Чтение онлайн

— Мико? — голос прозвучал хрипло, я откашлялся. — Что ты здесь делаешь? Время позднее… или уже раннее?

Она не ответила сразу, только смотрела на меня своим бездонным взглядом. Её рука чуть дрожала, но не убиралась.

— Я… я пришла… — начала она тихо, её голос был едва слышен на фоне сопения медвежат в углу. — Я хочу подарить тебе… свою первую ночь, Кир.

Я опешил. Мозг, ещё туманный после сна, пытался переварить услышанное. Первая ночь? Сейчас? Перед лицом неминуемой бойни?

— Мико, ты… ты в своём уме? — я осторожно убрал её руку со своей груди. — Ты понимаешь, что несёшь? Завтра… завтра здесь будет ад. Мы можем все погибнуть.

— Именно поэтому, — её голос обрёл твёрдость. — Именно поэтому я здесь. Я не хочу умирать… вот так. Не узнав… ничего. Ты спас меня, Кир. Ты… ты не такой, как они. Не такой, как все здесь. Ты хороший. Я видела.

— Хороший? — усмешка изломала моё лицо, я сел на кровати.

Медвежата завозились, но не проснулись. Или проснулись, но решили, что визит ночной гостьи не стоит их внимания.

— Девочка, ты понятия не имеешь, какой я человек. Ты видишь только то, что хочешь видеть. Спасителя. Героя. А я… я просто делаю то, что должен. И часто цена за это бывает слишком высока. Для меня и, особенно, для тех, кто рядом.

— Мне всё равно, — упрямо мотнула она головой, её глаза блеснули в полумраке. — Я знаю, что почувствовала. Страх… он везде был… В воздухе, в стенах, в глазах и сердцах. Но когда ты появился всё поменялось. Ты рядом… он отступает. Хоть немного. Пожалуйста, Кир… Позволь мне хоть на одну ночь забыть об этом. Хочу почувствовать себя… живой. Прежде чем…

Она не договорила, но я понял. Её страх был осязаем, густой. И в этом страхе родилось это отчаянное, безумное желание — ухватиться за жизнь, за её самое простое, самое первобытное проявление.

Я смотрел на неё — хрупкую, испуганную, но упрямо пришедшую ко мне в комнату. Часть меня хотела оттолкнуть её, отослать прочь, защитить от себя самого, от той тьмы, что всегда шла за мной по пятам. Но другая часть… другая часть видела в её глазах отражение собственного одиночества, собственной усталости. И эта часть шептала, что, возможно, именно сейчас, на краю бездны, этот безумный порыв — единственное, что и имеет хоть какой-нибудь смысл.

Тяжёлый вздох вырвался из моей груди. Я протянул руку и притянул её к себе. Она подалась легко, доверчиво, обвив руками мою шею. Её губы нашли мои в темноте — неумелые, но жадные. Мир сузился до этого прикосновения, до запаха её волос, до тепла её тела под тонкой тканью ночной рубашки. Тьма комнаты скрыла слёзы и страхи, оставив лишь наши тела, отчаянно ищущие забвения и тепла в преддверии кровавой зари нового древодня.

Проснулся я резко, будто от толчка. Предрассветный сумрак едва начал светлеть за окном. Мико спала рядом, свернувшись калачиком, её дыхание было ровным. Но во мне уже поселилось знакомое ледяное чувство тревоги — предчувствие боя. Оно всегда приходило перед рассветом, выгоняя из тела сон и покой.

Стараясь не разбудить девушку, я осторожно выбрался из постели. Быстро оделся, проверил верный АКГ-12, закинул за спину плазменную винтовку «Копьё», поправил на поясе кобуру с «Головорезом». Медвежата подняли сонные морды, тихо заурчали. Я бросил им несколько рыбин вяленой уксы.

И спустился, в общий зал кантины. Рассчитывал на ранний завтрак, на чашку горячего, обжигающего эфоко, чтобы взбодрить кровь. Но зал был пуст и тих, если не считать Сворга.

