Чтение онлайн

— Значит и мы здесь работали…

— Не работали! — Таг энергично покачал головой. — Готовились-к-труду. Это ведь совсем другое, Никки! Работа — это судьба! То, что доставляет тебе удовольствие и наиболее полезно Родине.

— Все исчезло, Таг, — сказал я. — Все смыто. Может мне тоже… лучше в переплавку, как кораблю?

Таг принужденно засмеялся.

— Ведь каждый будет знать, каждый станет мне сочувствовать, — пояснил я. — Все, кого я знал, начнут смотреть на меня, как на несчастного больного. Пусть это и правда…

— Никто не узнает! — резко возразил Таг. — Ты что! Тайна Личности!

Слова я знал. Смысл был слегка понятен, но…

— Информация о случившемся с тобой — запретна! — продолжил Таг. — Это ведь неприятная, травмирующая тебя ситуация. Знаем мы — но лишь потому, что должны тебе помочь. Знает Наставник… ну, это хоть тебе понятно? Комитет Дальней Разведки — все-таки информация жизненно важная. Вероятно, будет знать Мировой Совет. И все. Ни одна живая душа не узнает, если ты сам не захочешь рассказать.

— Это хорошо, — признал я. — Только как возможно сохранить тайну? Если даже эта девочка меня узнала? Если она помнит, что я предпочитаю на ужин, а я — нет?

— Я буду с тобой, — сказал Таг. — Наставник, Катти, Ган, я… Пока ты не адаптируешься — мы всегда будем рядом. Ты ведь сильный, Никки. Ты сможешь привыкнуть, родиться в третий раз!

— А второй? — спросил я. — Да, конечно, второе-рождение, я знаю слово. Но что оно означает?

— Вначале ты появляешься на свет, — сказал Таг. — Любовь родителей, забота Родины — дают тебе жизнь. А потом ты выбираешь судьбу. Наставник дает тебе профессию. Это — второе-рождение.

— Я кажусь полным дураком? — тихо спросил я.

— Нет, Никки. Ты был болен. Теперь выздоравливаешь.

Девушка вернулась с подносом, и мы замолчали.

— Твое мясо, Никки, — она поставила передо мной керамический судок, с пробивающимся из-под крышки паром. Запах был вкусный. — Твоя рыба, Таг.

— Спасибо, девочка, — отозвался Таг.

— Хлеб… и ваше вино, — последнее слово девушка произнесла с легким осуждением. Опустила в центре стола круглый, наполненный рубиновой жидкостью, сосуд.

— Врач назначил, — пояснил Таг.

— А… приятного аппетита.

— Почему ты не зовешь ее по имени? — спросил я, провожая девушку взглядом. Кто мне больше нравится, Катти, или она? Не пойму. У Катти прическа не очень симпатичная. Ей бы длинные волосы пошли…

— Откуда я знаю ее детское прозвище? — удивился Таг. — Через год она получит взрослое имя, тогда познакомлюсь.

Все странно, все удивительно…

Я молча открыл горячий судок и стал накладывать себе мясо — крупные, аппетитные куски, перемешанные с овощами. Таг искоса следил за мной, словно ожидал возгласа «помню!». Нет, Таг… Меня не удивляет эта еда, я знаю, что пища должна быть вкусной, но мне не кажется, что пареная размазня — мое любимое блюдо.

Таг положил себе два больших куска белого мяса. Попробовал, ловко цепляя сразу двумя вилками, причмокнул:

— Оно! Нет, я не понимаю, как можно стандартное, идеальное мясо готовить по разному! Но ведь получается! В столовой при общежитии оно гораздо хуже!

— А ты живешь в общежитии?

Таг поперхнулся.

— Д-да… По соседству с тобой. Никки, свой дом человек получает, когда образует семью. А мы-то, вроде бы, холостяки!

— Я теперь всегда буду холостяком, — мрачно сказал я. Отбросил попытки есть крошечной вилкой, взял большую ложку. Таг одобрительно кивнул. — Впрочем, если холостяки питаются именно здесь, то это не столь печально!

— Славное место, — согласился Таг. — Ладно. Я ведь про врача правду сказал. Катти рекомендовала тебе натуральные психостимуляторы.

— Вино?

— Да.

Он наполнил два стеклянных бокала, мечтательно посмотрел сквозь один на горящий в плошке фитилек. Уже совсем стемнело, и вино в бокале замерцало ярким, праздничным светом.

— Красиво, — задумчиво сказал Таг.

Я тоже посмотрел на пламя сквозь бокал.

— И то и дело, свеча горела на столе, свеча горела… — сказал я.

— Вроде стихи? — удивился Таг. — Интересно, надо порыться в информатории. Кто там у тебя так накрепко застрял?

— Вот этого не знаю.

— А может, это твои, — вздохнул Таг. — Ты ведь в детстве баловался, потом Наставник тебе подсунул «Десять тысяч великих стихов», тогда только перестал силы тратить… Ладно, Никки. За твое возвращение.

Я поднес свой бокал к его бокалу, и слегка ударил их краями. Стекло отозвалось тонким, приятным звоном.

— Зачем? — поразился Таг.

— Сам не знаю. Вот такой ритуал придумался.

Вино было приятным, и вкус знакомым. Я сделал глоток, поставил бокал на стол.

— Почему девушка так удивилась этому заказу?

— Алкоголь — вещь условно разрешенная, — неохотно признался Таг. — Запретов нет, но нужны серьезные основания, чтобы позволить себе его прием.

— У нас основания есть.

— К сожалению, — согласился Таг.

Вино подействовало быстро. Хоть и было оно совсем легкое, алкоголь едва чувствовался, но я ожидал это состояние, и не удивился, когда по телу пошла волна расслабленности, ужас моего положения куда-то отступил, а мир стал почти знакомым.

— Гана нет, — вздохнул Таг. — Засиделся братец…

— Он твой брат?

Тагу тоже ударило в голову, он уже не удивлялся, и не переживал по поводу моей амнезии.

— Да. Он в младенчестве болел много, родителям рекомендовали оставить его при себе еще на полгода. Так и попали в одну группу.

— А кто мои родители? У меня есть братья, сестры?

Таг наморщился, честно пытаясь вспомнить.

— К тебе приезжала мать пару раз… и отец как-то… Никки, не знаю! Ты можешь запросить информаторий.

— Зачем? Это ничего не даст, Таг. Если уж я вас не вспомнил — так родителей…

— Да, конечно… — он снова налил нам вина. — Не стоит их расстраивать такой жизненной неудачей. Будь-здоров-вопреки!

— Будь-здоров-вопреки! — повторил я традиционное пожелание, используемое при совершении потенциально вредных действий… Помотал головой. Словно через пропасть амнезии перекинули мост из словарей! Бред какой-то! — Будь здоров!

Мы выпили снова.