Чтение онлайн

– Я не могу сказать этого, Аласен.

– Вы думаете, что я слишком молода и легкомысленна, да?

– Я была моложе тебя, когда вышла замуж за Рохана и стала принцессой, так что с моей стороны было бы нечестно попрекать тебя возрастом. Но есть вещи, о которых тебе лучше ничего не знать, потому что честное неведение лучшая защита от опасных вопросов. Достаточно и того, что ты уже узнала: "Гонец Солнца" мертв, а я получила послание. Чем меньше будешь знать, тем лучше для тебя. Даже принцессам с даром фарадима не положено знать все.

– Но вы же знаете все, - пробормотала Аласен.

– Ох, моя милая, если бы!
– Она ненадолго умолкла.
– На сей раз ты не подпрыгнула, когда я назвала тебя фарадимом...

Аласен разломила сыр на кусочки и бросила их рыбам.

– Ты когда-нибудь слышала про Сьону, нашу с твоим отцом общую бабушку? Она была фарадимом в Крепости Богини и на Риалле встретила принца Синара. Они полюбили друг друга. Поднялся ужасный шум, потому что в те времена принцы и лорды не женились на фарадимах - во всяком случае, не на прошедших обучение. Боялись, что у таких пар талант будет передаваться потомству, а родители смогут обучать их без присмотра Крепости Богини.

– Времена изменились, - сказала Аласен, украдкой посмотрев на Сьонед.

– Это Андраде изменила их в угоду себе. До меня в роду принцев Кирста не было ни одного фарадима. Ты вторая. Знаешь, быть принцессой и фарадимом одновременно совсем не так страшно.

– Но ведь это добавляет мне ценности, правда?
– выпалила Аласен. Она бросила в воду остатки сыра. На них тут же набросились две серебристо-зеленых рыбы, закипела вода и началась драка.

– Ах, вот оно что...
– пробормотала обо всем догадавшаяся Сьонед. Если бы не я и мой неравный брак с Роханом, ты - конечно, если захотела бы - могла бы признать, что у тебя дар, пойти учиться и быть только "Гонцом Солнца". Но благодаря мне ты становишься вдвойне завидной невестой...

– Это не ваша вина, - быстро заявила Аласен.
– Вы правы, я знаю, что обладаю талантом фарадима. И всегда знала это. Только не думала, что можно быть принцессой и "Гонцом Солнца" одновременно. Но я принцесса Кирстская, и это накладывает на меня какие-то обязательства. Даже если бы я обучалась в Крепости Богини, положение обязывает меня выйти замуж за принца или лорда. Так что выбора у меня нет, сами видите.

– Но часть твоей души...
– догадалась Сьонед.

– Да, какой-то внутренний голос говорит мне: если я не буду учиться, то сделаю лишь половину того, что написано мне на роду. Но я не хочу, чтобы ко мне относились как к вашему породистому теленку или овце и ценили во мне не меня самое, а мой дар фарадима. Конечно, вполне достаточно и того приданого, которое дает за мной отец. Однако к такой жизни я подготовлена.
– Она подняла глаза на Сьонед.
– Я думаю, что только жизнь может научить принцессу, как ей быть одновременно и "Гонцом Солнца".

– Но не забудь, - ласково напомнила ей Сьонед, - ты хочешь летать...

Аласен коротко кивнула.

– Я не могу ничего с этим поделать. Но и уступить себе тоже не могу. Она развела руками.
– Прошу прощения... Не следовало приставать к вам со своими проблемами, особенно после этой записки.

– Знаешь, девочка, передо мной стояла противоположная проблема. Я была подготовлена к судьбе "Гонца Солнца", но представления не имела о том, что требуется от принцессы... Вставай, пора возвращаться в лагерь.

Сьонед проводила Аласен до палаток Волога и пошла к себе в шатер. Наступил полдень, и Рохан устроил небольшой перерыв, оторвавшись от донимавших принца забот. Сьонед поцеловала мужа и для начала рассказала ему о ястребах. Рохан фыркнул.

