприятие. Вспомнив слова Арка о том, что им придется продержаться несколько дней, а затем взглянув на цепи и детей ферасийцев, Феликс догадался, что это были смертельные представления, повествующие о восстании рабов. В Стелларии тоже проводили нечто подобное, но вот уже многие столетия такие представления были тщательно отрепетированы, и в них уже никто не подвергался смертельной опасности, и выступали на них тренированные и красивые атлеты. Но затравленный вид пленников, а также настоящее оружие, говорило о том, что в этом представлении предполагаются смертельные исходы.

Закончив свой приветственный монолог, голос оратора смолк, и Феликс увидел, как на арену из противоположной двери вышла вторая группа участников. Это были ашурийские воины, или бойцы, облаченные в доспехи ашурийцев. Дюжина крепко сложенных мужчин окружила кучку прижавшихся друг к другу пленников, и направила на них заостренные копья и мечи.

— Стоять! — взревел Арк, а затем, посмотрев на мальчика, того, что был прикован к нему, прибавил: — Давай!

Быстро кивнув, тот резко воткнул свое копье в землю, а затем, выхватив у стоявшего рядом ребенка тяжелую булаву, со всей силы метнул ее в голову одного из солдат. Мальчик, как оказалось, обладал не малой силой, а поэтому булава с неприятным треском проломила череп зазевавшегося воина. Трибуны же встретили смерть веселым воплем и овациями, которые показались Феликсу далекими, словно принадлежащие иному миру. Увидев гибель своего товарища, другие ашурийцы разом бросились на пленников, но как только первый из нападавших достиг переднего ряда рабов, его голову снес длинный топор Скали.

— Держи щит перед собой, Дуреха! — проревел он, размахивая окровавленным топором, и не подпуская других солдат.

В это время, отделившись от общей массы прижавшихся друг к другу рабов, вперед вышли Арк с двойняшками, и Феликс поразился их общей слаженности. Впереди со щитом стояла сестра, принимая на себя основные удары, а Арк, вместе с ее братом, стояли за ее спиной. Мальчик-ферасиец очень умело орудовал копьем, нанося колющие удары через плечо и сбоку сестры. Арк же прикрывал их спины с помощью еще одного щита, который он подобрал у убитого до этого бойца. Солдаты ашурийцев были растерянны, и не знали, кого им атаковать первым. С трибун неслись громкие возгласы, и временами Феликс слышал знакомую речь, которая весело подбадривала солдат идти в атаку. Тем временем Арк с двойняшками уже отошли в другой конец арены, собрав вокруг себя половину из оставшихся ашурийцев. Даже Феликсу, который не так хорошо разбирался в военном искусстве, стал понятен исход этой битвы. Получив значительное преимущество в живой силе, пленники ринулись в атаку на разрозненную горстку солдат, которые криком стали подзывать своих товарищей, и которых Арк увел в другой конец поля. Но когда до тех солдат дошла вся серьезность их невыгодного положения, большинство их товарищей уже были мертвы. В прорезях шлемов ашурийцев можно было увидеть животный страх, когда они поняли, что им не выбраться живыми. Скорее всего, это были наемники, которые не знали строя, и привыкшие убивать за деньги. Увидев легкую добычу, они пошли за ней, за что и поплатились.

Но конца сражения Феликс так и не увидел, так как арену вновь заполонил серый туман. Было лишь видно неясные очертания людей, мелькавших в густой дымке, и временами выкрикивающие короткие приказы. Феликс стал замечать, что туман со временем стал наполняться чернотой, и в конечном итоге он приобрел темно-синий оттенок, как сливовое вино. А через несколько сердцебиений дымка растворилась, открыв Феликсу новую картину.

На этот раз он вновь попал в просторное помещение, в котором содержались рабы. Но сейчас за решетчатыми окнами виднелось темно-синее небо с яркими, похожими на дорогие самоцветы, звездочками. Костер посередине комнаты уже давно потух, и свет исходил лишь от маленьких окон, через которые пробивались холодные лунные оттенки. Люди, находившиеся внутри комнаты, крепко спали. Большинство лежали на высоких ступенчатых скамейках, и лишь некоторые расположились вокруг догоревшего костра, укрывшись грязными мешковатыми тряпками.