Чтение онлайн

Я поговорил с Колей Боднаруком, Ядвигой Юферовой насчет кого-то из их прежних коллег по «Комсомолке», образовавших «Новую газету». Они рекомендовали Сергея Кожеурова, первого главного редактора этой газеты, которого недавно сместил основной ее спонсор и сам занял руководящее место. Я позвонил Сергею, представился, пригласил в «Известия». Заинтересовавшись моим предложением, он им увлекся. Мы неоднократно виделись, обсуждали вопросы, которые потребуют решения при запуске нового издания, их было много. С какой типографией можно договориться о работе в воскресенье, куда и на чем развозить по городу тираж, кто возьмется его продавать? Цена набора и верстки, печати, бумаги, распространения, причем для разных возможных форматов газеты и разных тиражей? Ну и разумеется, какой должна быть газета — варианты формата, объема, красочности, назначения полос, структура редакции, численность работающих?..

Мы встретились и втроем с Голембиовским, по итогам разговора он одобрил кандидатуру Кожеурова. Основную дальнейшую работу выполнил Сергей. Когда все было прописано и просчитано, я отнес папку с бумагами Игорю. Через день или два он сказал мне, что проект ему нравится, только надо будет еще кое-что доделать, учесть возможные пожелания Гонзальеза — папка ему передана.

Пожелание у Эдуарда было единственное: закрыть тему и больше к ней не возвращаться.

— Идея правильная, — сказал он мне. — Но мы не будем ломать порядок, при котором газеты в понедельник не выходят — проблем не оберешься.

После этого я зашел к Голембиовскому, передал слова Гонзальеза.

— Я уже в курсе, — ответил он. — Наверное, Эдик прав: нам это дело не по силам.

— Но что я скажу Кожеурову? — разозлился я. — Он потратил время, хорошо поработал!

— Надо быть принципиальным: скажи правду, — облегченно засмеялся Игорь.

Со временем идея пришла и в другие головы. Первым, если не ошибаюсь, освоил выпуск на понедельник «Московский комсомолец», у которого сил — финансовых, кадровых, связей и влияния — было тогда уж точно поменьше, чем у «Известий». Рынок заставил перейти на такой режим работы все московские редакции ежедневных газет. Одними из последних были «Известия».

Оглядываясь на все тот же 1994 год, замечу, что и сам Голембиовский публично признавал неблагополучие с развитием бизнеса нашим АО. В докладе на собрании об итогах предыдущего года он сказал, что практически единственным у нас источником доходов является газета «Известия». Приведенные цифры это подтверждали. Доходы АО составили 36 миллиардов 764 миллиона рублей, из них на долю газеты (вместе с «Финансовыми известиями») приходилось 96,8 процента. Остальные деньги поровну принесли «Неделя» и «Закон». Благодаря именно газете почти за три года существования АО мы не взяли ни одного кредита и все это время получали прибыль, в 94-м она превысила 7 миллиардов 378 миллионов рублей. Но новых источников поступления средств по-прежнему не было, и они ниоткуда не ожидались.

Единственной удачей, да и то временной, оказалась еженедельная 8-полосная вкладка «Экспертиза», на страницах которой подвергались экспертизе потребительские товары, услуги, проекты. Специально образованный отдел возглавил Виктор Толстов, в него вошли Татьяна Худякова, Ляля Ошеверова, Алексей Савин, Александр Мельников и вернувшийся в редакцию после закрытия российско-американского еженедельника «We/Мы» Владимир Шмыгановский. Вкладка стала привлекать внимание рекламодателей, но Гонзальез не дал ей управленческой воли, не допустил развития «Экспертизы» в самостоятельную дочернюю структуру, она сникла и трансформировалась в обычную, одну из многих газетную рубрику.

Однажды поздним осенним вечером в узком кругу за виски (Голембиовский, Друзенко, Боднарук и я) в момент разговора об экономике газеты Игорь вдруг произнес:

— Гонзальез не тянет. Надо искать замену.

Мы трое переглянулись: раньше говорилось все наоборот. Бутылку еще только открыли, так что сказано это было на трезвую.