– Ты права, Пандсала лопнет от злости! Надо будет предупредить ее. Похоже, эта Аласен очень умная девушка.

– Как жаль, что она слишком стара для Поля...

– Я думал, твое сердце принадлежит Сьонелл. Так же, как - Богиня знает - сердце этой малышки принадлежит ему.

– У каждого принца должен быть выбор, - нежно сказала она.
– Такой же, какой был у тебя.

– Гм-м... Выражайся точнее. Выбор у принца быть должен, но этот выбор обязан непременно совпадать с твоим.
– Он шутливо дернул ее за косу.
– А мне похвастаться нечем. Утро прошло бестолково. Все торгуются как только могут. Ллейн сидел здесь, о чем-то думал, ни слова не сказал и ушел. И никто пока не догадывается, что будет главным на этой Риалле.

– Фирон и Масуль. Но главным образом Масуль, - добавила она.
– О нем по-прежнему ни намека?

– Ни малейшего. Но Лиелл попросил разрешения завтра обратиться к принцам. Не знаю, что и думать. Ясно только, что ничего хорошего он не скажет.

– Тогда подумай, пожалуйста, об этом.
– Сьонед протянула Рохану кольцо и сложенный пергамент и рассказала, как они к ней попали.
– Кое-что проясняется, согласен?

Он прочитал записку вслух:

– "Это кольцо принадлежало Клеве, который мертв. Его другие кольца исчезли, как и пальцы, на которых они были надеты. Его труп собирались сжечь на костре, как нищего, но опознали и похоронили на подобающем огне. Его убийца неизвестен. Но примите меры предосторожности: в городе говорят, что отцу некоего сына угрожает та же опасность, которая обычно грозит Пустыне".
– На мгновение Рохан закусил губу, а затем сказал: - Клеве был хорошим человеком. Нашим добрым другом. Как ты думаешь, он прибыл сюда с поручением от Андраде?

– Да. Я не хочу привлекать внимания к пекарю, а то сходила бы к его киоску. Но если хочешь, я найду его.

– И подвергнешь опасности? Нет. Либо он, либо та женщина сообщили нам все, что нужно.
– Он сжал в кулаке золотое кольцо.
– О Богиня... Бедный Клеве. Эти варвары отрезали ему пальцы, бросили умирать и обрекли на костер для нищих...

Сьонед накрыла его руки своими ладонями.

– Клеве был здесь, в Визе. Городе Киле. Женщины, которая защищает Масуля. Он обнаружил то, что стоило ему жизни. Это может означать только одно.

Рохан отошел от нее, все еще сжимая кольцо.

– А что же дальше? Тут не обо мне речь - "опасность, которая обычно грозит Пустыне". Конечно, намек на меридов. Но "отец некоего сына"? Внезапно он развернулся.
– Чей сын доставляет нам больше всего хлопот? Конечно, Ролстры! Но тот давно мертв... так что опасность угрожает...

– Подожди, я не успеваю за тобой!
– запротестовала Сьонед.

– ...настоящему отцу Масуля! Разве ты не понимаешь? Кто мог бы стать самым опасным свидетелем? Человек, который выглядит, говорит и двигается, как Масуль, и кто в то же время не собирается умирать!

Брови Сьонед сначала взлетели вверх, а потом сошлись на переносице.

– Ты преувеличиваешь, - резко сказала она.
– Здесь есть дюжины отцов, у которых есть сыновья...

– Однако интересует нас только один из них, - напомнил он.
– Но как мы будем его искать?

– А кого бы начал искать он сам?

– Скорее всего, людей, которые больше заплатят - как за молчание, так и за выступление. К нам он еще не приходил, поэтому я думаю, что он оставил нас на закуску. Так к кому бы он пошел в первую очередь? К Киле? К Мийону? К самому Масулю?