Чтение онлайн

– Подвезло,– согласился Данила, поправляя свою повязку.

– Впрочем, стрелу куманы попросту выдрали из тела, забирая талисман,– добавил Исаак Левант.– А у них талисман изъял сотник Ундэс и подарил хромому менбаши Очирбату. Варвар был ранен киянами и теперь скучал, отлеживаясь в обозе.

– Хосподи, Исцак, откель тебе усе ведомо? – шумно поразился Данила.

Исаак Левант молча развел руками.

– Внимание, робята! – громко сказал Вольга.– Очнулся я на ворохе шкур и тряпья в какой-то тряской кибитке. В голове будто вечевой колокол гудит. Тошно… Руки свободны, но ими не двинуть, настолько слабость одолела. Нога в лубке, забинтована и, похоже, сломана. В груди хрипы, все тело в каких-то духмяных примочках. Странно, думаю, мунгалы бы так не расстарались. К чему им безвестный калека? Стал понемногу вспоминать… Ага, был проблеск сознания, когда в душной юрте надо мной склонился мунгал с властным лицом,– Вольга наморщил лоб, вспоминая.– Конечно, я ошибусь в произношении, но рек он такие слова… «Хэн тэр? Кто это?»,– спрашивал кого-то багатур, пристально разглядывая меня, распростертого на шерстяной лежанке перед дымящимся очагом. «Урус, харь нохой, алах олон манай юм хумуух!»,– визгливо отвечал подобострастный голос.– «Русич, собака, перебил много наших людей!». «Эр хуйс баатарлаг дайчин цэрэг»,– хмуро произнес багатур.

– А цто он рек? – поинтересовался Данила.– Эр хуйс… Рухался, цто ли?

– Он сказал, что я хороший воин,– пояснил Вольга.– Тогда кто-то из мунгалов поинтересовался, что им со мной делать: прирезать или позволить помереть самому? «Олгох туунд уух ус»,– приказал властный мунгал и вышел из юрты.– «Дайте ему выпить воды». Мне сунули под нос плошку с теплой водой, я отхлебнул…

– Отравить хотели? – понял Василько.

– К чему, княже? – удивился Вольга.– Просто дали водицы испить.

– Так ты силен в мунхальской реци? – с уважением заметил Данила.

– Память у меня крепкая,– добродушно усмехнулся Вольга.– Слова эти в мозгу отпечатались да и застыли, а знающий человек после перетолмачил. Так! Вновь открываю глаза уже в кибитке. Куда везут? Зачем? Возница песню затянул протяжную и знакомую до боли. Господи, думаю, это иудеи! Рахдониты? А кому меня днесь продашь? Взяли ради выкупа? А может я голь перекатная, что с меня возьмешь?.. Так и терялся в догадках,– Вольга зажмурил глаза и покачался из стороны в сторону.– Солнышко ушло на покой, и кибитка наконец остановилась. Певший о своей потерянной родине иудей спустился с облучка и откинул закрывавший свет полог. Я попробовал приподняться на здоровом локте, взглянул вознице в глаза, и тут душа моя едва не отлетела в неведомые кущи…

– Кого ж ты там увидел? – улыбнулся Василько.– Люцифера, что ли?

Данила опасливо сплюнул через левое плечо и тайком перекрестился.

– Меня,– сказал Исаак Левант, наблюдая за реакцией гостей.

– Mirakel! – ничему не удивляясь, объявил Эрик.– Ja, Мэри, этто тшудо.

– Да… меня,– повторил Исаак Левант,– походного знахаря и звездочета мунгальского темника Джэбе. Я прошел с ордынцами долгий путь от Персии до Тавриды. Лечил болезни и раны, предсказывал будущее, спасал пленников от расправы, коли была такая возможность. Но у меня было тайное повеление старейшин Израиля…

– Какое же? – довольно хмуро спросил Василько.

– Изучать этот способный степной народ,– сказал Исаак Левант.

– Ты вызволил из полона Вольху Милославиця! – радостно объявил Данила.

