Чтение онлайн

— Прямое, детектив. Как вы помните, игра состоит из вопросов и ответов. Если ответ не понравится вам, вы пьете и задаете следующий вопрос. Иначе пьет второй игрок. Загвоздка состоит в том, что чем пьянее становятся люди, тем сложнее им отличить ложь от правды и наоборот, не говоря уже о том, чтобы держать мозги и заплетающийся язык в тонусе. Это еще одна причина, по которой роботы не заменят людей.

— Крайне сомнительное преимущество, — проворчала Назира.

Громов взяв бутылку, показал ее Рите, сказал:

— Вы хотели знать, госпожа Лужина, сколько должно быть этапов? Столько, сколько и выпивки на столе.

— Получается, — сделала вывод девушка, — что вы собрали нас для того, чтобы напиться? Мне такая игра не душе. Я ухожу.

— Погоди, — перевесившись через колени Шустрика, Валенса схватил ее за руку. — Напарники не должны бросать друг друга в беде.

— Я не собираюсь участвовать в ваших мужских забавах!

— Всего одна игра, Рита. Всего одна.

Она задумалась. На ее щеках появился румянец. Села обратно положив ногу на ногу, опрометчиво заявив Громову:

— Я согласна! Но у меня тоже есть условие.

— Это не по правилам, госпожа Лужина, — произнес Громов.

— Не к вам, капитан, а к детективу Валенсе.

— И что бы ты хотела получить?

— Желание, Роман.

— Желание?

— Да, — в ее глазах был вызов. — Если я выиграю у тебя, ты будешь мне должен одно желание. Согласен?

Громову не нравилось, что он теряет власть над игрой, поэтому он поторопил Валенсу с ответом.

— Соглашайтесь и давайте побыстрее начнем.

— Хорошо. Пускай будет одно желание.

— Отлично! — Громов открыл бутылку, выпуская насыщенный аромат по каюте, и разлил всем чуть-чуть спиртного в стаканчики.

— Шеф, вы же в завязке.

— Иди, прогуляйся, железяка, и Назиру с собой захвати. Мне няньки не нужны.

— Идем, Шустрик, не будем мешать нашему детективу двигаться назад по эволюционной цепи.

Робот поднялся, забрал Назиру и вышел из помещения. Капитан отправил прочь своих помощников, оставив одного Альфу.

— Нам нужен независимый и объективный судья, — объяснил Громов.

Валенса не возражал, пускай шпион слушает и запоминает все, что хочет. Ничего нового он не узнает, а вот детектив собирался использовать игру в своих целях. Если алкоголь развяжет язык Рите или капитану, он будет считать свою миссию выполненной.

— Кто первый? — спросила Рита.

— Думаю, мы обойдемся без жребия и пропустим даму вперед, — ответил с поклоном Громов.

— Кому мне задавать вопрос? Вам, капитан?

— Пойдем по часовой стрелке. Что вы хотите узнать?

Рита задумалась. Ресницы дрогнули, словно она дотронулось до чего-то острого и болезненного в своей памяти. Стряхнув наваждение, она озвучила:

— Вы упомянули о том, что служили в армии. Где именно?

— На Возрождении 12. Наш гвардейский полк занимался обустройством новой базы для второй волны колонистов в 74. Два года каторжного труда на планете вечной мерзлоты. Когда-нибудь видели, что случается с металлом при температуре минус 70 по Цельсию? Его можно нарезать на куски, как мясной рулет. Я обморозил себе ноги, и докторам пришлось ампутировать мне три пальца, так как началось гангрена. Я еще легко отделался. Другие ребята навечно остались в леднике. Гвардия просто списала меня как инвалида без выходного пособия. Вот что такая армейская благодарность. Исчерпывающий ответ, госпожа Лужина?

— Более чем.

— Тогда я выпью до дна и двину свою фишку. Теперь задам следующий вопрос вам, детектив.

Валенса насторожился: что задумал Громов, и кто его основная цель в этом состязании коварства? Он или, все-таки, Рита? Много ли о ней знает «Орион»? Как чудно: трое за одним столом, подозревающие друг друга в нечестной игре. Крыса, детектив и отставной военный на службе у Торгового Совета. Смертельный коктейль, сболтнуть, долить туда водки и все — готовая сыворотка правды.

— Слушаю вас, капитан.

Громов не торопился. Морщины на его мужественном лице разгладилось. Он тщательно взвешивал в голове всевозможные варианты.

— Вы любите свою работу?

К такому вопросу детектив не был готов, он застал его врасплох.

— Я могу воздержаться от ответа?

— Нет, — Громов был безапелляционен. — Вы начали игру, отступать поздно.

Что он мог сказать в свою защиту? Валенса не раз задавал похожий вопрос самому себе, но за шесть лет он так и остался риторическим. Работа была смыслом его существования, но любил ли он ее?

— Я рад, что она у меня есть.

Услышанное Громова не порадовало.

— Вы уходите от ответа!

— Тогда пейте, — торжествовал с улыбкой Валенса, — и задавайте следующий вопрос.

Делать было нечего. Как не злился Громов, раунд был проигран. Он двинул фишку детектива по проекции.

— Хорошо, Валенса, вопрос другого характера: сколько раз вы были женаты?

— Дважды, — не колеблясь, ответил Валенса, с наслаждением заметив, как округлились глаза Риты. — Вот так, дорогуша, не все пишут в биографиях. В двадцать лет я влюбился в очаровательную женщину по имена Роза. После увольнения из действующей армии, я попал на Осирис. В этом развратнике чудес и непристойностей каждый молодой мальчишка вроде меня, видевший женщину только на картинках, может легко угодить в любовные сети. Я не был исключением. Если не ошибаюсь, тогда ей было около пятидесяти, и она исполняла экзотические танцы в местном стриптиз баре.

— Святой кварц, — выдохнула Рита, — ты некрофил!

— Зачем же так грубо? По-своему, это была красивая женщина. Элегантная, изысканная, от нее хорошо пахло, и она умела готовить. В наше время найти еще одну такую, да еще искушенную в искусстве любви, если ты понимаешь, о чем я, сложнее, чем двигатель внутреннего сгорания. Мы прожили счастливо три, наполненных страстью, дня, а потом она сбежала, прихватив с собой все мои скромные сбережения. Оказалось, что священник, обручавший нас — ее брат, известный в определенных кругах, мошенник, ограбивший похожим способом не одного доверчивого простака.

— Сочувствую, — цокнул языкам Громов.

— Не стоит. Через несколько лет я нашел их на Елене. Ее братец вот-вот собирался соединить священными узами брака Розу с дряхлым лысеющем лопухом, набитым доверху кредитами. Разобрался я с ним по-мужски, а вот ее я не тронул. Выяснилось, что моя бывшая супруга умирала от рака мозга и, в буквальном смысле, не отличала людей от мебели. Жалкое зрелище, но в этом состоит высшая справедливость. Преступление и наказание. Вам так не кажется, капитан? За вас! — детектив опорожнил свой стакан.