Когда я вспоминаю 1994 год в «Известиях», мне часто видится картинка: у входа в кабинет главного редактора целый день стоят, сидят два милиционера с автоматами Калашникова.

Они появлялись здесь утром вместе с Игорем. В какой-то момент их меняли два других автоматчика, которые вечером сопровождали его до квартиры и оставались у ее двери на всю ночь, пока утром не придет им на смену новый наряд. Теперь уже он следует в шаге от главного редактора «Известий» на всем его пути до рабочего кабинета, где и остается нести очередную дневную вахту. Передвигается Голембиовский по редакции, идет в буфет — милиционеры за ним. Уезжает куда-то по делам — садятся в его машину. И так повторяется много дней подряд, неделю за неделей…

Все это началось после того, как в редакцию приехал один из заместителей министра внутренних дел РФ. Уединившись с Игорем, он сообщил неприятную весть. От партнерской спецслужбы в США поступила информация, что ею по агентурным каналам получены сведения о принятом в криминальном российском сообществе решении устранить, то есть убить, в Москве главного редактора «Известий» Голембиовского. И будто бы уже определен непосредственный исполнитель этого задания.

По словам замминистра, намеченная акция преследовала две цели: отомстить за публикацию в «Известиях» материалов, разоблачающих «крестных отцов» российской мафии, и запугать всю прессу. О готовящемся покушении было немедленно доложено руководству страны, которое и дало команду приставить к Голембиовскому круглосуточную охрану.

Высокопоставленный гость из МВД не назвал конкретных наших материалов, вызвавших такую реакцию в преступном мире, — наверное, они и не фигурировали в информации из США. В редакции попытались вычислить, какая из напечатанных историй могла подтолкнуть к бандитской мести, но с уверенностью не была названа ни одна публикация. Всего же их выходило много — гораздо больше, чем нам хотелось. Фактически каждый день новостные потоки переполнялись сообщениями об убийствах, грабежах, массе других преступлений, и мы не могли это не учитывать. Против нашей воли уголовная тематика стала одним из важных направлений газеты с использованием различных ее жанров, включая журналистские расследования. Их упорно и квалифицированно, подвергая себя немалому риску, вели Вадим Белых, Валерий Руднев, Алексей Челноков, Борис Резник, другие спецкоры и собкоры.

Вся пресса уделяла повышенное внимание этой проблеме, волновавшей людей не меньше, чем быстро скачущая инфляция и бешеный рост цен. Но мне кажется, что «Известия» смогли намного обстоятельнее, чем другие СМИ, показать причины и тенденции повсеместного разрастания преступности, ее возрастающую угрозу для демократизации России. Прежде всего я имею в виду опубликованную осенью 94-го большую серию крупных аналитических статей под единой рубрикой «Уголовная Россия».

Она задумывалась как большая коллективная работа, в которой приняли участие многие сотрудники редакции и собственные корреспонденты, в их числе — Юрий Феофанов, Игорь Андреев, Алексей Желудков, Николай Гритчин, Сергей Краюхин, Валерий Корнев, Виктор Костюковский, Валерий Миролевич, Михаил Овчаров, Александр Пашков, Борис Резник, Арнольд Пушкарь, Алексей Тарасов. Для экспертных оценок были приглашены крупные специалисты МВД, налоговой полиции, таможенной и других государственных служб. Окончательную подготовку текстов к печати как раз и выполнял новый человек в газете — Теймураз Степанов-Мамаладзе.

Заявляя о начале публикации этого цикла, «Известия» вышли с шапкой на первой полосе: «Уголовная Россия от городской улицы до кремлевского кабинета». Здесь же была приведена динамика зарегистрированных правонарушений в стране за 1976–1994 годы. За это время их число возросло с 834 998 до 2 799 614, то есть почти в 3,4 раза. Наибольшее нарастание пошло с 1989 года — до 30 процентов в год. Дальнейший подробный разбор статистики указывал на то, как всплескам преступности способствовало резкое обострение социальных проблем при смене государственного строя, переходе к рыночным отношениям. Огромная Россия предстала в этих статьях нерадостной картиной, где смешалось все разнообразие криминала — географическое, экономическое, национальное, возрастное и прочее.