– Я случайно зашел в юрту,– покачал головой Исаак Левант.– Искал своего начальника Джэбе. Можете вообразить, что творилось в моем сознании, когда я увидел тело давно потерянного друга, а подле него двух меркитов из обоза! Старые обозники сидели на корточках и обсуждали участь помирающего уруса. Один предлагал немедленно выкинуть его в степь на корм падальщикам, другой советовал обождать до захода светила… Они вытащили стакан с костями, решив разыграть участь пленника. Тут я вмешался, подарил им по золотой ромейской монете и попросил отнести раненого к моей кибитке. Мунгалы не перечили, они привыкли к моим прихотям, к тому же у них нет такого пренебрежения к моему народу, как у христиан! – не удержался от язвительного замечания Исаак Левант.– У себя в жилище я осмотрел Вольгу и осторожно занялся его врачеванием. Он был на тонкой грани между болезненным сном и бредом, ругался сквозь зубы и хватался ладонью за стегно. Раны были обработаны мазями и перевязаны, я влил ему в рот настой из успокоительных трав и положился на милость Господа.

Исаак Левант замолчал, сипло переводя дух.

– Отчего раньше нам не поведал? – с упреком сказал Василько.

– Зачем прошлое попусту бередить? – пожал плечами Вольга.– Я бы и ныне помалкивал, кабы не новая напасть, о коей потребно на каждом постоялом дворе трезвонить. Так! С Эриком в Ладогу отправится Миша, что повезет мое письмо Александру Ярославичу.

– Опять договариваешься через голову Великого князя? – недовольно заметил Василько, искоса поглядывая на решительного Вольгу.– Бедствие лихое навлечешь, Милославич… Князь Юрий о-ох как крут бывает с ослушниками! А шептуны найдутся, бояре тебя шибко не привечают… Жуть как не милуют!

– А я не баба – перремать! – чтобы меня мужики кохали,– отмахнувшись, грубо сказал Вольга.– Аз есмь создатель и хозяин вольного града, и подчинение мое Великому суть дело добровольное. Или позабыл наш разговор с твоим дядей?

Василько недоуменно развел руками.

– Впрочем, ты тогда вельми молод был, мог всего и не знать… Ладно! – хлопнул в ладоши Вольга.– Слово старине Леванту! Продолжай, мой йехудим…

– Мне требовалось посетить начальника Джэбе,– борясь с одышкой, негромко проговорил Исаак Левант.– Я озвучил ему содержание гороскопа на седмицу и, как бы невзначай, попросил отпустить меня на некоторое время в Корсунь, обещая привезти целебные снадобья. Темник остался доволен предсказанием и не стал возражать против моего отъезда, только удивился, кривя черные брови, на что мне понадобился этот полумертвый урус, прикрывавший бегство своего разбитого коназа…

– Отступление князя,– строго сказал Вольга.

– Ну… он так выразился,– равнодушно заметил Исаак Левант.– Я признался, что знаю тебя, что ты родом из Корсуни, но солгал, что хочу отвезти твое бренное тело безутешной супруге и получить за это награду. Джэбе такого объяснения было достаточно… Я запряг в кибитку выносливых тягловых лошадей, купил у обозников русский тяжелый самострел, и мы двинулись в нелегкий путь… Да, совсем позабыл! – Исаак Левант помассировал ладонями виски.– Я посетил хромого Очирбата и приобрел у него талисман. Варвару было скучно, он долго торговался со мной, вдохновляясь хмельным кумысом из бурдюка. Пять золотых солидов содрал, мерзавчик!

– Энто мнохо или мало? – деловито поинтересовался Данила.

– Достаточно,– коротко ответил Исаак Левант.