Владелец кантины, обычно суетливый и ворчливый, сидел за одним из дальних столов спиной к входу. Его широкие плечи были напряжены. Я подошёл ближе и увидел, чем он занят. Сворг сосредоточенно, с какой-то мрачной любовью, чистил промасленной тряпкой… крупнокалиберный пулемёт. Старый, потёртый монстр, с массивным стволом и внушительным коробом. «Град» я узнал сразу. Этот тяжёлый пулемёт производился в Аркадоне, как турельная установка для многочисленных боевых паромобилей. Использовал мощные длинные патроны, обеспечивающие высокую начальную скорость пули, что облегчало пробивание брони. Питался он из вставляемого сверху коробчатого магазина, из которого патроны поступают в оружие под действием силы тяжести. Подобная конструкция хоть и упрощала производство оружия, но имело ряд недостатков. Первый недостаток — малый боезапас, что несколько нивелируется сниженным темпом стрельбы (который, в свою очередь, вместе с часто требуемой перезарядкой, не давал перегреваться стволу). Второй недостаток — повышенный шанс перекоса патрона при подаче. Третий же заключается в том, что магазин перекрывал стрелку часть обзора, затрудняя выбор целей и прицеливание.

Но несмотря на все недостатки оружия и общую ушатанность данного экземпляра, я был очень рад его увидеть.

Рядом на столе аккуратно лежали несколько длинных металлических магазинов-коробов, тускло поблёскивающих гильзами крупнокалиберных патронов. Зрелище было неожиданным и зловещим. Я и не подозревал, что у Сворга есть такой агрегат.

Услышав мои шаги, Сворг медленно поднял голову. Его лицо, обычно скрытое за маской профессионального радушия или усталого безразличия, сейчас было маской суровой решимости. Глаза смотрели жёстко, без тени страха.

— Генерал, — сказал он хрипло, его голос был ниже обычного. — Вам, как всегда, эфоко? — Он кивнул на пулемёт. — Или, может, капнуть в него чего-то покрепче? Думаю, сегодня будет в самый раз. Что-то говорит мне, что день сегодня будет долгим.

По запаху было понятно, что он уже принял на грудь. Я ухмыльнулся и ответил:

— А давай…

— А давай, Сворг, ты капнешь в него чего-нибудь покрепче. Настойку из корня кхеры, например. Или «Чёрную вдову» — если, конечно, у тебя в закромах есть такая редкость. Боюсь, сегодня нам понадобится не только храбрость, но и полная бесчувственность.

Сворг усмехнулся уголками губ, его глаза потеплели на мгновение, прежде чем снова стать стальными.

— «Чёрная вдова» — это перебор, генерал. От неё потом и мертвеца не поднимешь, даже если Трон Вечности для него лично протрубит сигнал побудки. Сейчас организую. Заодно и себе плесну. Никогда не думал, что придётся из этого большого парня снова палить по живым мишеням. — Он любовно похлопал по стволу «Града». — Думал, его время прошло давно… Ан нет, пригодился.

Он отложил в сторону промасленную тряпку и встал из-за стола, с неожиданной для его комплекции кошачьей грацией, скрывшись за стойкой бара. Через минуту он вернулся с двумя парящими кружками эфоко и небольшой бутылочкой тёмного стекла, заткнутой восковой пробкой. Он аккуратно капнул в каждую кружку по несколько капель густой, почти чёрной жидкости. Воздух наполнился резким, землистым запахом с лёгкими древесными нотками.

— За успех нашего безнадёжного дела, генерал, — провозгласил Сворг, протягивая мне кружку.

— За него, — кивнул я, принимая напиток. Горячая жидкость обожгла горло, а следом пришло странное ощущение лёгкости и остроты восприятия. Мир вокруг стал чётче, звуки — громче, а холодок тревоги в груди сменился ледяным спокойствием. — Теперь за работу. Нужно перетащить этого твоего красавца на позицию.

Мы вдвоём, напрягая все силы, выволокли тяжёлый пулемёт и ящики с боеприпасами во внутренний двор. Пришлось запрягать одного из цезарей в повозку — тащить «Град» по склону вручную было бы губительно для наших спин, опять же вдруг война, а мы уставшие. Пока Сворг возился с упряжью, матеря неповоротливую птицу, я поднялся на стену, чтобы оценить обстановку.

Картина открывалась безрадостная. У подножия серпантина, вне досягаемости наших винтовок, раскинулся лагерь песчаников. Тысячи серо-голубых фигур копошились, устанавливая какие-то примитивные палатки из шкур, разжигая костры. Их было действительно много. Очень много. Организованная, дисциплинированная орда, готовая захлестнуть нас, как прилив, и стереть Посёлок с лица Кровавой Пустоши. Вдалеке виднелись фигуры покрупнее — возможно, их вожаки или шаманы. Они стояли неподвижно, наблюдая за нами, словно хищники, выслеживающие добычу.