Чтение онлайн

— И никаких видимых причин?

— Никаких, по крайней мере, обоснованных природными процессами. Теперь перехожу к экипажу.

На экране ноута начали поваляться широкоформатные фотографии участников экспедиции. Одна из них привлекла внимание Валенсы — лицо Анны Белич. Внутренне он залюбовался сильными волевыми чертами немолодой женщины, его особенно зачаровали ее глаза — печальные и острые, способные проткнуть взглядом любого недруга.

— Анна Белич, руководитель экспедиции, магнитолог с двенадцатилетним стажем. Проходила контрактную службу в армии с 67 по 70, уволилась из армии в связи с невыполнением ею условий контракта.

— Где служила? — спросил Валенса.

— Такой информации «Орион» не предоставил, Гвардия тоже, а это означает, что Анна служила в крысиной стае.

Детектив и Шустрик переглянулись.

— Помимо покойной и ее робота А.М. Фарли в состав экипажа входило еще двое: биотехнолог Рудольф Бирман и инженер Петр Горский. На планете к ним присоединились официальный представитель «Ориона» Адам Крейн и некто Эрих Штольц.

— Довольно странная комбинация для изучения магнитных бурь, — вполголоса высказался Валенса.

— Так, не сбивайте меня, — личико Назиры потемнело. А вокруг головы заплясали хвостатые кометы.

— Прости, больше не буду.

— Перехожу к личным делам. Первый — Адам Крейн, управляющий филией «Ориона» на Майн 5. Холост, служил в ЗГ, но данных об этом не сохранилось, ни рода войск, ни места прохождения службы — ничего.

— В «Орионе» тоже? — врезался с вопросом детектив.

Дуясь от злости, Назира с придыханием ответила:

— Ага. От отдела кадров «Ориона» ничего внятного получить не удалось. Судя по характеристике, Адам Крейн был выбран исходя из его безупречного резюме, и одобрен самой Анной Белич.

— Влиятельной особой была эта Анна Белич, — про себя отметил детектив, чтобы не нервировать Назиру.

— Дальше у нас идет Петр Горский, инженер электронных систем по профессии. Разведен, имеет сына, который отбывает срок заключения в Антионской тюрьме Шивале.

— За что? — прервал детектив.

— Я как раз собиралась об этом сказать! — Назира нахмурилась, фон вокруг ее шоколадного лица заволокло темными тучами. — Не надо меня постоянно перебивать, иначе я выключусь до конца рейса!

— Прости, лапочка, я тебя слушаю.

Подлизывания детектива принесли плоды: Назира в буквальном смысле залилась красной краской.

— Алекс Горский в 93 совершил вооруженное нападение на конвой Федерации. Его осудили на шесть лет строгого режима. Из архивов ЗГ я выудила информацию, что Горский старший ходатайствовал за смягчение наказания, но безрезультатно.

«И, несмотря на это, Петр Горский согласился работать на «Орион», — с удивлением подумал Валенса.

— Третий член экспедиции — Рудольф Бирман, биотехнолог. Холост, раньше был в миссии на Мессавитце, изучал влияние красного гиганта на генетические мутации у колонистов. На Майн 5 переведен руководством торгового представительства. И последний — Эрих Штольц, белое пятно в группе Анны Белич. Статус в экспедиции не определен. Преступлений не совершал. Его биография настолько чистая и аккуратная, что ты Роман, — Назира с трудом подавила смешок, — в сравнении с ним криминальный гений.

— Сдается мне, — усмехнулся Валенса, — тот, у кого такая безгрешная биография либо святой, а, значит, давно мертвый, либо…

— Кто-то подтер его файлы, — сделал вывод Шустрик.

Назира терпеливо выслушала обоих и вступила сама:

— Закончили? Я могу говорить?

— Извини, просто мы с Шустриком рассуждали вслух.

В негодовании девушка встряхнула длинными волосами.

— Мне удалось восстановить из этих стертых файлов обрывочные данные.

Валенса подался вперед, поближе к ноуту.

— В метриках я нашла один любопытный факт. В числе первой волны колонистов числился Ганс Штольц. Возможно, Эрих — его родственник или даже потомок.

— Чем же занималась эта таинственная личность в экспедиции?

— Очень просто, Эрих Штольц был любовником Анны Белич.

Все обернулись к Рите, появившейся в кают-компании. Она обернула голову полотенцем на манер тюрбана. На ее гладкой молочной коже еще не высохли капельки воды. Слегка охрипший голос девушки заставил детектива вздрогнуть. Сев в стоящее напротив кресло, она в упор посмотрела на Валенсу. Он опять заметил в ней перемены: от яростной тигрицы, выгнавшей его из своей каюты, не осталось и следа. Перед собой он видел покорную и уставшую женщину.