– Вот таки мы и встретились на берегах гнилого Сиваша! – заключил Вольга.– И вновь милая Таврида приняла мое грешное тело под надежную опеку. Казалось, все в этом солнечном мирке осталось прежним – уютное русское подворье, парное молоко, медовые лепешки, абрикосы на веточке близ окна, запахи свежего сена и теплого моря… Знаете, что было в новинку? Страх на лицах людей. Сгинуло такое войско! И мунгалы совсем недавно разорили и предали огню град Сурож. Ордынцы не пошли в Климаты, но они безусловно могли вернуться! – Вольга потряс крепко сжатым кулаком, едва не задев вовремя отшатнувшегося Данилу.– О многом передумал я, други мои, сидя перед увитым сиренью окошком, и решил отправиться на край света… Зачем? Хотелось освободиться от службы бездарным князьям, переосмыслить тернистый жизненный путь, помолиться в ледяном безмолвии канувшей в небытие Гипербореи… Так! Левант раздобыл добротную крытую повозку взамен мунгальской кибитки, коняки наши отъелись на корсуньском овсе. Мальчонка за ними приглядывал, цыганенок, Бесником звали. Он с нами поехал, да еще знакомец мой Яромир, плененный на Калке киянин; Левант его выкупил у рахдонитов в Корчеве.

– Помысел основать новый град у тебя уже был? – спросил Василько.

– Скажем так – витал в облаках,– усмехнулся в усы Вольга.– В Киеве к нам присоединился другой мой стародавний приятель, увечный десятник Степан, ныне именуемый отцом Николаем. Потянулись мы потихоньку на далекую полуночь, поколесили через славный Чернигов, Стародуб, Дмитров… В Угличе стояли почти седмицу, и вот на ее исходе случай свел меня со старцем Пахомием, твоим, княже, наставником. Порешили они с князем Юрием предложить мне особое дело – доверить воспитание твоего малолетнего брата Владимира Константиновича, коему шел тогда одиннадцатый год. Я поначалу уперся, однако пожилой просветитель сумел отыскать нужные слова, покорившие мое сердце. «Подумай, дура!»,– ласково проворчал мудрый поп, грозя суковатым посохом.– «Коли устал воевать – живи! Великий доверяет тебе. Подымай угличскую землю, пестуй юного княжича. О грехах своих подумай, безбожник… Да и женись наконец!». Признаюсь, задумался я над последним пожеланием ростовского епископа. Опустив седую голову на грудь, шагал я по лестничным ступеням детинца. В это времечко гридни со скрипом отворили ворота, и на двор вихрем ворвался гнедой комонь. Им вельми ловко управлял малой всадник в багряном корзно. Я поднял глаза и узрел ангельский лик в женском обличье…

Мария смущенно покраснела.

– А я узрела сосуд скорби, настолько ты был подавлен,– тихо сказала она, теребя кончиками пальцев уголки шелкового платка, накинутого на плечи.

– Но зато опосля! – проворчал сквозь сон Данила.– Забехал, запрыхал… как кутейка в березень!

– Слова-то выбирай,– недовольно заметил Василько.

– Да пес с ним! – беззлобно сказал Вольга.– Карась прав, я действительно влюбился и, похоже, впервые в жизни! Однако уломать Марьиного батю было непросто. Всеволодович возомнил себя новым Ярославом Мудрым, который сумел выдать дочерей за венценосных западенцев. Лизавету просватали за молодого норвега Харальда, Анна поехала в Галлию к франку Генриху, Агмунду отправили к уграм в Закарпатье. Судьба Машуты была предопределена свыше, ибо у меня иной короны не имелось,– Вольга шутливо накинул на голову кожаную шапочку-подшлемник.– Но у меня была лихая слава Галицкого Волка, и я пригрозил, что не пропущу вражьих сватов через кордоны. Рисковал, однако! Ярослав озверел, обещался посадить будущего зятя на кол. Потом остыл и начал торг. Короче говоря, через год мы с Марьей поженились, а состояние мое уменьшилось наполовину!.. В ту весну поехал я осматривать броды на речице Юхоти. Взял с собой Яромира и геометра Станислава, человека летами младого, но весьма башковитого. Там давно нужно было ставить крепкий мост – купцы жаловались, что товары теряют на переправе. Прибыли! Стась сделал замеры, облазил все дно, потом занялся рассчетами. Яромир разжег костерок, сварганил кашу с топора. Мы наелись от пуза, прилегли, и я ненароком задремал…