Чтение онлайн

Феликс вновь посмотрел на людей, которых здесь было так много, что некоторым приходилось ждать по несколько минут, чтобы протиснуться в другой конец площади. Многие с нетерпением смотрели на каменный помост, другие же, воспользовавшись таким скоплением народа, громко предлагали свои экзотические товары, которые были развешаны на железных повозках или расположены прямо на спинах вьючных животных. Торговцы, в основном, были не бледнолицые, а их загорелые лица больше напоминали ашурийцев. Площадь была погружена в повседневный гам, который обычно можно было встретить на любом приличном рынке какого-нибудь крупного города. И все же, сомневаться не приходилось, все эти люди собрались здесь чтобы увидеть смертельное представление, которое вот-вот должно было разыграться на каменной сцене.

И действительно, не прошло и пяти минут, как из гомонящей толпы на эшафот поднялся мрачный палач с огромным двуручным топором, напоминающим полумесяц, причем лезвие было расположено вогнутой частью к древку. Он был облачен в странные латы, напоминающие длинные одежды священников. Железная юбка была очень гибкая и сделанная из какого-то шершавого эластичного сплава, который при движениях издавал неприятный скрежет. А на голове у палача имелся пирамидальный шлем, похожий на железный птичий клюв. Чтобы лучше его рассмотреть, Феликс прошел сквозь толпу и тоже поднялся на помост. Он вспомнил, что все это сон, и что все действия никак не смогут ему навредить.

Пока он шел, на сцену взошли еще несколько необычных людей. Все они были одеты в белоснежные монашеские платья с длинными тканевыми капюшонами, полностью скрывающие их головы. Феликс сразу же вспомнил цепных ведьм, которые тоже покрывали свои головы белыми саванами в знак отказа от прежней жизни. Но в отличие от белланийских воительниц, эти люди явно не были такими же умелыми бойцами, хотя, как показалось Феликсу, они, как и ведьмы, тоже имели отношение к какой-то строгой религии. Медленно передвигаясь, каждый из них нес в руках тяжелый валун, которые, как и сама сцена, были испещрены вырезанными на них узорами. А один из этих монахов нес еще и небольшую клетку, которая тоже была укрыта белой тканью. Уместив свою ношу на середине помоста, странные монахи удалились, и Феликс снова перевел взгляд на внушающего страх палача. Вблизи он казался еще более грозным и пугающим. Как и положено человеку его профессии, он имел сильное тело и высокий, даже по меркам северян, рост. Его доспехи, как и сам помост, казались очень древними и преисполненными мрачного величия. Смазанные маслом, они отражали тусклые лучи солнца, пробивающиеся сквозь затянутое серыми тучами небо.

Феликс так был заинтересован необычным видом палача, что не заметил, как на сцену поднялись еще люди. Он увидел их лишь тогда, когда на него упала большая тень от их необычной и пугающей ноши. Около дюжины человек, таких худых, что можно было сосчитать все их выпирающие ребра, несли на плечах каменный гроб, одного вида которого было достаточно, чтобы в течении долгого времени страдать от ночных кошмаров. Феликс и сам не понимал, что именно его напугало в этом грубо вырезанном саркофаге, но тем не менее он чувствовал неотвратимо злую силу, исходящую от этого страшного предмета. Многие жители, в основном это были люди с обычной кожей, тоже явно испугались этого древнего гроба, а некоторые даже затаили дыхание, будто оказались в кустах рядом с голодным хищником, который может в любой момент учуять их страх.

Прошагав по сцене, костлявые носильщики, на которых были лишь грязные набедренные повязки, установили гроб позади палача, а затем опустились на колени, приняв молитвенные позы. Каждый из них был прикован толстой цепью, которая тянулась от их тонкой шеи к тяжелой крышке саркофага. Повернув свою птичью маску в сторону гроба, видимо, для того, чтобы убедиться, что все приготовления завершены, палач поднял вверх свою закованную в железо ладонь, и в это же мгновения все разговоры на площади мигом стихли. Даже животные, которые до этого разбавляли людскую речь своими протяжными звуками, смолкли, и лишь время от времени можно было уловить еле слышное блеянье или постукивание копыт о белую брусчатку. Город застыл в ожидании казни.

Оглядываясь по сторонам, Феликс, наконец, увидел то, что и ожидал. Небольшой отряд крепких воинов толкал к помосту огромную железную клетку на колесах, в которой сидели несколько пленников. И только когда их стали выводить наружу, Феликс заметил, что каждый из них в два раза больше обычного человека, и лишь последний приговоренный был нормального роста. Арк Лайстунг практически не изменился с того момента, когда Феликс видел его в последний раз. Он был все еще в сильной физической форме, и все так же смотрел на собравшихся людей ненавистным взглядом. Разница была лишь в пробившейся темной бородке и в повязке на глазу, которая на этот раз отсутствовала. Его левый глаз ничем не отличался от правого, не было даже шрама или какой-либо другой раны, и было непонятно, зачем он вообще ее носил.

Совершенно не глядя себе под ноги, Арк шагал вслед за худым ферасийцем, ориентируясь лишь по натянутой цепи, которой были скованны между собой пленники. Его взгляд был направлен на собравшихся горожан, и в нем читалось лишь глубокое призрение и ненависть. Пройдясь глазами по головам зевак, Арк поднял взгляд на хмурое небо, словно стараясь разглядеть что-то сквозь тяжелые тучи. Феликс тоже поднял голову, и ему даже показалось, будто среди серой массы облаков и вправду промелькнула какая-то быстрая тень, очертаниями напоминающая птицу, но при этом невероятных, исполинских размеров.