— Любовник? — переспросил Валенса.

— Ага, — кивнула Рита. — Назира, твое предположение верно. Эрих Штольц родился на Майн 5. А Ганс Штольц — его покойный дед. Никогда в жизни Эрих не покидал планеты.

— Откуда ты знаешь? — в унисон спросили все трое.

— Крыса тоже на кое-что способна, так? Раз мы команда, я думаю, мы обязаны делиться друг с другом информацией.

Валенса задумался, пытаясь выяснить, прежде всего, для самого себя, как далеко простирается ее искренность.

— Может, порадуешь другими откровениями?

— Наша цель — А.М. Фарли, все остальное — второстепенно, — поспешила ответить девушка

— Ты забыла, мы команда, и не ты должна решать, что важно, а что нет!

— Да неужели? — бросила она ему в лицо. — Я за разумное сотрудничество, а не подчинение.

Ценой невероятных усилий Валенса сумел остудить свой пыл, проглотив завуалированное в ее словах презрение. Затем он встал, но не для того, что бы уйти из комнаты, нет, он хотел подойти к Рите поближе и взглянуть ей в глаза. Детектив еще не знал почему, но чувствовал, что это крайне важно. Сделать это ему помешал «шпион» Т.М.Альфа. Робот зашел в каюту и заранее записанным на репродуктор голосом капитана объявил:

— Уважаемые пассажиры, наше судно готовится к прыжку, так что будьте добры занять свои места в каюте и помолиться космическому богу, чтобы стерег наши души.

Любой межпланетный перелет делился на три фазы. Первая — разгон до скорости в половину скорости света с помощью термоядерного реактора. После этого включался основный режим: полет на двигателе Алькубьерре, искажающем ткань пространства-времени. При этом перед кораблем оно начинало сжиматься, а позади него — расширяться, неся корабль вперед, как волна на своем гребне — доску для серфинга. Звездный мир в иллюминаторах терял привычные очертания, непрозрачный кокон окутывал судно. На жаргоне космонавтов это называлось «нырять». Так проходила самая скоротечная вторая фаза путешествия, не превышающая обычно нескольких суток. Чтобы не потеряться в четырехмерном мире в оживленных узловых точках пространства размещались навигационные маяки. В пределах освоенных границ Галактики они были необходимы для устойчивой радиосвязи между суднами и портами. Для тех, кто путешествовал на скоростях меньших скорости света, они служили дополнительными ориентирами, как в древности свет огней на утесах помогал морским суднам находить безопасный путь в бухту между скал и рифов, в туман и непогоду. Дальше наступал третий наиболее продолжительный участок пути — торможение. На этот момент израсходовалось практически все топливо для гипердвигателя — на второй прыжок его уже не хватало. Оставшиеся запасы сжигались передними двигателями, замедляющими ход корабля. Оставалось ждать, пока он не войдет в поле тяготения планеты, чтобы задействовать маневренные движители малой тяги для стыковки с орбитальной станцией или, если судно было скромных размеров, для посадки на планету.

В зависимости от удаленности цели, путешествие занимало от пары дней до нескольких месяцев — и все это время люди, находящиеся на борту, свыкались со своим рутинным распорядком, больше похожим на добровольное заключение.

Ни о каких развлечениях речи, конечно, не шло. Радиоволны, даже через маяки приходили с заметным опозданием, частично рассеваясь в пространстве, так что пользоваться Сетью на борту при всем желании не получалось, по этой же причине бесполезными становились и пичи. Пассажиры межзвездных кораблей свыкались с тем, что любые игры или занятия, требующие незапланированного потребления энергии, сурово запрещались. Никаких оранжерей, тренажеров, лишних экранов и датчиков — все по-спартански. Основная панель управления была размещена на мостике, хотя редко, когда капитан ею пользовался. Программа перелета вносилась в бортовой компьютер до старта и не менялась, если того не требовали экстремальные обстоятельства. Главное табу касалось расхода воды. Душ можно было принимать только в замкнутой капсуле, там же и мочится — вся влага проходила специальную очистку и возвращалась в систему водоснабжения. То же и с фекалиями — их перерабатывали в материал для ускорителей. О комфорте в космическом путешествии приходилось только мечтать. Минимум человеческих удобств, все рабочее пространство отдавалось топливным отсеками и системам поддержки жизнедеятельности. В долгих перелетах самых страшными врагами были безделье и скука. Чтобы не тронуться умом, оставалось одно — постоянный, изнурительный труд. Негласно основным девизом корабля, особенно грузового, был девиз «Найди себе занятие», даже если это подсчет звезд через иллюминатор или покраска в шахматную клеточку переборок.