Когда же Феликс опустил взгляд вниз, то увидел, что приговоренных подвели к жутким валунам, которые до этого вынесли белые монахи. Воины, которые сопровождали пленников, начали ставить тех на колени, а затем продевать цепи, которыми были скованны их тела, сквозь металлические звенья, вделанные в эшафот. Таким образом каждый пленник был прикован к каменному полу, а их головы теперь покоились на валунах, что в свою очередь раскрывало истинное предназначение этих предметов. Неровные камни со странными письменами служили в качестве плах.

Когда все приготовления были закончены, и стражники ушли со сцены, палач перехватил свой огромный вогнутый топор одной рукой, и вытянув ее вперед, направил оружие в небо, будто бросая ему вызов. Феликс ожидал, что на эшафот выйдет судья или глашатай, который зачитает приговор, или может быть местный священник, чтобы объявить приговоренных пособниками зла, но, похоже, все обвинения уже были давно сказаны, и слова больше не имели никакого смысла.

Закончив свой непонятный ритуал, палач взял топор двумя руками, и направился к первому ферасийцу. Не дожидаясь какого-либо знака о начале казни, и не проронив ни одного слова, палач занес свой топор, а затем, в полной тишине, уронил острое лезвие на шею великана. Хоть Феликс раньше никогда и не присутствовал на казнях, но он много раз видел, как инквизиторы Ярички наказывали преступников розгами, и все происходящее сейчас имело мало общего с публичными представлениями, которые были призваны развлечь, и в то же время запугать толпу. На лицах присутствующих людей с бледной кожей не было восторженной радости, да и страх, по больше части, был виден лишь в глазах некоторых молодых женщин и детей. В большинстве же люди смотрели равнодушно, словно это было частью их повседневной рутины, как дождь или поход на рынок.

Тем временем палач пододвинул обезглавленное тело таким образом, чтобы кровь стекала в желобки. Маленькие алые ручейки стали течь по стенам эшафота, заполняя вырезанные письмена, и начиная источать какой-то запредельный красный свет, будто солнечные лучи проходили сквозь драгоценный рубин.

Пока кровь заполняла эшафот, палач подошел ко второму пленнику, и Феликс поразился холодной выдержке приговоренных к смерти воинов. В их глазах не было ни страха, ни обреченности, и в них читалась лишь уверенность и непокорность. Когда палач вновь занес свой кривой топор, позади Феликса раздался странный звук, похожий на глухой скрежет камней. Обернувшись, маленький вор заметил, что крышка странного гроба немного сдвинулась вбок. Пока он с недоумением смотрел на молящихся рядом с саркофагом людей, стараясь понять, не они ли сдвинули ее, палач уже казнил второго ферасийца. Как только тело великана сползло с камня, Феликс снова услышал скребущий звук трущихся друг о друга камней. Теперь он точно увидел, как крышка старого саркофага некоторое время дрожала, будто кто-то был заперт внутри и предпринял очередную слабую попытку выбраться наружу. И хоть чувства Феликса сейчас находились в необъяснимой гармонии и спокойствии, он не смог подавить промелькнувший в его сердце леденящий страх, при мысли о том, что же могло скрываться под этой тяжелой каменной плитой. В какой-то момент ему даже захотелось убраться подальше от этой наводящей ужас сцены, но тут он вспомнил, что все это всего лишь сон, и любопытство с новой силой разгорелось в его сердце.

Отойдя в другой конец эшафота, подальше от проклятого саркофага, Феликс стал наблюдать как палач расправляется с очередным заключенным. После казни третьей жертвы крышка гроба уже задрожала с удвоенной силой, будто внутри разразилась сильная буря, которая угрожала вот-вот вырваться наружу. Когда очередная голова покатилась по окровавленному полу, уже весь гроб зашелся в бешенной тряске. А когда пятый пленник был принесен в жертву, каменный саркофаг оторвался от земли и повис в воздухе, удерживаемый натянутыми цепями, которые были прикреплены к худым шеям молящихся носильщиков. Теперь было отчетливо слышно, как внутри гроба что-то вертится и бьется о внутренние стенки, в тщетных попытках вырваться из своего заточения. Вместе с этим Феликс услышал еле уловимые напевы, которые издавал приятный женский голос. Прислушавшись повнимательнее, он понял, что слова исходят из небольшой, накрытой тканью клетки, которую принес на помост один из монахов. Феликс совсем забыл про нее, так как клетка стояла у самого края, и не привлекала к себе особого внимания, будто и вовсе была принесена сюда по ошибке. Вслушиваясь в мелодичные напевы, которые были похоже на голос молодой женщины, Феликс задавался вопросом, как в такой маленькой клетке, которая была лишь в половину его роста, могла уместиться взрослая женщина? А пока он над этим думал, каменный гроб продолжал дергаться в воздухе, удерживаемый толстыми цепями, словно дикий зверь на привязи. Спустя несколько секунд гроб вспыхнул белым пламенем, длинные языки которого двигались в разы медленнее обычного.